Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Водишь! Водишь!
ДНК
Дотронулся!
Ура! Кевин!
– Привет! – Как дела, кузен?
Хорошо.
Как дела, дедушка?
Хочешь послушать?
Хочешь? Держи.
Слышишь?
Ну, как тебе? Нравится?
– Хочешь пива? – Ты что? Нет.
Он же любит.
Хочешь «Перье»?
А пива?
Подержи бутылку. У него руки дрожат.
Раз, два, три! Галопом!
Где Алжир? Где Алжир?
Найдите. Он где-то там, вот там.
Мадам! Что вы несете!
– Зачем вы такое говорите? – Ну, а что она...
Тише, тише…
Вчера, когда вы что-то там вязали – уж не знаю, что…
Вязала?
Вы же не умеете вязать.
Иди сюда.
Мадам Смаджа, он говорит, что вам пора в постель.
Какая милая.
Аминь.
Пора в кровать. Я пошла спать.
Анна!
Привет!
Наконец-то! Смотри, дедушка!
Помните, я говорила о книге?
Вот и она. Прямо из печати.
– Ты доволен? – Да.
Ты столько о ней говорил.
Оставь немного Анне.
Отлично, дедушка!
Он тебе не рассказывал?
«Моим детям, моим внукам, моим правнукам, которые ищут следы на пути».
Дедушка, ты помнишь, что это не для продажи?
Да.
Эта книга останется нам.
Но один экземпляр мы отошлём Сеголен Руаяль.
– Нет! – Можешь сделать дарственную надпись.
Да.
Сеголен.
Любовь моя.
Итак, Анна. Догадайся, кто он.
– Так. Али?! – Нет.
Кевин.
– Кевин! Твой кузен. – Точно.
Точно.
Он – Маттео.
– Мой брат. – Точно.
А это – Али.
– Мой старший брат. – Ясно.
Мой сын – Иден.
Да. Я его уже видела, когда была у тебя в гостях.
Мои младшенькие.
– О вас написано в книге! – Мои маленькие шведы.
Ваша мама задумала эту книгу ради вас.
Первая глава – детство в Алжире,
прибытие в Париж
и знакомство с вашей бабушкой. Любовь с первого взгляда.
Вступление в коммунистическую партию,
защита бедных и эмигрантов.
Это было незадолго до того, как у него диагностировали Альцгеймер.
Ещё пара месяцев, и он уже ничего не смог бы рассказать Анне.
Спасибо от моей мамы. Если бы она была здесь,
она была бы очень благодарна.
В книге есть прекрасные фото твоей мамы.
– У тебя что – вши? – Нет.
Мы написали эту книгу за год.
Ты доволен? Дедушка?
– Очень доволен. – Это его диссертация.
Она посвящена условиям жизни эмигрантов в Женвилье.
Моя мама.
Не надо.
Не плачь, не надо.
Всё в порядке.
Это я маленький!
АЛЖИРСКАЯ ВОЙНА
Вот эта мне нравится! Очень!
Раньше умели фотографировать.
Прекрасная книга, папа.
Её сделала мама.
А вот это фото – просто великолепное.
Эта книга посвящена моему отцу.
– Красавец, правда? – О, да.
Как жить, если ты такой красивый?
Как мило.
Тут явно пахнет любовью.
Так.
Не хочу никого критиковать, но я бы сделала её менее,
менее традиционной.
В смысле?
Я просто так сказала. Я её прочитаю!
А мне страшно.
Везде эти
галстуки.
Иногда встречаешь кого-то и ведёшь себя
как идиот.
Вы бывали в Алжире?
О, да! В Алжире!
Как там было?
Как это можно сказать по-французски?
Это была
мечта.
Да?
Это была мечта. Алжир – это мечта.
У моего дедушки была квартира в Алжире.
В детстве я там бывала.
Вот как…
А моя мама жила в Алжире, в столице.
В столице.
Всем привет.
– Привет. – Привет, Франсуаза!
– Привет! – Привет, Франсуаза.
– Папулечка… – Красавица моя…
Дедушка, ты рад, что мы все тут собрались?
Папочка.
Я хочу сделать фотографию!
– Я не слишком далеко? – Всё хорошо.
Дедушка и его дочери.
Смотри туда.
Ты не хочешь сесть… Чуть...
– Как? – Чуть естественней.
Я естественна.
Ты на всех фотографиях неестественная.
Оставь её в покое! На себя посмотри!
На тебе тонна макияжа – тоже мне естественность!
– Что я тебе сделала? – Ничего!
Ты как Эмми Уайнхаус, на тебе тонна макияжа,
и ты ещё что-то говоришь маме!
Каролина!
Меня всё это достало.
Он был за рулем и потерял все зубы на нем.
Закрой глаза, иначе будет щипать.
Здесь горячая вода.
А у меня только холодная.
С бабками сейчас туго.
Она не готовит, и не стирает твои трусы.
Чертова дрянь, ее отшлепать надо бы.
Она крадет твое пособие и твои талоны.
Это твоя пижама?
Твоя пижама?
Вот так – как теннисист.
А так – как в фильме «Лицо со шрамом».
Теперь стало ясно: никто больше не достаёт нас.
Мы с тобой вместе дунем сейчас!
Да, наплевать. Всё равно уборщица придёт.
Хорошо, правда?
А датчики не сработают?
Здесь есть датчики дыма?
Эй, полегче, дедушка, иначе я не дам тебе травки.
Ты был таким же ненормальным, как и я.
Я пепел туда стряхиваю.
Что это за песня? Я её знаю?
Мы уедем с тобой домой в Алжир.
Не плачь, пожалуйста.
Килиан Мбаппе!
Пенальти?
– Нет! – Нарушение!
– Как так? – Он бьёт.
Давайте угловой! Надо забить!
– Нет. – Да!
– Эдуарду Камавинга родился в Анголе… – Давайте!
Он подхватывает мяч и передает его на правый фланг.
Мне жарко!
– А где сиделки? – Не знаю.
Чёрт! Жара сорок градусов, и ни одной сиделки!
Где дама? Скажи мне, где дама?
Ах, вот! Вот вы где, сучки.
Курите вместо того, чтобы работать.
Прохлаждаетесь, девочки? Вот так.
Смейтесь, смейтесь.
Вот так.
Мы платим за дедушку три тысячи евро ежемесячно.
И вы не способны последить за ним одну ночь!
Дедушке могло бы стать плохо,
– потому что эта сучка курила. – Повежливее.
– Я не собираюсь это слушать. – Никаких «сучек».
Извините.
– Мадам ухаживала за мсье. – Мы с вами не знакомы.
– Я опубликую эти в своих соцсетях. – И что?
Добавлю хештег, и увидите – что.
– Почему ты здесь? – Что?
Почему ты здесь?
Я должен напомнить, что вам нельзя здесь ночевать.
Надо уважать правила.
– Ясно. – Нет, кажется, вам не ясно.
Всего доброго, мсье, мадам.
Всё хорошо, мсье Фелла?
Всё в порядке?
Вы уже выпили кофе?
– Как дела, мсье Робер? – Всё хорошо.
Мой муж в полном порядке.
Ваша жена с характером. Хороший выбор, мсье Робер.
– Старая развалина. – Вот она.
Мсье Ренар! – Старая развалина. – Вот она.
Мсье Ренар!
Всё хорошо?
– Нет. – Нет?
Всем сегодня плохо. День не задался.
– Что? – Плохой день. Всё не так.
Похоже, что так.
Почему жарко?
Потому что жарко, мадам.
Почему нам жарко, сучка?
Ты был крутым!
Ты так любил Алжир. Ты прятал оружие в портфелях дочерей.
Дедушка!
Почему так жарко?
Потому что сейчас август, мадам.
– Спасибо. – Не за что.
Это очень мило.
Алло! Мсье! Всё в норме?
Всё хорошо?
– Очень хорошо. – Да? Спокойно.
Разве мои песни не лучше? Я напишу тебе песню, вот увидишь.
По пути в Марсель слушай песню и верь.
Причёсан, одет.
Причёсан…
Забыл, сейчас текст гляну.
Почему нам жарко?
Мадам, сейчас август!
– Почему жарко? – Поэтому.
Август! Август! Поэтому жарко!
«Молодость – всё хуже и хуже». «Нет рук – нет шоколада».
«Я горжусь»…
Дедушка! Дедушка! Дедушка!
Простите!
– Что случилось? – Мой дедушка не отвечает.
– Мсье Фелла? – Дедушка!
– Мсье Фелла! – Дедушка!
– Можно? – Нет! Прошу вас!
– Мой дедушка… – Вам нельзя!
Мы им займёмся, не волнуйтесь!
Почему так жарко?
Мсье, мне очень жаль.
Мы ничего не могли сделать.
Что?
Что?!
Мне очень жаль.
Плевал я на твои соболезнования.
Это неправда.
Почему они так сделали?
Мадам!
Что значит «мне жаль»? Скажите, он умер или нет?
Он умер.
Нам очень жаль.
Мсье! Мсье!
Он не мучился.
Дедушка.
Дедушка, ну как же так.
Ты заменил мне мать, ты заменил мне отца. Спасибо.
Аллах, я не буду делать глупостей.
Я не закончил песню.
Твою песню.
Мама.
Что такое?
Что?
Мои глубокие соболезнования.
Спасибо.
– Мы поддержим вас. – Спасибо.
Но вы должны освободить комнату до полудня завтрашнего дня.
Двенадцать – двенадцать пятнадцать.
Двенадцать пятнадцать? А двенадцать тридцать подойдёт?
Конечно. Полпервого тоже годится.
– Мне туда можно? – Конечно.
Иди.
Если вы заплачете – ничего страшного.
Когда плачешь, даже без причины – это не страшно.
– Ясно. – Все плачут.
Мальчики не плачут. Они сильные.
Они врут.
Нет.
Последний раз я плакал
два месяца назад.
А я позавчера.
Почему ты плакал?
Ударился.
Мы должны всё организовать.
– Похороны? – Да.
– Директор тут заявил, что… – Да плевать мне на директора!
Покойся с миром, дедушка.
Покойся с миром.
Спи.
Когда надо освободить комнату?
– Завтра в полдень. – Что?!
Завтра в полдень.
Он свихнулся?
В полдень – за дверь?
В двенадцать десять.
Лила!
Малышка Лила.
Как ты?
– Там Нэж. – Не хочу её видеть.
Давай без скандалов.
– Привет. – Привет.
– Хотя бы поздоровайся. – Раз ты просишь…
Пойдёмте в комнату. Хватит уже ждать.
Тише.
Привет.
Моя дорогая…
– Мы пойдём к дедушке? – Потом.
– Привет. – Привет.
Я слышала, вы говорили
о похоронах. Могу я высказать своё мнение?
Чего бы ты хотела?
Похороны бабушки прошли так быстро. Мы не прочувствовали, какой она была,
её жизнь, её силу.
Всё было как на конвейере.
Я не хочу, чтобы это повторилось.
Франсуаза!
– Что ты делаешь? – Закрываю ему рот.
Стой, не надо!
Что ты делаешь?
Не трогай!
– Вам это не мешает? – Нет, не мешает.
Нет, нет…
Не надо трогать.
Мы же его не разбудим.
Кремация через пять дней.
Я не смогу прийти.
Что?
Завтра я улетаю в Грецию.
Так поменяй планы и останься.
Я давно это запланировала. Завтра самолёт.
Вашему дедушке вы обязаны всем, а ты уедешь, не попрощавшись?
Я прощаюсь.
Тогда вали отсюда.
Постарайся остаться.
Мне жаль говорить это сейчас, но,
возможно, я тоже не смогу прийти.
О чём ты?
Дурной пример заразителен.
Это ещё не точно…
– Но… – Это шутка?
– Нет, не шутка. – Ты издеваешься? Какой стыд!
Замолчите наконец.
Хотя бы один раз в жизни.
Сейчас. Помолчите.
Это безумие.
Вот так.
Подождите!
Пора освобождать комнату, мадам.
Дайте нам ещё минутку.
Не двигайся. Вот так.
А можно забрать его пижаму?
Да.
– Ну, послушайте… – Они не могут больше ждать.
Пусть входят.
Прошу вас, мсье…
Мадам, мои соболезнования.
Вы приготовили для мсье одежду?
– Нет. – Нет.
Нет.
– Я могу забрать его пижаму? – Конечно, в траурном зале.
Хорошо.
Мсье носил украшения?
– Нет. – Нет.
Ясно. Я вернусь к вам, как только мы закончим.
Хорошо.
Мадам, месье, вот свидетельство о смерти.
– Спасибо. – Его надо будет предъявить в мэрии.
И ещё раз – мои соболезнования.
До свидания.
Я не хочу этого видеть, нет.
Пожалуйста, вы должны освободить комнату.
Да, мадам. Нам хотелось бы спокойно собрать его вещи. Спасибо.
Я заберу простыни.
Как всё собрать? У нас даже сумок нет.
– У вас есть сумки? – У вас есть сумки, мадам?
– Я спрошу у своих коллег. Минутку. – Спасибо.
Кевин!
Кевин, хочешь это?
– Что? – Хочешь оставить это себе?
Простите, нашлись только мешки для мусора, других нет.
Зачем они нам?
– Вам стоило подумать об этом раньше. – О том, что он умрёт?
Спасибо, мадам.
Тётя, держи. Сверни сама, у меня сил нет.
– Целый рулон, должно хватить. – Спасибо, мадам.
Да. И простите меня за грубость.
– Оставлю здесь. – Спасибо, мадам.
Его кепка.
Помочь?
А подушка и покрывало?
Внутри.
– Всё забрали? – Стой, стой!
Проверь ещё раз.
– Закрываю? – Открой, открой – проверим!
Мы всё забрали, Нэж.
ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ СЕГОЛЕН. СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ.
Я бы хотела благородное дерево. Папа этого достоин.
Вы хотите дубовый гроб?
– Да. – Хорошо.
Дедушка не любил броские вещи.
Думаю, гроб за сто евро – то, что нужно. Ведь он сгорит.
– За сто евро? – Да.
– Из какого материала? – Из картона.
Нет, нет! Это же не переезд.
– Он же сгорит. – Нет, нет, нет.
– Нет, нет и нет. Исключено. – Сосновый. Тоже за сто.
Нет!
– Это цельная древесина? – Да, конечно.
– Сосна – это убого. Как в Икее.
– Его сожгут. – Нет!
Зачем платить 1,5 тысячи евро за то, что сгорит?
Именно.
Какой смысл сажать дерево только для того,
– чтобы потом срубить его… – Вот именно.
…сделать гроб и сжечь?
– Теперь она эколог. – На этот раз я с ней согласен.
Лучше картон.
– Это ещё экологичнее. – Картон не экологичен.
Это переработанный продукт.
– Может, тогда ящик для фруктов? – Кто не хочет, поднимите руки.
– Чего не хочет? – Гроб из картона.
– Я против картона. – Я не хочу.
Всё! Все согласны. Кладём слева.
Но я…
– Мы проголосовали! – А на моё мнение плевать?
– Мы проголосовали. – Не плевать, но нас больше.
Ясно, всем на меня плевать.
– Али, стой! – Вернись!
Он больной.
В последнее время он стал немного психованным.
– Это правда. – Ему бы травки покурить.
Да, скрутите ему дедушкиной дури.
– Нет, нет… – О, нет!
Чего скрутить?
Дедушкиной дури!
– А, дедушкиной дури! – Дошло?
Не волнуйтесь, я никому не расскажу.
А у вас нет макетов? Чтобы мы посмотрели разные варианты.
Образцы древесины.
– Да, образцы – Образцы.
Да, конечно.
Видите разницу? Дуб – благородное дерево.
Я бы посоветовала вам дуб, если бы не кремация.
Тогда сосна. Согласны?
Проголосуем.
– За. – Ты согласна?
– Все за. – Да.
Я сдаюсь.
Насчёт первой части договорились. Что осталось?
Теперь надо выбрать подкладку.
– Что это такое? – Это ткань?
Это – внутренняя тканевая отделка гроба.
Мы хотим белый цвет.
Белый? Есть вот такая ткань. Посмотрите.
Такая блестящая?
А есть что-нибудь матовое?
– Вот матовая ткань. – По-моему, хорошо.
Мне должно нравиться.
А! Вот это гораздо лучше!
– На занавеску похоже. – Да, как занавеска.
Матовая ткань гораздо лучше.
Не годится. Мы не можем это выбрать.
А на изнанке есть рисунок? Можно посмотреть?
– Нет. – Конечно, нет! Ненормальная!
– Хватит! – Итак, мы выбираем эту.
Не швыряй вещи!
Хорошо, не буду. Вот – кладу аккуратно.
Это – лучший вариант.
– Все согласны? – Согласны.
– Голосуем? – Последний вопрос.
Давай.
Его белая джеллаба будет сочетаться с этим белым?
Зачем устраивать разбор всех оттенков белого!
Только ты разглядываешь ткань под микроскопом!
Никто не будет сравнивать цвета! Оставляем эту!
Зачем ты постоянно швыряешь вещи?
Ты сводишь всех с ума!
Хотя бы нас не заражай своим бредом!
Послушай, когда ты красишь стены в квартире, ты же не говоришь…
– Но речь не о квартире, Господи! – Причём тут квартира?
Цвет важен!
Цвет важен.
– Зачем ты стучишь?! – Ты права, извините.
Мы выбрали эту.
Мы выбрали?
– Ты эту хочешь? – Да.
Отлично – жёлтый, словно кто-то описался!
Это цвет слоновой кости!
Опять ты швыряешь… Я больше так не могу, не могу, мадам, клянусь.
Давайте не будем всё усложнять и выберем белый.
Можно я кое-что сделаю? Можно?
– Давай, Франсуаза. – Секунду.
Посмотрите издалека.
Выглядит как описанный! Белый!
– Не груби, пожалуйста. – Ладно.
Цвет слоновой кости.
Что ты упёрлась? Словно подвенечное платье выбираешь!
– Мне за вас стыдно. Так стыдно. – Ничего страшного.
– На что ты тратишь время… – Простите нас.
Тратить время…
– Что? – …это не терять время.
Что значит «тратить время – это не терять время»?
Папины похороны – это трата времени?!
Насколько я понимаю, вы всегда были рядом с ним.
Да, да.
Это и есть самое важное.
Мы всегда были рядом.
Кто за белый?
А теперь выберем урну.
Вот так. Спасибо, тётя.
– Кто из вас хочет хранить у себя урну? – Нет…
– Я хочу только щепотку пепла… – Никто?
Я хочу.
– Ты? – Да.
Договорились.
Вот так.
Он должен быть одет в джеллабу и бабуши.
Не хватает верблюда и бутылки оливкового масла.
Дома, в Париже, он всегда так одевался.
Ему это шло, он обожал эту одежду.
Дедушка носил костюм-тройку, чтобы походить на типичного француза.
Его идеалом был Ален Делон. Он обожал Ива Монтана.
Да.
Ему бы не понравился этот внезапный маскарад на собственных похоронах.
Это не маскарад!
Я бы хотел, чтобы всё прошло в мечети, Нэж.
Да, тётя.
Дедушка никогда не был религиозным. Откуда вдруг взялась мечеть?
– Он прав. – Он всю жизнь был против религии.
Только под старость начал напевать стихи из Корана, потому что он их знал.
Но это не делает его мусульманином.
Но мы тоже не мусульмане! Мы идём в мечеть не ради ислама,
а в память о дедушкиных духовных поисках в последние годы жизни.
– Это ритуал. – Я в мечеть я не пойду.
– Ну и не ходи. Пока! – Не пойду.
– Не говори так, Кевин. – Али, это глупо.
Берёшь нас в заложники, так?
Ты можешь быть и французом, и мусульманином одновременно.
Но он не был мусульманином!
Я говорю, что можно принадлежать к мусульманской культуре
и при этом не быть религиозным.
– Это уважение к тому, откуда он родом. – Нужно уважать то, где мы сейчас.
– Я тоже с ним разговаривал. – Плохо разговаривал.
Может, это ты плохо слушал?
Он меня воспитал!
Я считаю, что умные люди мыслят широко.
– Я широко мыслю. – А идиоты ставят рамки.
– Я просто… – Когда ты говоришь…
…«ноги моей в мечети не будет»,
– то просто доказываешь, что ты идиот. – Ясно, понял.
Спасибо, мама. Но рамки здесь ставите вы.
Внезапно вошли в религиозный раж и пытаетесь приплести к этому дедушку.
– Ничего подобного! – Зачем?
– Ты сам в раж вошёл! – Зачем идти в мечеть?
– А почему нет?! – Он не был мусульманином!
– Он пел суры из Корана! – И что?
Для тебя – ничего! Для нас – многое!
На своих похоронах распоряжайся!
– Для нас это важно! Важно! – Хватит!
Вот пусть тебя и хоронят в мечети! А дедушку оставь в покое!
– Эгоистка! Только о себе и думаешь! – Это ты его оставь в покое!
– Это ты эгоист! – Я думаю о том, каким он был!
– Таким он и был. – Нет не был. Это ты такая.
Неправда!
А свои похороны устраивай как хочешь!
Принесите нам чаю, пожалуйста. Спасибо.
Не позволяй грусти поглотить тебя. Это уже похоже на мазохизм.
Всё в порядке.
Дай мне пару секунд.
Моя сестра не придёт на похороны.
Почему?
Это тайна. Она не объяснила.
Сказала, что улетает в Грецию. Представляешь?
Уже разговариваете? Прогресс.
Ничего страшного.
Вы же не идиоты, чтобы ссориться по такому поводу.
– До свидания! – До скорого!
– Пока!
– Хорошо? – Хорошо!
Приготовлю-ка я тебе омлет
с чоризо.
Ты меня хоть слышишь?
Ты включил газ?
Да. Обычно так и готовят.
Да нет же! Огонь горит?
Да.
Почему газ так шумит?
Потому что мне плохо!
И я заберу тебя с собой!
Мне бы не забыть занять у тебя пять штук.
Всегда занимаю у тех, кому плохо.
Почему?
А им на всё плевать, они на грани самоубийства. О бабках не вспоминают.
Я принесу тебе закруглённый нож.
А то кто тебя знает.
Я тут на улице подругу встретил.
– Знаешь, что она сказала? – Что?
«Ого, Франсуа!» А я: «Да?»
«Что?»
Она: «Набрал!»
А я ей: «Что?»
«Набрал!»
Я говорю: «Где?»
Она: «В бёдрах».
Звучит довольно обидно.
Но раз я холостой…
Всё ещё холостой?
Ну да.
А как же та история?
Расстались по взаимному согласию.
Но она была более согласна.
И я по ней не скучаю.
– Будь осторожна. – Почему?
Я же не могу быть всегда рядом.
Скоро я встречу потрясающую женщину, которая будет заботиться обо мне
и развевать мою тоску.
Какими были похороны твоего дедушки?
– Как это было? – Да.
Красиво.
– Красиво? – Роскошно.
То есть?
Неописуемые эмоции.
– Издеваешься? – Нет.
Поверь, самому хотелось умереть.
Он твердил о самоубийстве, а умер естественной смертью.
Естественной?
Ну, я хотел сказать – обычной. Он не покончил с собой.
– Улавливаешь разницу? – Да.
Между одним и другим?
Спасибо.
Положишь что-нибудь?
Книжку
с моими песнями.
Сеголен Руаяль.
Мне было бы приятно, если бы ты нам позвонил.
Чтобы утешить.
«Алло, Нэж, соболезную. Как ты?»
То, что обычно говорят папы. Своим детям.
Не стоит мещанке, не умеющей писать без ошибок, учить меня морали.
Значит, всё дело в буржуазии, в социальном классе?
Тебе смешно?
Нет, мне кажется это глупым.
Ты сам глуп.
– Возможно. – Бедные бывают глупыми?
Я имею право сказать, что ты беден и глуп?
Да.
Ты бедный дурак.
Ясно.
Зачем ты с ним говорила?
Он козёл.
Не жди от него благословения, ты же его знаешь!
Вы его пригласили?
Ничего подобного! Кто его приглашал?
Не я.
Кто же его позвал?
– Точно не я. – Это ты?
Я отправил ему сообщение.
– Ты пригласила? – Он!
Я.
Анна подготовила речь.
Напомню тебе, что Анна написала книгу о дедушке.
Она не смогла прийти и попросила прочитать её речь.
– Нет. – Не хочешь?
Нет.
Но почему? Мы – за.
И что? Она нам не семья, я её не знаю.
Она же целый год провела с дедушкой.
Плевать мне!
Каролина, хватит!
Мадам и мсье, церемония скоро начнётся.
– Можно? – Можно. Читай свой дурацкий текст!
Первой заходит семья, за ней всё остальные.
Твоя песня.
Я бы хотела забыть о времени.
На один вздох, на одну секунду.
Оставить суету за скобками.
И последовать за своим сердцем.
Я бы хотела достать Луну.
Я бы даже хотела спасти Землю.
Но прежде всего я хотела бы поговорить с папой.
Поговорить с папой.
Я бы хотела найти свои следы.
Где моя жизнь, где место в ней?
Сохранить моё золотое прошлое в тепле моего тайного сада.
Я бы хотела достать Луну.
Хватит.
Достать Луну и спасти Землю. Но прежде всего…
…поговорить с моим папой.
Спасибо.
Я никогда не забуду того,
как сильно дедушка любил свою родину.
Когда ему было двадцать два, он был вынужден тайно бежать во Францию.
Для нас…
Простите.
Для нас, в нашей семье,
дедушка всегда был центром и опорой.
Он единственный своей мудростью
и добротой был способен поддерживать
мир среди нас.
Он был глубоко светским
и глубоко антирелигиозным человеком.
Он ненавидел религию – все религии.
И теперь, дедушка, когда ты покинул нас и ушёл
на небеса,
помолись за нас.
За нашу разобщённую семью.
Аминь.
Господи…
Молодец.
Совсем ку-ку.
Мы с моей подругой уговорили дедушку написать книгу воспоминаний.
Оставь меня! Не трогай!
Эмир всегда встречал меня
безукоризненно одетым.
Но самое главное, как мне кажется…
Теперь я
отдам дань уважения моему отцу!
Папа, ты сражался всю жизнь.
Но никогда ради себя,
всегда – ради других.
Ради бедных, ради изгнанников,
ради беженцев.
Ты боролся за них.
За их достоинство.
Ты был коммунистом
и гордился этим.
По пути в Марсель
слушай песню и верь.
Причёсан, одет –
и в жизни зажегся свет.
Я стал взрослее.
Я, кажется, даже стал белее.
Теперь я – как новый мир, гордись мной, Эмир.
Я – на линии огня, а ты отец, которого не было у меня.
Гордо нести твоё имя я буду отныне.
Кровь в моих венах сладка, ведь ты – часть моей ДНК.
Для самого волшебного дедушки на свете!
Он сумел написать книгу,
хотя у него был Альцгеймер.
Он победил войну,
и я горжусь тем, что я его внук.
В честь моего дедушки
и в честь самого прекрасного, в честь магии.
Можно кусочек?
Изучая медицину, изучая право…
Ты токсичная, Нэж.
– Что? – Ты токсичная.
В каком смысле?
Токсичная, как мама.
Ты меня пугаешь.
Ты из-за меня уходишь?
«Ты токсичная» – и ушёл.
Детки!
Если бы я умерла, вы бы грустили?
Да.
Я важна для вас?
– Да. – А ты знаешь, что ты красавчик?
Вы хотели бы, чтобы мы регулярно встречались?
Отвечай! Не смотри на меня так!
– Стоп! – Нет!
– Стоп! – Почему?
Да потому.
Вы мои любимые внуки!
Давайте встречаться раз в неделю!
Уйми мою мать, она пугает детей.
– Да ответьте же мне! – Эй, подождите!
Я забыл вам сказать кое-что.
Мне надо с ними поговорить.
– Секреты от бабушки? – Я вам потом расскажу. Спасибо.
Я даже отдам вам стул.
Я родила дураков.
Итак, Пьер.
– Как вам рахат-лукум? – Неплохо.
Попросили завернуть остатки с собой?
Хорошая мысль.
Хотите расскажу шутку о педофиле?
Что такое «педофил»?
Ты не знаешь, кто это?
Это тот, кто любит пончики.
Особенно – из теста фило.
Он не знал, кто такие педофилы?
Не знал.
А чего мы ждём?
Мы ждём дедушку, но…
Ему бы здесь понравилось, могли бы сделать барбекю.
Понял шутку?
Да, сейчас понял!
Соус барбекю?
Барбекю! Когда кремируют, тебя поджаривают, как барбекю.
Можно? Лицо?
– Что? – Трогать лицо?
Да.
Спасибо.
Вы алжирка.
– Что? – Вы алжирка.
Вы алжирка, как и я.
Это правда.
Не надо плакать, не надо плакать.
Это правда.
Не надо плакать.
Не надо плакать, нет, нет, нет.
Я тоже.
Не надо плакать.
Невероятно наблюдать за трансформацией,
которая происходит с теми, кто наконец-то прикоснулся к своим корням.
ДНК-тесты могут вернуть вас на две тысячи лет назад.
Помочь вам найти свои корни и помочь вам понять себя.
Знакомство со своими корнями – это путь к свободе, это обретение свободы.
Спасибо за ваш заказ!
Мне жаль, что всё так получилось.
Прости меня.
Я была не в себе.
Благодаря твоему дедушке
мы были семьёй. Это он…
Это он нас всех
объединял и делал так, что, несмотря на все различия,
мы оставались семьёй.
Я боюсь, что теперь,
когда его не стало…
Я боюсь,
что вы больше не захотите меня видеть.
Ты ведь тоже сильная.
Ты умеешь находить равновесие.
Ты не боишься быть резкой.
Почему ты этого не понимаешь?
Разве это нормально, что я всё ещё боюсь тебя?
Я мечтала вырастить вас бесстрашными.
А я тебя боюсь.
Но почему? Чего ты боишься?
Что дашь мне пощёчину.
Что обругаешь меня в присутствии других людей.
Но всё это неважно!
– В моём возрасте – важно. – Нет.
Да. Мне нужно, чтобы мой рассудок отдохнул.
Нет, не нужно.
– Нужно. – Тебе нельзя расслабляться.
Ушам своим не верю.
Тебе нельзя останавливаться, нельзя опускать голову.
Возможно, в этом и заключается моя задача – не позволить тебе расслабиться.
Не бойся меня!
Чего ты боишься?
Что тебе будет стыдно?
Да плевать на это!
– Мне не плевать. – Почему?
Разве тебе нужен покой?
Да причём тут покой?
– А что? – Меня достали скандалы.
– Скандалы – это ерунда!
– Это не страшно! – Нет.
Ты такое не переживала.
Ты больная?! Больная?!
Ты хоть знаешь, как я росла?
Ты не знаешь, что это было за время.
Ты не знаешь, что меня били,
что на меня кричали, что меня оскорбляли.
Но меня это не сломило.
Поэтому папа так любил меня.
Потому что ничто, слышишь – ничто, не смогло меня сломить!
А я-то думала, что ты похожа на меня.
Что в тебе есть та же сила. Стержень, который не сломить.
Я не хочу, чтобы ты сдавалась, и не хочу, чтобы ты боялась.
Поздно. Я боюсь тебя.
– Нельзя… – Не трогай.
Я не выношу, когда ты меня трогаешь.
Почему?
Не могу больше.
Не хочу, чтобы меня трогали.
Нет.
Пожалуйста, не трогай меня. Я этого не выношу.
Значит,
я всё испортила.
Нет, не испортила. Но…
я больше не могу.
Я люблю тебя, клянусь тебе, что люблю.
Но я боюсь, когда ты ко мне прикасаешься.
Твои прикосновения приводят меня в ужас.
Я тебе противна?
Да.
Прости, но это так.
Что ж…
Я не выношу твой запах.
Прости меня.
Мне больше нечего сказать.
Нечего.
Но я люблю тебя.
Правда.
Когда будет поздно, слишком поздно…
Уже поздно! Сейчас!
Нет, когда я умру.
Ты полюбишь всё то, что сейчас тебе во мне так противно.
Но меня уже не будет.
ВДОХНОВЕНИЕ
ЭМИР ФЕЛЛА
Сделать тест просто, процесс занимает не более двух минут.
Необходимо собрать слюну с внутренних поверхностей щёк
и отослать образец в нашу лабораторию.
Далее мы проведём анализ.
Результат будет получен через три-четыре недели.
Когда ваши результаты будут готовы, мы пришлём вам имейл.
Какой торт ты хочешь?
Ты точно не будешь разочарован.
– Она за мной заехала. – Одна?
Нэж!
Я люблю тебя…
С днём рождения!
Наши самые тёплые поздравления! Давай!
Браво!
– Я хочу сказать тост. – Да.
У меня для вас важная новость. Мы с Луизой решили пожениться.
О! Браво!
Выпьем!
– Я с гордостью ношу вашу фамилию. – Как и мы.
В смысле?
Луиза Робер – мне нравится.
Тебе нет?
– Ты не рада моей свадьбе, Нэж? – Нет, ты не понял.
Меня удивляет, что кто-то хочет носить фамилию Робер.
Фамилию её мужа.
Ты всё не так понял.
Таков закон: брать фамилию мужа.
Можно сохранить свою фамилию!
Мне нравится – Робер. Это и мужское имя.
Оно всюду годится.
Твоя цель – всюду пригодиться?
А их ребёнка будут звать «Малый Робер», как словарь.
Малый Робер.
Бывают очевидные вещи…
– Что? – Что ты делаешь?
В чём дело? Я просто разговариваю с твоей сестрой.
Есть кое-что и поважнее.
Ты весь вечер будешь так дуться?
Я очень люблю тебя, но иногда ты бьёшь мимо цели.
Бью мимо цели.
Оказывается, есть цель, а я бью мимо.
Нет! Ты рыгнула?
Сейчас балкон рухнет.
Давай, устрой ей разбор полётов, показательный процесс.
Давай. Мы ждём.
Почему ты на неё дуешься?
У нас разные ценности, разные интересы,
у неё нет чувства…
– …благодарности. – Причём тут…
Благодарность – это прийти на похороны?
Наше присутствие – это способ отдать честь тому, кого мы любили.
Я просто иначе чувствую, иначе переживаю.
И что, это делает меня неблагодарной?
Именно так. В этом проблема.
Нет, Нэж! Я не хотела там быть.
Ты поняла? Она не хотела там быть, она хотела побыть одна, ясно?
Ну же, Нэж…
Это тебе поможет.
Тебя ещё тошнит?
Чем её может тошнить? Она же не ела.
– То есть? – Она не ест.
Наша девочка голодает.
Всем пока!
Я алкаш…
АЛЖИР 1945-1962
ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ АЛЖИРА
– Здравствуйте – Здравствуйте.
Софьян!
– Не видели Софьян? – Я найду.
– Простите. – Мадам.
На табло номер 35, а у меня номерок – 456.
Табло неисправно, мадам.
Добро пожаловать в Алжир. Чем могу помочь?
Я бы хотела получить алжирское гражданство.
– Прекрасное решение. – У меня с собой все документы.
Но, к сожалению, я не могу предоставить алжирский паспорт моей мамы,
так как мы с ней не разговариваем.
Не могли бы вы найти в архиве старые мамины документы?
Вы хотите, чтобы мы перебрали тридцать пять миллионов документов?
– Да. – Ясно.
А если бы все нас об этом просили?
Но все же не просят.
И мы должны сделать для вас исключение?
– Да. – Вы уже почти алжирка.
– Пойдёмте. – Спасибо.
19 ИЮНЯ 1965 ГОДА
Два дня спустя рано утром в центре столицы появились танки.
Благодаря непрерывному радиовещанию
жители узнали о государственном перевороте.
Ахмед бен Белла был свергнут членами революционного совета.
Анализы ДНК готовы.
Нэж, вы готовы узнать вашу этническую принадлежность?
Чего ты ожидаешь?
Я думаю, что…
Какой процент тебя разочарует?
Моя мама алжирка наполовину.
Половина от пятидесяти – двадцать пять.
Я жду двадцать пять процентов алжирских генов.
– А твой папа? – Мой отец на четверть
вьетнамец.
– Значит, я – на семь процентов. – Ага.
На семь процентов
– вьетнамка. – Вьетнамка.
Правильно.
И на двадцать пять – алжирка.
Да?
– Ну? – Не хочу смотреть.
Готова?
Нэж, вы…
Что это за свинство?
Давай без шуток!
Тридцать пять
и четыре процента – иберы.
– Кто это? – Испанцы.
Ты думала, что это название такси?
Хватит. Подожди – Испания?!
Вызову-ка «Ибер».
– Хватит, читай дальше! – Тридцать пять процентов – иберийка.
Семнадцать и три процента – гречанка.
Пятнадцать и семь – итальянка.
Северная Африка – четырнадцать и восемь процентов.
Я не понимаю.
Зелёные набрали столько же на выборах. И радовались, между прочим.
– Четырнадцать и восемь… – Стой!
Этого не может быть. Всё не так.
Тридцать пять процентов иберов. Но я же не испанка.
Только не впадай из-за этих процентов в депрессию.
Ну что ж, карты открыты.
Давай посмотрим совпадения.
Совпадения?
– Дальних родственников. – Круто.
Смотри! Семьдесят три страницы!
Джонатан Шартье.
Дальний, дальний, дальний кузен.
Самый длинный сегмент – двадцать один и шесть сантиметров. Что это значит?
Не знаю.
У него сегмент двадцать один сантиметр?
Так, так, так.
Но это получше, чем у Хуана Диполито,
у которого «уровень доверия – средний».
Не одалживай ему денег, если что.
Климент Туато.
– Ага. – Тридцаточка.
Ага! И тут она оживилась:
«А его хобби? А его интересы?»
Хочешь узнать длину его сегмента? Двадцать один и шесть сантиметров.
У твоих кузенов одинаковые члены.
Смотри, смотри.
Невероятно.
И пять процентов азиатских генов.
Филиппины, Индонезия, Малайзия.
Это папины гены.
Слушай, я хочу знать, что у меня от папы, а что – от мамы.
Должен быть способ узнать точные цифры.
Если я вас правильно понял, вы хотите узнать,
– какая часть вашего ДНК от отца, – Да.
– а какая от матери? – Да. Да.
Необходима игрек-хромосома.
Вам надо взять тест у своего отца.
Мой отец должен сдать тест?
Именно так. Так как игрек-хромосома есть только у мужчин.
Его волос годится?
Нет, мы не работаем с волосами. Нам необходима его слюна.
Или его ноготь?
Нет, годится только слюна. И нам необходимо его согласие, хорошо?
У вашего отца есть брат?
У него нет брата.
В таком случае выбора нет.
Вам придётся попросить отца.
Привет. Я пришла пораньше. Оказалась рядом.
– Не помешаю? – Нет.
Я – первая?
Да.
Могу помочь тебе накрыть на стол.
Не сейчас, мне надо кое-что закончить.
Ладно.
Как дела?
Плохо.
Я чувствую себя потерянной.
И ты знаешь,
почему?
Да, и опасаюсь твоей реакции.
Ты не мог бы дать свою слюну для теста ДНК?
Нет. Если бы ты была хоть чуточку образованнее, то знала бы,
что все эти фокусы рассчитаны на слабых и глупых людей.
Сделай это ради меня, пожалуйста.
Нет, не буду.
– Я никогда ни о чём не прошу. – Нет и нет.
Не люблю, когда меня держат за идиота.
Почему занервничал?
Потому что не хочу даже говорить об этом. Меня это бесит.
А что в этой жизни тебя не бесит?
То, что имеет смысл.
– Например, твои змеи? – Да.
Что?
Я знаю, что...
ты на четверть вьетнамец.
Но ты никогда не рассказывал о своих вьетнамских корнях. Это странно.
Я помню твоего отца,
он всегда водил нас во вьетнамский ресторан.
У него были узкие глаза.
Но ты никогда о нём не говоришь.
Почему?
Мне это неинтересно.
Я приехал сюда молодым, и я прежде всего француз.
И горжусь этим.
Очень горжусь.
За кого ты голосуешь?
Обязательно об этом говорить?
Да.
В последний раз я не голосовал.
А до этого – за Ле Пен, если тебе это интересно.
Не надо из-за этого плакать.
Ладно, поплачь в одиночестве.
Очень и очень вкусно, кстати.
– Вы бывали в Стране Басков? – Да.
Вы там бывали?
– Кто там бывал? – Я.
Невероятно.
Я был в одном ресторане, где шеф-повар – баск.
С тех пор не могу есть устрицы в других местах.
После того, как там поешь,
еда в других ресторанах кажется несъедобной.
– Да? – Да.
Какой ты милый с нашим братом. А раньше называл его бастардом.
По-доброму. В шутку.
Когда я была маленькой, мне это не нравилось.
– Слово «бастард»? – Да, бастард.
У него же другой отец. Наша мама изменила папе,
и родился Маттео.
У тебя есть рисоварка?
А зачем? Я готовлю по старинке.
– Рисоварка? – С рисоваркой невкусно.
Её придумал брат Джо.
Джо?
Джо Кукера.
– Бургундское красное или белое? – Я за красное.
Я больше люблю «Кот де Бон».
Несвежий запах. Тебе не кажется, что странно пахнет?
– Да? – Понюхай.
– Почему ты не хочешь дать слюну на тест?!
Почему?!
– Дай слюну. – Раз в жизни она тебя попросила!
– Только твою слюну! – Давай, Пьер! Чёрт!
– Думаешь, ты один такой грубый?!
– Давай слюну! Тест! – Давай, Пьеро! Давай!
– Давай, Пьеро! Тест! – Давай! Давай!
– Вот так! – Вот так!
Вы больные?!
Вы психи!
– Что? – Вы просто психи!
– Нет. – Ты совсем больная?!
Вы все больные! Нэж, ты больная?!
Ты в себе вообще?
Нэж! Проснись!
– Как ты? – Хорошо.
Зачем ты так делаешь?
Так надо пить чай.
Так – как?
Мятный чай в Алжире пьют именно так.
– Да? – Ну, да.
Я уже забыла.
Чем громче ты пьешь, тем больше похож на алжирца.
Непросто.
– Знаешь, как будет мята по-арабски? – Нет.
Даже у меня не получается.
Сестричка.
Фронт Национального Освобождения призвал всех жителей выйти на манифестацию.
Цель манифестации – выразить протест против введения комендантского часа.
Были конфискованы плакаты с призывами: «Долой расизм и комендантский час!»
«Полная независимость Алжира!»
Долой расизм! Долой расизм!
Около пятисот алжирцев были задержаны в метро.
Количество манифестантов – около четырёх тысяч человек.
После восьми вечера их количество только растёт.
Полиция реагирует жёстко.
Было задержано более одиннадцати тысяч мусульман.
На мосту Сан-Мишель мы были остановлены отрядами полиции.
Я видел, как трёх человек швырнули в Сену.
ЗДЕСЬ УТОПИЛИ АЛЖИРЦЕВ.
В ПАМЯТЬ ОБ АЛЖИРЦАХ,
УБИТЫХ ВО ВРЕМЯ МИРНЫХ ПРОТЕСТОВ 17 ОКТЯБРЯ 1961 ГОДА.
Добрый день, мадам. Я – доктор Мишле.
– Вам лучше? – Да.
– Вы знаете, где вы? – Можно потише?
Вы знаете, где вы?
В больнице.
Вы в больнице. Вы знаете, как давно вы здесь?
Да. С ночи.
Вы что-нибудь помните?
Вы потеряли сознание. Вас нашли на мосту.
Я всё помню. Вы потеряли сознание. Вас нашли на мосту.
Я всё помню.
Мадам Робер, меня больше всего беспокоит ваше состояние крайнего истощения.
Поэтому вам поставили капельницу. Хорошо?
И что?
Когда вы ели в последний раз?
Не знаю, я не помню.
Хватит на меня так смотреть!
Словно я в психушке.
Вы сильно рассержены.
Я знаю, вы взрослая. Но вы предупредили своих родителей?
Нет.
Когда вас привезли, вы что-то говорили о папе.
Вы были очень на него рассержены.
Вы говорили о каком-то тесте.
Если он придёт,
– вы сможете взять у него слюну? – Нет.
– Скажите, что это для моих анализов. – Нет.
– Попросите его. – Нет, я не имею права.
Это так важно?
Да.
Тебе лучше?
Да.
Съешь что-нибудь?
Всем привет!
– Как дела? – Как сам?
Привет. Хорошо.
Итак, я принёс кучу книг про арабов.
Я хочу «Маленькую Неджму».
Вот и она.
Чем тебя так зацепили арабы?
Ты принёс еду?
Нет. Держи.
– Что это? – «Неджма». Катеба Ясина.
Вы знали, что имя Нэж – сокращённое от Неджма?
Папе не нравилось Неджма, и он выбрал Нэж.
Чтобы не было проблем при приёме на работу.
С именем Неджма это было бы сложнее.
Алло?
Да?
Да.
Алло?
Да,
хорошо.
Спасибо, мсье.
Мне нужен паспорт моей сестры, пожалуйста?
Мсье!
Простите. Позовите того мсье…
Надир.
– Мадам. – Здравствуйте.
Осталась одна деталь.
Отнеси это в секретариат, пожалуйста.
Вот он.
Готов.
Новенький.
Мне нужна лишь ваша подпись
и ваш паспорт.
Паспорт?
Французский паспорт.
Я сказал вам по телефону, что надо принести паспорт.
Ты это ищешь?
Это моя сестра.
Что такое? Тоже хочет стать алжиркой?
– Нет. – Только вы.
– Вот. – Отлично.
Итак!
Я официально объявляю вас гражданкой Алжира.
Скажите это по-арабски.
Не понимаю. Помедленнее.
Как красиво!
– Справа-налево. – Да.
Иди.
Как обычно, уходя из дома, ты попрощалась со мной взглядом.
Я сидел, не двигаясь, я думал о тебе.
Счастливый от того, что ты живёшь под моей крышей.
Я никогда не говорил тебе этого ни вслух, ни шёпотом,
но знаешь, доченька, есть вещи, о которых у нас не принято говорить.
Я вложил душу в твоё воспитание.
Я следил за соблюдением правил и уважал традиции.
Так же поступали мои родители, поверь мне.
Я вложил в тебя душу, как это принято у нас.
Но было ли это благом?
Или данью традиции?
Меня мучают сомнения, и я задаюсь вопросом:
я воспитал тебя,
но счастлива ли ты?
Я задаю себе эти вопросы
в тайне от тебя.
Знаешь, доченька, есть вещи, о которых у нас не принято говорить.
Но если замолчат благомыслящие?
Если на миг мы забудем об условностях?
Если у тебя будет право делать всё, что захочешь?
И ты пойдёшь танцевать, распустив волосы?
Я хочу, чтобы ты пела и кричала в лицо миру.
Чтобы дала волю переполняющим тебя желаниям.
Чтобы ты гуляла, смеялась, говорила о любви.
Чтобы ты была двадцатилетней.
Хотя бы на несколько дней.
Мне хватило мужества открыть тебе свои чувства.
И я пишу это письмо, чтобы ты знала,
что я безумно люблю тебя,
даже если ты этого не видишь.
Знаешь, доченька,
есть вещи, о которых у нас не принято говорить.