Downloaded from YTS.MX
Вы не поверите, как мало смешного в съемке стендап-шоу.
Official YIFY movies site: YTS.MX
Это невероятно. Никто не пожелал мне повеселиться.
Последнее, что я услышал перед выходом на сцену, —
«Не облажайся».
ОРИГИНАЛЬНАЯ СТЕНДАП-КОМЕДИЯ NETFLIX
Он приехал к вам из самого Берлина!
Феликс Лобрехт!
Вот так.
Всё именно так.
Мне нравится этот зал. Я специально выбрал этот театр.
Он великолепен. Слишком великолепен для меня.
Если честно.
Да и для вас тоже. Без обид.
Нам явно не место рядом с этим органом.
Это позор, что мы здесь.
Тут слишком красиво.
Дерьмовые у вас там места.
Хреново сейчас быть вами.
А у кого-то там первые свидания.
И парень еще хвастался: «У меня билеты в ложу на Феликса!»
И бац, они сидят вон там.
«Да, крутое шоу было.
Ног не чувствую. А один раз я его почти увидел.
Потрахаемся или как?»
Боже.
Здесь очень красиво.
Инвалиды меня раздражают.
Не потому, что они инвалиды. Им этого ведь не исправить.
В основном.
Это правда.
Если ты бухал и выпендривался перед девчонкой,
катаясь на заднем колесе мотоцикла, упитый в дрова,
и мотоцикл упал тебе на грудь, парализовав тебя,
я бы, пожалуй, сказал…
Тут есть доля твоей вины.
Этого могло не быть. Можно было без этого.
Нет, серьезно, меня раздражает парковка для инвалидов.
Поэтому люди с инвалидностью меня раздражают.
Честно говоря, я думаю, что почти у всех так.
Большинство не стало бы говорить об этом со сцены,
но всех ведь бесит парковка.
Это просто ужасный маркетинг.
Ты в машине, хочешь домой и не можешь найти место для парковки.
Объехал квартал 15 раз. Уже очень хочешь домой.
Ссать хочешь, как дикий медведь.
Тебе надо отлить, и ты наконец видишь свободное место.
Джекпот! Ты на седьмом небе, въезжаешь и видишь… «Твою мать!»
Место для инвалидов.
И тут сразу думаешь…
«Везде эти хреновы инвалиды!»
Так думать нехорошо, но ты всё равно так думаешь.
Не бывает, чтобы кто-то ездил 15 минут, дико желая отлить,
и, найдя, наконец, свободное место
и поняв, что оно для инвалидов,
вдруг сказал бы: «Да, права инвалидов важны.
Так держать!»
Нет, все думают: «Нехрен кататься, калека!
Я хочу припарковаться!
Некоторым еще придется тащиться от машины до дома.
Без автоматических каталочек!
Нет, я ногами шагаю!
Чертовы инвалиды!»
Видите, кем меня делают места для инвалидов.
Каким-то… тупым
крушителем инвалидных колясок.
Парковки для инвалидов никак не работают над имиджем.
Я понимаю, что парковка для инвалидов важна.
Да, для самих инвалидов, но…
Места для инвалидов — это их инструмент,
чтобы как-то влезть в жизнь неинвалидов.
«Привет! Я тоже здесь!
Я Колясочник Коля!»
«Ага, а я — Феликс Без Тормозов. Пока!
Я хочу припарковаться!»
Еще я думаю, что количество мест для инвалидов
совершенно непропорционально
реальному количеству инвалидов.
Иначе они не стояли бы пустыми.
Это сводит меня с ума.
Когда при мне там кто-то паркуется, я всегда думаю:
«Если ты не лишился хотя бы половины позвоночника…
…я вызову копов».
Просто я тупой.
Мне не хватает эмпатии, чтобы это понять.
У меня мало опыта общения с людьми с инвалидностью.
Возможно, в этом и проблема. Я как-то узко смотрю на это.
Думаю, мы могли бы серьезно улучшить наши отношения,
если бы у нас была реальная дискуссия.
Настоящая беседа.
Может, показ людей с инвалидностью.
Или акция «примерь инвалидность».
Чтобы на себе это ощутить.
Азбука инвалидности.
От «А» — «Ай, черт! Я лишился ног!»
до «Я» — «Я хочу получить разрешение на строительство пандуса».
Я недавно выступал в Трире.
И один парень в коляске демонстративно проехал вдоль сцены
и выехал из зала.
Все это видели.
Полная тишина. Все смотрели на меня в ужасе.
«Он зашел слишком далеко».
«Он увлекся. Неловко!»
Мне было очень стыдно.
Я покраснел, и у меня начались странные спазмы.
«Вот урод, да?»
Пытался сохранить атмосферу. Прыгал по сцене, как клоун.
А через пять минут он вернулся: «Извини, в туалет ездил».
Я подумал: «Умеешь ты момент выбрать!»
После шоу я порезал ему шины.
Но только одну.
Хэштег…
Вообще, коляски — это логично.
Верно?
Если не можешь ходить…
Иначе это бред.
Иначе это стул с колесами.
Если не можешь ходить, коляска — это круто.
И ходунки-роллаторы — тоже.
А вы видели такие штуки,
похожие на роллаторы, но без колес?
Такие…
Вряд ли они помогают.
Как будто кто-то заставил человека, неумеющего ходить,
вечно таскать с собой маленький комод.
«Носи это! Это полезно для здоровья!»
«Ага, ладно.
Тяжело, как тяжело!»
Наверняка у дизайнеров было совещание, где этот вариант оказался лучшим.
И ты задумываешься: «А какие были альтернативы?»
«Можно привязывать им на шею цепь с камнем».
Типа…
Если что, можно смеяться над всем, что я скажу.
Это просто шутки. Можно смеяться.
Мы живем во времена политкорректности.
Кто-то всегда увидит дискриминацию.
И во многих случаях это верно. Но здесь это лишь шутки.
И, чтобы еще больше вас успокоить,
я обсудил все шутки со стендап-полицией.
Она состоит из Ксавьера Найду и рэпера Коллеги.
Они не увидели никаких проблем.
Да-да.
Можете смеяться над всем.
И на этой ноте… Евреи.
Да шучу.
Думаете, это смешно?
«Сценка, где он пьет, пока что лучше всего».
Знаете, что вас порадует?
Бар.
«Смотри, он еще и пиво взял! Это самый лучший вечер!»
Это так, шутки в тему.
А девочки-подростки?
Девочки-подростки говорят: «Эй, возраст — это просто цифры!»
А ты думаешь: «Ага, а мне за эти цифры сидеть».
Очень важные цифры.
У моего приятеля есть правило:
«Феликс, первая цифра должна быть не меньше двойки».
И он всегда добавляет: «И число должно быть двузначным».
Мне сейчас 31.
Такой старый, 31. Спасибо.
Тридцать один. Тридцать один — не смешной возраст.
В этом возрасте, если что-то пришло по почте,
то там ничего хорошего.
Это не письмо от бабули с десятью евро внутри.
Когда тебе 31, у твоей бабушки слабоумие.
Она зовет тебя и твою сестру Сашу.
«Саша, что случилось с бассейном?
Что с бассейном?»
«С каким бассейном, бабуля?
Дай денег и заткнись.
Я ухожу».
«Саша?»
«Саша!»
В 31 почта — это плохие новости.
Тридцать один — скучный возраст.
Ты как будто уже всё переделал.
Теперь всё повторяется. Скучно.
В детстве у тебя каждый день что-то новое.
Новое и интересное. Каждый день узнаёшь что-то новое.
«Ого, дерево! Что дальше?»
В 31 год всё кончено. Все открытия сделаны.
Твой первый секс. Твоя первая спущенная шина.
Первый арест, убийство, побег с места ДТП.
Всё уже было.
И теперь всё повторяется.
Это скучный возраст.
Так что я недавно очень обрадовался своему новому «первому разу».
В общем, впервые в моей жизни…
…в мою гостиную залетела ворона.
Странная ситуация — заходишь утром в гостиную,
не ожидая увидеть ворону, а там ворона.
Неловкая ситуация.
Так же неловко…
Знаете, бывает, хочешь открыть окно,
а оно стоит на проветривании.
И ты такой… Стоишь…
Стоишь под этим окном, как последний сукин сын,
опасаясь за свою жизнь.
А тут вчетверо круче.
Ворона в гостиной.
Тупая была ворона.
Хотела вылететь, но билась в закрытое окно.
Снова и снова.
Она стала паниковать и всё обделала.
Был такой шум, что я проснулся.
Захожу полусонный в гостиную и думаю…
«Нет.
Нет, не хочу этого».
Я не знал, что делать. У меня еще не было ворон дома.
Я ей сказал: «Уходите, пожалуйста!
Вон из моей квартиры!»
А ворона просто…
Я повторил всё по-английски. «Уходите!»
«Убирайтесь из квартиры, сэр!»
Потом я увидел, что ворона залетела с балкона.
Я прополз к балкону
и распахнул дверь.
И вот я стою,
в 31 год, на своем балконе,
в семь утра, в одних трусах.
С небольшим стояком.
Но не из-за вороны.
Просто утренний стояк.
И вот я стою,
а чертова ворона нарезает круги по квартире.
Когда подлетает к двери:
«Сэр, прошу… Вам надо… Сюда!
Летите сюда!»
Но ворона подумала: «Ну нет.
Я лучше в коридор».
И ворона исчезла в коридоре.
И я подумал: «Ага, вот оно что.
Это что-то новенькое.
Теперь я живу с вороной».
Я стал новым человеком».
У меня новый сосед — ворона.
У нас с ней гнездышко.
Я всё стоял и ждал.
Ждал и мёрз. Холодно было.
Просто дубак.
И прятал член от соседей.
Через два часа ворона вылетела.
Я смотрел, как она улетала, и думал:
«Никаких манер у вороны.
Завалилась без приглашения. Даже "привет" не сказала.
Устроила шум, нагадила везде.
Никаких манер!
Я же не прихожу к тебе…
…и не гажу по всему гнезду».
Чертова ворона.
Чтоб ее в задницу.
Ну правда, пусть идет в жопу.
В свою тупую, покрытую перьями, воронью задницу.
Видели в новостях эти ужасные снимки —
где-то пролилась нефть,
и теперь у чаек все крылья покрыты нефтью?
Грустная картина, всегда одинаковая.
Вот бы этой вороне так.
Недавно кто-то пытался проникнуть в мой дом.
Я слышал.
Я не знал, что делать.
Потом позвонил в полицию.
А эти свиньи…
…не ответили.
В 1:30 ночи, в субботу, в Берлине
они сидели себе в отделении и думали:
«Давайте не брать трубку.
Кто первый ответит — тот мудак.
Если дело важное — перезвонят».
И я был один в этой ситуации. Первую дверь уже сломали.
У меня две двери, потому что я богат.
Вторая дверь ведет в мою квартиру.
Надо было что-то делать.
Я подкрался к двери и посмотрел в глазок.
Два парня в толстовках с капюшоном.
Я не знал, что делать.
И я постучал в дверь.
В своем же доме…
Я постучал изнутри,
чтобы показать, что дома кто-то есть.
«Не знаю, остановит ли это вас,
но вы должны знать».
Я стучал, чтобы спастись.
Парни это услышали и свалили.
А я подумал: «Я прогнал их стуком. Не связывайтесь с мастером стука».
Но я не знал, не вернутся ли они с новыми инструментами.
И позвонил копам.
После четвертого гудка они ответили.
И приехали через 20 минут.
Двое полицейских.
Один был старый и хилый, а другой — молодой.
Мой ровесник. И он всё смотрел на меня…
«Вы же из "Gemischtes Hack, bestes Hack"!»
И я подумал: «Чувак, это непрофессионально».
А я еще в трусах стою.
Я не стану делать пистолет из пальцев.
Не тот момент.
Они задавали обычные вопросы. Вряд ли это что-то даст.
Но я думаю…
Я подумал про описания подозреваемых.
Слишком политкорректным левакам придется нелегко,
если они станут жертвой преступления
и придется описать обидчика.
Типа…
«Неважно, какого цвета его волосы.
Национальность? Он был человеком, ясно?
У вас мерзкое бинарное мышление, вы белый мужлан и гетеросексуал!
Я поверить не могу!»
Копов это дико бесит.
«Снова эти чертовы хиппи».
Я не такой. Я…
Когда коп спрашивает:
«Мистер Лобрехт, какого роста был нападавший?»
«Это был турок!»
«Да, но какого роста?»
«Какого-какого? Турецкого!
Шесть с половиной дёнеров!
Ниже немца, выше китайца. Турок!
Найдите его!»
Это была кража со взломом.
Этого маленького опыта хватило, чтобы пошатнуть базовые принципы.
Сразу после этого я подумал: «Мне нужен пистолет.
Буду стрелять в этих гадов!
Мне нужно оружие».
Мощный пистолет мне не достать.
Я завел себе пугач.
Воздушку с холостыми патронами.
Он просто громкий.
«Руки вверх или он бахнет!
Тебе ничто не грозит, просто будет очень громко!
А у меня беруши! Я защищен!»
Пугач, как у слабака.
Он лежит у моей постели.
Если кто-то снова будет ломиться,
я подойду к двери с пугачом.
Сперва я постучу.
Если этого не хватит, я распахну дверь
и встану с пистолетом.
Таков план.
И в своем плане…
…я очень рассчитываю…
…что этого хватит.
К сопротивлению я не готов.
Я готов услышать от них: «Он не настоящий».
К этому я готов. Я скажу: «А ты рискни, проверь, гад!
Проверь!»
Если он подойдет еще ближе, я скажу:
«Да, я блефовал. Проходите.
Ценные вещи там. Есть хотите?»
Пугач, вот слюнтяй.
Мне не везет с оружием.
В детстве я всегда был вооружен.
Серьезно.
Я из Нойкёльна в Берлине. Это почти что Гарлем.
Я из Нойкёльна.
Там было полно вооруженных детей.
У каждого десятилетнего ребенка был нож.
Настоящий нож. Для убийства.
Не карманный ножик.
Серьезный нож, с клинком размером с руку.
Нож.
У всех вокруг было оружие, и в 12 лет я захотел нож.
И я завел себе нож-бабочку.
Знаете нож-бабочку?
Это нож из трех частей. Он открывается за ручку.
И закрывается.
Его можно крутить вот так.
Очень весело.
Так прикольно его открывать. Потом убить кого-нибудь.
И потом прикольно закрывать.
Отличная концепция!
Сначала забава, потом мокруха.
А потом снова забава.
И я себе такой завел.
У меня была стратегия: если я попадал в опасную ситуацию,
я вынимал нож и открыто с ним играл.
Чтобы все знали, что немецкий пацан вооружен.
Это 40 кило опасности.
Такой был трюк.
И вот, сижу я как-то один в метро.
Заходят четверо пацанов.
Не будем юлить. Турки.
Они сели напротив и уставились на меня.
И я подумал: «Ага, приехали».
Играл с ножом. Пытался выглядеть чокнутым.
А они встали передо мной и сказали:
«Дай глянуть».
И я отдал им нож.
Они забрали его у меня.
Это заняло четыре секунды.
Стучать было некуда.
Они украли нож, который должен был защитить меня от кражи.
Мне не везет с оружием.
Надо попить.
Во рту пересохло.
Сухо, как во влагалище.
Как это мне вообще в голову пришло?
«Моя вагина сухая.
Я жалуюсь на сухую вагину».
Это очень странная проблема.
Вообще-то, это чисто женская проблема.
Попахивает сексизмом.
Но на самом деле, сухость вагины на 100% касается только женщин.
Ну и косвенно — мужчин.
«Я не могу спать с тобой, моя вагина слишком сухая».
Ну на, попей.
За тебя.
Это может помочь.
Хуже не будет.
Не высохнет же она еще больше,
если к женщине добавить H2O.
Да уж, шутки про вагины вам заходят.
О, чувствуется разница.
Серьезно.
Будто смазано.
Я серьезно.
Моя киска капает.
Итак, мне сейчас 31, и я не чувствую себя на эти годы.
Старость — не такая, как я представлял в детстве.
Я не чувствую себя старым, зрелым и взрослым.
Даже не верится, что мне 31.
Я не вру. Есть доказательства. Я же не беженец какойто.
Никаких замеров кости и так далее.
Мои друзья соответствуют возрасту.
Они похожи на взрослых.
Они переходят в семейный режим,
живут с подругами, заводят детей.
Мой друг Хосе скоро родит первенца.
Нет, не сам, конечно.
Его девушка родила.
Он не настолько левак.
Они придерживаются старых гендерных ролей.
«Роди мне сына, женщина!
Теперь прибери здесь. Я жрать хочу!»
Ох уж эти женщины, да?
Они совсем по-другому чувствуют сковородку.
Совсем иначе держат веник.
Такому не научишься.
Ну вот, у Хосе будет первенец.
И, честно говоря, я не готов к этому.
Я не готов к тому, что у Хосе…
…скоро будет ребенок.
Это может затронуть и меня, а я этого не хочу.
Я боюсь, что придется что-то делать.
В какой-то момент ребенок родится,
надо будет идти, смотреть на него.
Как-то реагировать, но я не знаю как.
Для меня это мини-Хосе.
По-моему, старший — урод. Что я скажу?
А все в восторге. Хосе хочет дать мне подержать ребенка.
А я не хочу.
Но надо взять.
В таких ситуациях нельзя отказывать.
Страшно. Слишком много ответственности для меня.
Хосе, вручая мне ребенка, как бы говорит:
«Вот, Феликс, это самое дорогое в моей жизни.
Он очень хрупкий. Его здоровье полностью в твоих руках.
И мы все на тебя смотрим».
Это меня пугает.
Боюсь, что выйдет так.
Что на это можно сказать?
Так может случиться.
Это человек, но что тут скажешь?
«Ага…»
Неловко вышло.
Постараться незаметно свалить.
Черт, опять наступил!
Простите!
Меня это пугает.
Как лучше всего держать ребенка?
Есть какой-то официальный способ?
Инстинктивно я бы взял его, как кошка котенка.
За шею, вот так…
Я буду честен.
Ответственность, связанная с этим мелким беспомощным существом,
так меня пугает…
У меня просто грудь сжимается.
На днях я увидел молодую мать
с малышом на улице и…
«Молодую» — в смысле «как мы».
Не в смысле «в расцвете сил».
Ей было не девять. Просто…
Просто молодая мать с малышом.
И он умел ходить.
Не знаю, необычно ли, что ребенок может ходить.
Не знаю, когда они начинают. Через день? Без понятия.
Ну, короче… Он умел ходить.
И вот, мама идет с малышом за ручку…
И тут ребенок вдруг вырывает руку.
И такой…
Убегает.
Побежал по-малышачьи.
Честно, бегающие дети…
Я не могу на это смотреть.
Когда я их вижу, у меня в голове только две мысли.
Первая —
«Куда ты так спешишь, дружище?
Тебе всего год, приятель, у тебя никаких встреч…
…куда надо бы спешить без мамы, так в чём дело?
Надо перепарковать трехколесный велик?»
«Да, занять два места на парковке для инвалидов».
«В жопу калек, старик.
Я паркуюсь, где хочу. Я маленький ребенок.
И что ты мне сделаешь?»
Дети могут парковаться, где хотят.
Они вообще могут делать, что захотят.
Дети выше закона только потому, что они милые.
И дети это хорошо знают.
«Я тут нагадил на пол, а мама меня поцелует.
Я же ребеночек».
«Я потрогаю сиськи твоей телки. А ты как думал?
Что ты сделаешь? Я малыш.
Я малыш, чувак.
Только дотронься, тебе конец».
Это моя первая мысль при виде бегущего ребенка.
Долгая мысль, да. И…
А вторая мысль — я боюсь смотреть на бегущих детей.
Я всегда боюсь, что увижу что-то страшное,
наблюдая за ними.
И они всегда такие…
С поднятыми руками. Так глупо.
Они не знают, что при беге не нужно поднимать руки.
Это смешно смотрится и смущает родителей.
И они ускоряются, еще не зная, что такое скорость.
Не могут ее контролировать.
Бегущий ребенок обязательно упадет.
Вопрос — насколько жёстко.
А в Берлине вопрос не в том, упадет ли он на что-то опасное,
а в том, насколько оно опасное.
Разбитая бутылка или горящий окурок…
И бегущий ребенок становится горящим ребенком.
Дезодорант…
Так и полыхает.
Вероятность смерти бегущего ребенка — около 50%.
Бегущего ребенка можно считать и живым, и мертвым.
Хэштег «РебенокШрёдингера».
Когда ваш ребенок бежит, можно начать вспоминать —
есть ли у вас дома обувная коробка.
Или пакет из H&M.
Или большой ланч-бокс.
Я сложил малыша в контейнер…
Меня бесит, что все друзья уже такие взрослые,
или притворяются ими, а я до этого еще не дошел…
Занимайтесь своей фигней. Я буду радоваться жизни.
Я считаю себя последним крутым среди своих друзей.
Типа «я молод душой».
Но… Нужно быть осторожным, потому что…
Есть тонкая грань между «молод душой»
и «погряз в болоте».
Тонкая грань между «С ним прикольно тусить»
и «Что? Он еще мечтает стать рэпером?»
Боюсь, что через десять лет я окажусь погрязшим в болоте.
У друзей будут семьи, дома и работа с 9:00 до 17:00.
А я? Ну, я…
Буду кричать «Пей до дна» три раза в неделю.
Я вдруг захочу найти себе новых прикольных друзей
и стану тусить с чуваками намного моложе меня.
С какими-нибудь студентами, сообща снимающими убитую квартиру,
где приборы работают с помощью отвертки и такой-то матери.
Типа: «Можно мне кофе?»
«Да, возьми ножик…»
«Зачем мне нож в этой ситуации?»
«Это просто. Вставь ручку ножа
между баком для воды и кофеваркой,
нажми на кнопку,
она помигает…
…и убирай нож!»
«У вас унитаз сломан?» «Нет, а что?»
«Просто он не смывает».
«Так ты не повернул кран на балконе, да?»
«Поворачиваешь его — и нормально пользуешься унитазом.
Но потом сразу закрывай, иначе Лена не может открыть окно».
Они выросли слишком быстро для меня.
Я не успел как-то адаптироваться и перейти с ними на новый этап.
Всё произошло за пару секунд.
Все друзья словно решили: «Всё, теперь я взрослый.
Я буду носить водонепроницаемую куртку.
Буквально секунду назад мы стояли в клубе
и мой друг Русси обблевал себя.
А потом сказал: «Дружище,
давай еще по водке с "Ред Буллом".
Или давай жахнем еще по пивку».
И чтобы я прочувствовал,
он издает чавкающий звук остатками рвоты во рту.
«Жахнем еще по пивку».
И уже в следующее мгновение
он приглашает меня на ужин в свой дом в пригороде.
Во вторник, в 17:00.
Он открывает дверь с заранее заготовленной шуткой:
«Мы ничего не покупаем».
Просто…
Такая батина шутка: «Мы ничего не покупаем».
«Чувак, кончай, холодно. Впусти уже. Ты чего, вообще?»
Порой я боюсь, что мне светит такое же будущее,
что это лишь вопрос времени,
и я тоже буду открывать дверь с веселенькой присказкой.
«Мы не это заказывали!»
И сделаю вот так…
Ведь я думаю, что молодежь так и делает.
Так долго, что судорога начнется.
Это пугает.
Вообще, я замечаю симптомы старости. Я знаю о своем медленном распаде.
Волосы вдруг начинают седеть…
Но не так круто, как у Джорджа Клуни. Скорее как у больного СПИДом.
Да, седые волосы…
Одна рюмка — и шесть дней похмелья. Я становлюсь тривиальным.
Обращаю внимание на вещи, на которые всегда было плевать.
Кто-то не поздоровался со мной — у меня зудит весь день.
«Я сожалею о случившемся».
Я становлюсь слишком тривиальным даже для Берлина.
Что странно, ведь я вырос в Берлине, среди всей этой фигни.
И становлюсь тривиальным для этого.
Я не понимаю все эти фишки Берлина с техно, экстази, гепатитом.
Эти берлинские фишки.
Фишки туристов, хипстеров, понаехавших.
Типа: «А потом, честно,
они стали играть на барабанах прямо посреди улицы.
Это так по-берлински».
А я думаю: «Нет, ублюдок, это нарушает покой жителей.
Это громко. Это раздражает».
Я слишком тривиален. Когда я иду в магазин за продуктами
и вижу по пути, как кто-то, среди бела дня,
срёт на улице…
…мне противно.
В этом я слишком тривиален.
Я не такой парень.
Я не знаю, как реагировать.
Я позвонил в полицию, так как не знал, что еще…
«Может, это не ваше дело, но, к сожалению, должен сообщить…»
Слишком тривиален.
А на днях я видел чувака, который лаял.
Просто лаял, как собака.
Взрослый мужик сел передо мной…
Феликс, это лающий мужик.
Бомж смотрел мне в глаза своими пустыми безжизненными зенками.
Чертов лающий бомж.
«Бомж» — не обязательно «бездомный».
Они не «два сапога — пара».
Хотя у них и сапог-то нет.
Но разница есть.
Ты стоишь, а на тебя лают.
И ты дико раздражен,
не знаешь, как реагировать. Новая ситуация.
Что тут скажешь? «Хватит лаять, братан».
«Нет. Иди ко мне».
Или бросить палку, чтобы он убежал.
«Готово».
Стар я для этого дерьма.
Стар для лающих чуваков.
Звучит по-гейски.
Слишком стар для лающих чуваков.
Иногда хочется быть геем.
Я не гей, но иногда мне бы хотелось.
Или би, для начала.
Просто чтобы понять.
В моем темном, гетеросексуальном воображении быть би — круто.
Это существенно увеличивает число потенциальных партнеров.
И в 4 утра в каком-то поганом клубе ты уже не думаешь:
«Облом, остались одни мужики. Надо валить».
Ты просто думаешь…
«Давайте веселиться!
Дайте мужчине шнапса!
Шнапс и шланги!»
Не знаю, почему шланги оказались так высоко.
Люблю тусоваться с высокими мужиками. А что?
Честно говоря, я не знаю, за что можно не любить геев.
Ну да, есть проблема СПИДа.
Это немного обломно, но…
Я шучу. За что можно не любить геев?
Вот иностранцев — это я понимаю.
В смысле: «У нас разные мнения, их мнение — ошибочное и глупое».
Я могу хотя бы понять этот аргумент.
«Беженцы съели мою бабушку».
Это же капец!
Мужик-то прав. Я бы тоже взбесился.
Я понимаю. Не принимаю это всерьез, но…
Давайте не врать себе.
Никто из нас не свободен…
Никто не свободен от таких расистских рассуждений,
ведь мы вместе росли в этой системе.
Нужно думать о своем поведении и стараться вести себя лучше.
Мы все считаем себя либеральными и открытыми.
Я считаю себя либеральным и открытым.
Однако…
Это для вас.
Что это было, чувак?
Как будто ты собаку душишь.
Забавно, чей-то смех всегда выделяется.
Некоторые типы встречаются так часто, что я их делю на категории.
Например, есть тип смеха, знакомый вам всем.
Я называю его «свинья».
Такой вот…
Еще один всегда выделяется. Я зову его «карцинома легкого».
Это такой смех…
Просто сжатый воздух,
идущий через опухоль.
«Мне весело».
И кровь из носа.
Я думал, что знаю все виды смеха.
Но на днях на моем шоу была женщина,
чей смех меня просто вырубил.
У нее был такой смех, как будто ты набрал его на клавиатуре,
а потом Сири прочла его вслух.
Она смеялась так.
Я подумал: «Что с тобой такое?»
Кашляет, поди, так же. «Кхе-кхе-кхе».
Вы пересели?
Шустрые вы.
Как Гитлер.
Я понятия не имею, был ли Гитлер шустрым, но…
Но если был, надо отдать ему должное.
«Да, он натворил много плохого, но какой же он был шустрый».
Шустрый Гити.
Как название дешевого аттракциона в парке «Бункер-ленд».
Я полностью согласен, что с возрастом время летит быстрее.
Я это заметил в последние три-четыре года.
Столько я уже тут работаю.
Если оглянуться, эти три-четыре года кажутся неделей.
Время пролетело незаметно,
Но да, эти три года прошли отлично.
У меня был успех, карьерный рост, ажиотаж.
А теперь еще и немного славы.
Я не хочу хвастаться, но… Это правда, и…
Я не знаменит.
Передо мной не кладут красные дорожки, но немножечко…
С некоторой натяжкой меня могли бы позвать на кулинарное шоу.
Я бы стоял там, с полотенцем на плече:
«Спасибо, Джованни Царелла, что спросил о бальзамическом уксусе.
Уморительная история».
Такая у меня слава.
Даже с такой крохотной славой я натыкаюсь на абсурдные вещи.
Даже интересно, каково это — быть реально знаменитым.
На днях я шел в клуб.
Я ждал такси на улице, и вдруг тачка остановилась и погудела.
Я обернулся, и это были копы. Полиция.
Они открыли окно, и один из них сказал:
«Феликс Лобрехт!
Я тебя знаю!»
Я уже был навеселе и ответил: «Полиция, я тоже вас знаю».
«Как дела? Куда направляешься?»
«Еду в другой клуб».
«Садись, подвезём».
Они открыли мне дверь, я сел сзади…
Их было трое в машине. Двое спереди, один сзади.
Было бы странно всем сидеть спереди.
Слишком тесно.
Я сел сзади, сказал, куда ехать,
и водитель говорит:
«Поехали, да? Давайте с мигалкой, так быстрее».
Мы мчались по городу на скорости 100 км в час,
врубая на светофоре сирену и поддавая газу.
И я говорю: «Так, парни…
…это всё очень приятно,
но разве вам не надо работать?»
«Нет, никаких проблем.
А пострелять хочешь?»
По работе я многое узнаю о Германии, так как много путешествую.
На днях я выступал в Саарбрюкене. Забавный факт о Саарбрюкене...
Адольф Гитлер...
…и Йозеф Геббельс
были почетными гражданами города до 2001 года.
До 2001 года.
С задержкой всего в 56 лет
кто-то решил: «Может, пора бы уже…»
Когда Златко выиграл в «Большом брате»,
Гитлер еще был почетным гражданином города.
Очень поздно.
Я всегда в пути. Мы были в Людвигсбурге.
Если кто не знает,
это университетский городок около Штутгарта.
И я узнал, что в Людвигсбурге живут только женщины.
В университете такая программа, которая интересна лишь женщинам.
Какая-то педагогика. Не знаю.
Одни женщины.
Я выступал, а зал был единой сиськой.
Одной колыхающейся…
Это была некрасивая сиська.
Как я сказал, это пединститут.
В Людвигсбурге одни женщины.
Это было забавно, ведь за пару дней до этого мы были в Аахене.
А в Аахене одни мужики.
Аахен был одним большим членом.
Там огромный технический вуз, и там живут одни мужики.
После шоу ко мне подошел один студент и сказал:
«Привет, Феликс, это снова я».
Было смешно, я его впервые видел.
«Привет, Феликс, это снова я. Я хотел сказать…
Ты упомянул в шоу, что тут живут одни мужики.
Честно говоря, должен заметить, так и есть».
«У нас в Аахене, на вечеринке,
если рядом с женщиной меньше десяти мужиков,
не лишним будет занять очередь».
Аахен по-английски называется «Я тоже».
В Аахене каждый вечер — канун Нового года в Кёльне.
И я подумал,
что Аахену и Людвигсбургу надо как-то скооперироваться.
Стать побратимами, замутить автобусные туры…
И возить автобусами недотраханных инженеров
из Аахена в Людвигсбург,
чтобы они жарили там первокурсниц.
Это так, размышления.
А потом пусть идут в клуб…
…со своими угольниками…
…и танцуют немецкие танцы.
Немцы танцуют так же, как проповедуют исламисты.
Многое изменилось.
Мои личные обстоятельства тоже изменились за эти три года.
Впервые в жизни у меня есть деньги.
Раньше не было, а теперь есть.
А деньги — это круто.
Очень рекомендую.
Я рекомендую деньги.
Что?
Который час?
Если верить моим «Ролексам» за 42 000 евро,
сейчас ровно «Всё круто». Спасибо за вопрос.
Мне как-то после шоу сказали: «Выступление — класс,
но твои часы всё время слепили меня».
Я подумал: «Знаете, что это? Проблемы роскоши».
Как говорят: «Больше денег — больше проблем».
Это неправда! Это ложь!
Разница между богатыми и бедными в том, что быть вторым — отстой.
«Феликс! Это так несправедливо!»
Извини, я не говорю по-бедняцки.
Не хочу, чтобы у вас было впечатление, что я бессмысленно трачу деньги.
Я стараюсь делать покупки ответственно.
Вот на днях я купил двухстороннюю куртку Гуччи.
Две куртки по цене четырнадцати.
Деньги — это круто.
Но деньги меняют людей, я это понял.
Деньги изменили моего брата.
Мой брат — мой тур-менеджер. Он всегда в пути со мной.
И мои деньги изменили моего брата, это правда.
Мой брат резко превратился в принцессу.
«Феликс, мы так больше не делаем.
Оставь это нищебродам, ладно?»
Мой брат стал таким противным, что в городах, где мы выступаем,
мы живем в самых роскошных отелях.
Он не любит заселяться в пятизвездочные отели.
Он сперва осматривается,
тщательно всё изучает…
И всё трясет. Он всё вокруг трясет.
Постоянно трясет мебель.
«Смотри, а это уже шатается, да?
Старое всё какое-то.
Вряд ли смогу тут спать».
Мой брат шипит на мебель.
Мой брат стал настоящей сволочью.
Он подбежал к местному промоутеру с чашкой кофе в руке и сказал…
«Ты.
Иди сюда.
Сюда иди.
Я тут хотел спросить…
Я хотел спросить — я заказывал капучино…
…или теплую свиную мочу?
Это же свиная моча, да?
Это точно свиная моча.
Точно!
Пей.
Пей, свинья.
Пей свою мочу».
Вообще, я нахожу довольно абсурдным то, что произошло за эти три года.
Эти масштабы, этот уровень. Такой взрыв за это короткое время.
Это сбивает с толку. Это так нереально.
Нереальные цифры из турне «Hype»,
где были аншлаги с первого шоу до последнего.
Мы продали более четверти миллиона билетов.
За последние три года я написал роман,
ставший бестселлером, и аудиокнигу,
по которой снимут фильм.
А до кучи я веду самый успешный в Германии подкаст.
Я…
А сейчас я записываю это прекрасное шоу в красивейшем театре Германии.
На всех моих шоу аншлаг.
А я же этого и хотел, так ведь?
Но самое смешное: получив это всё,
я не могу этому порадоваться или насладиться этим,
так как всё время боюсь, что это всё вдруг исчезнет.
Это, можно сказать, моё дитя.
И я боюсь, что…
И я…
Я впервые боюсь что-то потерять, потому что мне есть что терять.
Сейчас всё так быстро меняется. Хватит фразы, вырванной из контекста.
То ты выступаешь перед тысячами зрителей,
то вдруг уже стоишь у магазина и лаешь.
Всё меняется. Это пугает.
Я пытаюсь наслаждаться всем этим. Но в этом-то и суть ажиотажа…
Он возникает из ниоткуда, а потом вдруг так же стихает.
Меня зовут Феликс Лобрехт. Спасибо, что пришли.
Спасибо!
Я всех вас люблю! Вот это ажиотаж!
Перевод субтитров: Александр Ивашкевич