Downloaded from YTS.MX
ОРИГИНАЛЬНАЯ СТЕНДАП-КОМЕДИЯ NETFLIX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Сан-Франциско, для меня честь
представить вам
голос нашего поколения,
мой большой друг,
великий и прекрасный
Джордж Лопес!
Ке чингадос.
Я сказал: «Ке чингадос».
А кто не понял…
Вот, та же фигня.
Я расскажу вам немного о себе.
Меня зовут Джордж Лопес.
Одна из моих почек – не моя,
а в моей семье диагностировано слабоумие,
так что я не дурака валять приехал, Сан-Франциско!
Какая-то что нынче хрень творится.
Это вообще моя политика: «Нынче творится хрень».
Расскажу, что нынче за хрень.
Людей, служивших этой стране, ветеранов-латиноамериканцев,
депортируют из США. Этого нельзя допускать!
Это полная хрень.
Те, кто были готовы умереть за эту страну,
должны жить в этой стране. Слышите?
Услышали меня?
Те, кто заботится о чужих детях,
проводя с ними больше времени, чем с собственными…
…должны иметь возможность жить в этой стране.
Хотите обсудить путь к гражданству? Мы уже всё продумали.
Так и говорим: «через между ног».
Кто ты здесь родился, может здесь остаться.
Путь между ног.
Путь к гражданству… А если кесарево?
Тоже. То же самое.
Мы ведь не такие.
Мы трудолюбивые. Не демонизируйте нас.
Иммиграционная полиция и вся эта фигня с внутренней безопасностью…
Если они хотят это творить, хотят депортировать людей…
Остановитесь.
Тише, я на вашей стороне.
Не отрывайтесь на меня. Я это написал. Я знаю, что будет.
Не ходите на работу, на учебу, никуда.
Да? Надо решать в семейном кругу. Пусть латиноамериканцы сами решат,
кого депортировать.
У всех есть родственники, которые нам нравятся,
и те, которые, ну…
И в четыре часа утра: «Тетушка, вставай.
Тебя ждут».
- Что? Кто? - Мексика.
- Мексика меня ждет? - Да, давай.
Дядя, и ты выходи. Тебя ждут.
- Сальвадор. - Сальвадор?
Да, Сальвадор, пойдем.
Тетушка, лифчик ни к чему. Иди так.
К чёрту всё. Гниль.
Или вот полиция. Латиноамериканцам приходится быть умнее.
Раньше мы притворялись, что не знаем английского. Но иммиграционная полиция,
останавливая кого-то, уже не просит права и регистрацию,
они рубят с плеча: «Говорите по-английски?» И ты: «Ай!»
И материшься под нос на родном.
«Йес.
Я могу остаться? Ура.
Боже мой! Ну…»
Раньше было как…
Можно было притвориться, что не знаешь английского.
Коп остановил:
- Выходите из машины. - Перо но энтиендо.
К чёрту. Едь отсюда.
Я ж не понимаю, что они говорят.
Мы притворялись, что не знаем языка. Нас отпускали.
А теперь за это могут бить дубинкой.
Я не говорю по-английски.
- Выйти из машины. - Перо но…
«А, мне выйти из машины?
Боже мой!
Я понял, да». Но мат под нос на испанском.
И говорит мне поставить чипотле прямо на…
Вот насколько обалденны эти люди из других стран.
Не мы. Мы давно тут живем. Те, что приезжают сюда.
У меня крыл крышу парень, дом в два этажа.
И он упал.
Упал с крыши моего дома на спину.
Черт. Я пошел к нему. Он стал извиняться
за то, что упал с моего дома. Я спросил: «Ты живой?»
Он мне: «Ай, прости меня».
«Ты чего? Ты упал с моего дома!»
«Не увольняй меня!» «Что за хрень?»
Потом он нес какую-то чушь: «Я отработаю за время падения».
Что за хрень?
Я говорю: «Можно еще десять таких, как ты?»
Он мне: «Погуди из машины».
Говорят, Рим построили не за один день.
Типа, на всё нужно время.
Как чикано, скажу, что они наняли не тех людей.
Тогда разрешения были не нужны?
Разрешений нет. Блин. К 9:30 утра было бы:
«Да, Колизей готов. Что дальше?»
Вы, остальные, посидите пока.
Эй, в будущем… Вся эта фигня со стеной…
Не знаю. Может, они ждут разрешений.
Я и еще пять вато, мы бы уже построили эту чертову стену!
Она б уже стояла.
И была бы не слишком тяжелой,
чтобы не разрушить наши туннели под нею.
Пасале!
Знаете…
Вот бывают уличные торговцы и попрошайки…
Такие чуваки: «Подайте мелочь».
Их всегда защищают: «Может, он психически болен?»
Да? А какой-то вато пытается продать тебе мешок фруктов
за пять баксов, он нормальный?
- Переспросишь: «Сколько?» - Пять долларов.
Ты локо?
Реальный псих.
У нас, латиноамериканцев, невероятное чувство юмора,
ведь наши родственники
куда смешнее всех, кого вы встречаете в реальной жизни.
У меня был тио. Дядя. Мой тио был ненормальный.
Его как-то сбила женщина.
Она уехала, но кто-то вызвал полицию.
Полицейский спросил: «Можете описать ее?»
А дядя такой…
«Да, я бы ее трахнул.
Очень буэна. Да, Джордж? Эстаба буэна.
Ага, запиши.
Горячая штучка, эстаба буэна».
Звездочкой пометь.
И всё с шутками. Врач его спросил:
«У вас были венерические заболевания?» Он такой…
«А ты как думаешь?
Слышь, доктор? Как считаешь?
Помнишь, какая была сыпь, а?
Это не пиши».
Врачей эти люди не слушают. Ему говорят:
«У вас увеличенная печень, цирроз.
И гангрена во всю ногу.
Будете пить – умрете». А дядя вот так сделал доктору…
«К чёрту его. Погнали.
Впервые меня видит и думает, что знает меня. К чёрту его.
А если я выпью? Его там не будет. Он не узнает.
Так что не морочьте мне яйца».
Всё иначе. Мы не стараемся жить вечно.
Не хотим ходить по врачам.
Не хотим знать, больны ли мы. Знаем и так.
Да? Я знаю, что это за звук.
Посреди ночи.
А ноги… Обувь не налазит в понедельник утром.
Может, это высокое давление.
Когда ешь слишком много соли. Мы солим еду,
еще не попробовав. Только тарелка на столе…
Просто едим.
Мы не хотим знать.
Или вот, рак простаты…
Тут я теряю мужскую аудиторию.
Рак простаты – убийца номер один
для латиноамериканцев, потому что проверить можно только…
…через зад.
Отец или дядя сразу: «Ни за что.
Лучше сдохнуть, чем кто-то будет лезть туда».
Трезвенники? Нет.
Только не трезвенники.
Разве что недолго, как вернусь домой, перед самым сном.
Нет. Они пьют, делают что угодно.
Он ходил в туалет по десять раз за ночь.
Через десять лет тетя ему говорит: «Иди к врачу».
Через десять лет.
Врач говорит: «У вас рак простаты».
А он говорит жене: «Слышала, блин?
Ты слышала? Слышала. Скажи ей, я услышал,
что у меня рак простаты.
Ты заставила меня пойти к врачу, и у меня теперь рак простаты.
Какого хрена? У меня его не было вчера, а сегодня
уже есть. Я даже не чувствую…»
Трогает…
Мы не хотим жить вечно.
Не стараемся, чтобы всё, что мы едим, было нам полезно.
Мы и так знаем…
Идя в мексиканский ресторан, вы знаете,
как мы готовим… Чёрт, да гляньте на нас..
Ожирение, ага. К третьему классу мы с ним прощаемся.
«Увидимся, ожирение. Я тебя одолел».
Но потом латиноамериканцы жирные.
Пытаешься их не стыдить. Говоришь:
«Вас должно было быть двое. Потому ты такой… Ну, знаешь.
Не слышишь внутреннего голоса, когда наелся?
А ты слушай, может, это твоя сестра, постарайся».
Сисяндры больше всех в семье а тебе 11.
«Эй, титьки, выходи!»
Так и прилипают прозвища Раз наложишь в штаны,
и ты всю жизнь Кака.
Пусть ты уже взрослый мужик. А Кака. «Знаешь, кто женится?
Кто?
- Кака? - Во блин!
Кака женится?
- Жена беременна. - Чингадо!
Скоро Какашата будут бегать.
«Кака женится, а? Чёрт.
Чёртов Кака. Кака молодец».
Мы все знаем.
А наши родители? Нас воспитывали настоящие шеймеры.
…была деменция. Чёрт, чингадо.
Они уходят на работу: «Эй, вы, жирные ублюдки.
Чтоб не сидели на диване, когда я вернусь.
Жиртресты номер один и два. Слышали?» И мы отвечаем:
- Да. - Хорошо.
Хоть помойтесь, блин.
И обувь примерьте, может уже мала. Два дня прошло.
Меня воспитывала бабушка. Она дожила до 89 лет. У нее…
…была деменция. Чёрт, чингадо.
Вот вам старики-латиноамериканцы.
Врач ей: «У вас Альцгеймер». Она встает: «Можно идти?»
Я говорю: «Ты его слышала?» А она:
«Стоп. Так у тебя это или у меня?
Я тебя просила довезти меня, а не высказывать мнения».
Тогда я спросил врача: «Так а что с ней будет?»
Он ответил: «Начнет забывать места, людей…»
Бабуля ему: «Минутку. Ты ни меня не знаешь,
ни моей жизни. Так вот, скажу вам обоим».
Глянула на нас и говорит: «Поскорей бы уже всех забыть к чертям».
И мне такая: «Ларри, поехали уже отсюда!»
Кто ищет сочувствия – не найдет его…
…у латиноамериканцев.
Вот сидишь ты, плачешь,
а они такие: «Что случилось?» «Чёрт! Доктор….
…он сказал что у меня рак». А эти: «Ух!»
«Что с тобой?»
Главное, что не у меня.
Эй, не плачь. Посмотри на меня. У меня же… Чёрт!
Сколько он тебе дал?
Три месяца.
Так ты не придешь на День святого Валентина?
Чёрт, и мой день рождения в те дни. А тебя не будет?
Почему? Ты не хочешь,
или доктор сказал не приходить?
Всё, смирись. К чёрту. На фиг.
Это другая культура.
Думаю, у белых цель в жизни – провести свою дочь к алтарю.
«Я хочу быть рядом…
…с Келси в ее день».
А латиноамериканцы говорят: «Я хочу пережить всех,
кто меня ненавидит».
О да, блин.
Так и знайте, каброны.
Бабушка увидела, как я составлял список всех, кого хочу убить.
Спросила: «Какого хрена? Дай-ка глянуть. Что это?
Список тех, кого ты хочешь убить?
Слушай, первые двое уже мертвы. Вот эти.
А два последних – в моем списке. С этими помогу».
Это совсем другая…
…другая атмосфера.
Понимаете.
Мы не хотим жить вечно. Мы просто хотим жить прямо сейчас.
И легко настроены. Дядька мой так просто вскипал.
Можно было сочинить ситуацию.
«Тио, кто победит…
…в бою между…
Аннабель…
и Ла Льороной?»
«А ты как думаешь?
Чёрт, да Ла Льорона дух выбьет
из гребаной Аннабель.
Это ж кукла поганая.
Да она утопила своих детей.
Думаешь, она не разделает поганую куклу?»
И ты меняешься.
Я вот спасаю собак.
Я спасаю собак.
Я не говорил, что люблю собак. Только спасаю.
Это другое. Перрос. Псины чёртовы.
Латиноамериканец злится на пса, за то, что он пёс. Он же лает…
«А ну, заткнись…»
У них вкусняшки с каннабиоидами.
Для собак. Каннабиоиды…
…для собак. Я скормил такое своим собакам с полгода назад.
Ни единого звука.
И это они в доме.
Цыц!
Собаки проявляют уважение.
Любят тебя. Как бы ты ни выглядел.
Пусть даже страшный. Пусть… Они лучшие.
Они лучшие.
Не сложилось у нас с животными для эмоциональной поддержки. Это не…
Это не подходит для нашей культуры.
Мой дядя таскался с козленком. Я думал, это…
…для эмоциональной поддержки.
Он носил его под мышкой.
Потом я увидел его без козленка. «Где твой козлик?»
«Ох и вкусный был.
Он эмоционально поддерживал меня. Мы все так…
…полюбили его, особенно, наевшись».
Вот какие мы.
Старея, обязательно нужно знать,
что ждет тебя впереди.
С возрастом у мужиков…
В молодости тело крепкое. Никаких звуков. Ничего.
Попа… крепкая.
В 18.
Отлично.
Будучи постарше, идешь себе.
«Эй, открой банку». Открываешь соленые огурцы летом.
Поворачиваешь…
Все приходят на кухню «Что?
Кто купил огурцы, воняющие дерьмом?
Верни в магазин.
Скажи им, что они воняют. Верни их».
Пытаешься быть молодым, но нет. Ходишь, пердишь.
Идешь в туалет,
вроде отлил, но нет, не всё.
Это как заново учиться водить на механике.
Будьте счастливы, пока молоды. Каждый день
проживая, как лучший в жизни. Жить надо каждый день.
Живи!
Не жди болезней для желания жить. Живи, пока здоров.
Это и есть жизнь.
Ни о ком не переживаешь.
Занимаешься своими делами.
Ты стареешь, дети растут.
Они любят тебя, больше не ссорятся.
А ты не пьешь, чтобы отключиться.
Каждый праздничный сезон
кто-то отключается.
Утром просыпаешься – у кого-то фингал. Ты такой:
- Что случилось? - Какого хрена?
Ублюдок ты, вот ты кто.
«Вполне может быть. Это плохое отношение к людям…
Будешь так с ними говорить, конечно получишь».
Но такие уж мы. Слушайте,
мы так живем.
Теперь дети этого не понимают. Они…
Их интересует…
Вот на Хэллоуин никто не носит маски,
а то можно напугать других детей.
Слушай, раз твой пацан так глуп,
что не может понять, что это
не Росомаха сидит рядом с ним,
забирай его из школы.
Заодно сэкономишь. Учи его на дому, блин.
Арендуй склад, пусть он вещи перебирает. Пусть там и живет.
Чёртов Хэллоуин – последний праздник, который мы… Слушайте,
мы, латиноамериканцы, ходим за конфетами чуть не до пенсии.
Но нам не конфеты нужны, а просто заглянуть в ваш дом.
«Ух, как у вас бонито. Чёрт. Входи.
Блин, сколько ж у вас светильников.
Чёрт, у них тут до фига всего».
Самодельные костюмы.
Папашкины сапоги.
Перчатки для мытья посуды.
Очки для ракетбола.
Стучишь в дверь. Они открывают: «Ё-мое!»
- Кого изображаешь? - Самоделкин я.
«Сласти или страсти! Есть подработка?
Что-то у вас во дворе плитка отваливается…
Си или но?»
В наших родителях самое странное то, что на людях
они всегда милы. Словно у тебя две мамы.
Можешь делать, что хочешь. Но осторожно. Чёрт, наши родители
могут быть злыми и добрыми
одновременно. «Порадуешь маму?
Вали отсюда к чертям.
Спасибо».
Поэтому я говорю,
учите детей различать добро и зло.
Что хорошо, что плохо.
И самое главное, научите этих своих гребаных пендехо различать
фейерверки
и стрельбу.
Мы-то знаем.
Мы уже знаем.
Мы знаем, как звучит гребаная петарда.
Как только слышим… уже дали дёру.
Это другое.
Мы не поступаем неуважительно с родителями.
Такого не бывало.
Или с приемными родителями. Чтобы ничего не упустить.
Мы не огрызаемся.
Однажды в аэропорту какой-то мальчишка сказал маме:
«Я тебя ненавижу».
И все в аэропорту такие…
Мы увидели, что женщина расплакалась. «Да какого ж… Эй!
Надери ему зад!
Только так он научится. Надери ему зад».
И все в аэропорту кричали: «Надери ему зад!
Надери ему зад!
Надери ему зад!» Тут вступили латиноамериканцы.
А ля бимба, а ля бум А ля бим, бом, ба
Чингазос – бей, бей
Ра, ра, ра
Тут она сказала: «Я его в жизни ни разу не шлепнула».
Я говорю: «Ладно. Сядете в самолет,
мы ему сами зад надерем.
Потому что так надо».
Пусть это сделают те, с кем он будет лететь.
Как-то, мне было лет восемь, я сказал бабуле:
«Я ненавижу тебя!»
И, видимо, у нее накипело.
«Ты меня ненавидишь?
Говнюк. Я первой тебя ненавидела.
А ну, давай, чёрт возьми. Я готова.
Ну давай. Выпусти пар, говнюк.
Я ненавидела тебя, как только ты родился. В роддоме…
Я пришла туда и спросила: «Кто тут мой внук? Третий?«
Давай.
Скажи всё!
Я ненавидела тебя, когда тебя делали.
В доме я слышала…
Знаешь, что я сказала?: "Твою мать, глотай!"»
Вот как заслужить уважение.
Ох, фигня.
После смерти мужей, латиноамериканки не выходят замуж.
Они хотят… Они хотят чувствовать боль.
«Сегодня мой мир рухнул».
Что? Ты о чём вообще?
Сегодня день,
когда любовь всей моей жизни…
…ушла в небеса». А ты:
«Это ты о чём?
Кошка сдохла?»
«Придурок, муж умер».
При жизни он мог быть уродом во всех смыслах,
но после его смерти ты такой: «Боже, о ком это они говорят?»
- О ком ты говоришь? - О моем муже, придурок.
«Тетушка,
а разве он не поджег тебя?»
«Так я не приготовила ужин. Уж не вини его, а?»
«Тетушка, а в парке он ударил тебя…
…по спине…
…лопатой».
«Так я ж не пригнулась, кретин».
Не будьте одинокими. Найдите того,
кого полюбите. Не доживайте жизнь в одиночестве.
У всех есть такая печальная тетушка. Даже не…
Она даже не рисует брови. Просто…
…пустое лицо.
«Я так рада.
Разве не видно?»
«Пойди нарисуй хоть черточки».
Просто любовные трагедии –
это не для стариков.
Любовь и боль – удел молодых.
Мой тио разругался с дамой сердца. Ему 63 года,
он заглядывает в ее окно. Старпёр.
Эта дама подходит: «Кто здесь?» Он такой:
«Блин, нога!»
«Тут воняет дерьмом. Кто здесь?»
Потому что с возрастом
первым сдает анус.
Печально.
А когда женщины рожают…
Скажу так. Вагина, с которой ты занимался любовью,
вроде та же, что и в родзале. Но не та…
Вообще не похожа.
Та, что там, вся распухла и непонятного цвета.
И медсестра такая:
- Прям как вы. - Чертова сучка. Я не такой.
У меня такое дерьмо во всю морду?
У меня есть страховка, не заводи про это».
Когда…
…ты занимался с ней любовью, она была крохотная. Идеальная.
Если ты габачо, ну, белый, она как морковный тортик.
Если черный – бисквит красный бархат.
Китаец – печенье с предсказаниями.
Если ты латиноамериканец, это флан.
Это лучшая флан-карамелька.
Ни пузырька, гладенькая, лучшая
флан-карамелька в моей жизни.
Всё другое. Наши дети растут.
Мы не закрываем всё в доме от детей.
Сидишь так в гостиной, а из кухни доносится…
Идешь туда. Твой чертенок прислонился к горячей плите.
«Глянь, вот тут ты прислонился в прошлом году.
Видишь, тут твоя шкура с прошлого года?
А вот где ты прислонился сейчас.
Вот насколько ты подрос
с прошлого года.
Умнее не стал, нет, ведь ты опять это сделал.
Но подрос».
Учите детей
всё съедать.
Кушай всё, что приготовят родители.
Ну и что, что 11 месяцев, у него в кроватке фаршированные чили.
И на голове сыр намотан.
«Я уронил пиво!»
Впервые я уронил пиво.
Чертова радионяня. Другие дети такие:
«Скажи ему, что я уронил пиво.
Быстрее! На фиг тебе подгузник. Иди скажи».
Такое..
Латиноамериканки – красивые женщины, может, красивее всех.
Самые красивые в мире.
Но я бы не хотел на такой жениться.
Они не ждут комплиментов. Они сами себя хвалят.
Они одеваются, говорят:
«А я похудела, да?
Правда же, да?»
Чёртова рыбалка. «Моя прическа».
Ага.
Она тебя отпускает с друзьями. Идет с тобой до машины.
«Тебе повезло, что я тебя отпускаю.
Я не с тобой разговариваю. Ты езжай давай.
Пока я не передумала.
Езжай.
А если ты слишком много выпьешь, не вздумай ехать на такси.
Справься, ты же чёртов мужик. Доберись домой».
Тебя останавливает полиция, ты такой…
Говорят: «Расскажи алфавит задом наперед». Друзья:
«Чёрт, они его прижали!»
«Алфавит задом наперед?
А.
Б.
Который час?
В…»
В конце концов оказываешься сиделкой у всех своих родственников.
Никто из них не хочет в дом престарелых.
Никто не хочет покидать свой дом.
Кто-то в доме упал. Ты смотришь телек,
а сверху слышишь…
Выходишь из комнаты: «Тетушка, ты в порядке?»
«Я упала.
Я упала, Джордж. Не ходи сюда.
Я сильно обделалась.
Прямо в штаны наваляла» И ты в прихожей уже…
Даже еще не чувствуешь запаха, но уже…
Не надо…
Не говори. Я…
«Говно по всей спине!»
А ты еще в коридоре!
«Где ты?»
Тревожная кнопка для стариков – вот хрень.
Белая женщина, которая дарит маме кнопку тревожного вызова,
считай просто говорит: «Мама,
мы официально тебя бросили.
Так что когда ты упадешь, некому будет тебя поднять».
Для этого звонят в контактный центр: «Помогите.
Я упала».
Тут оператор: «Послушайте, леди, это уже пятый раз,
что вы падаете на этой неделе.
Ваши муж и сын
заплатили только за три падения
в неделю.
Значит, мы не сможем поднять вас
до начала следующего периода оплаты.
Позвать менеджера? Ладно».
Нет.
Когда кто-то падает
в нашей семье,
мы их поднимаем
и ведем на кухню. «Давай-давай, каброна старая».
«Как ты выбралась с кухни? Место для мамы.
Сейчас покажу место для мамы. Сковородкой. Вот тебе..»
Никто из нас не умеет…
Мы не умеем принимать комплименты.
Получаешь комплимент перед мамой. «За что ты любишь Джорджа?»
«Люблю… как он смеется.
Это так мило».
И ты такой: «Чёрт. Нет. Неправда.
Я не мило смеюсь».
«И он всем делится».
«Кто? Он?»
Им не нравятся те, кто нравятся тебе.
Покажи им любую фотку.
Я бабушке показывал женщин. Кивал и говорил: «А вон та?»
«Шлюха».
«Ну да. А вот эта»?
«Тоже шлюха.
Ты глянь, как идет. Я так ходила в молодости.
Я тоже была шлюхой, так что знаю.
Та самая походка».
С возрастом… С возрастом у нас рождаются дети.
День, когда у тебя родился ребенок, – это лучший день в твоей жизни.
Но всяко бывает.
Некоторые из них – такие говнюки…
Слишком дорого обходится вовремя не вытащить. На фиг!
«Это надолго вообще? Навсегда?
Чего раньше не сказала? Я бы вытащил!»
Мы ели, что было в холодильнике.
Пофиг, что оно там лежит уже два года. Что это уже не производят.
В кухне смотришь на молоко. И такой: «Что за…
Оно ж за июль».
И тут воя мама: «В школе ты, гад,
не учишься.
А дома всё тебе надо прочитать.
Иди к чёрту!
Розетта Стоун, блин.
А ну, прекращай…
Сколько можно учиться, а?»
И не скажешь, что нечего есть.
Я найду тебе что-нибудь поесть.
В холодильнике у самой задней стенки в пакете
одна сосиска,
вся в жиру. Подгоревшая от лампочки.
Достает ее: «Ешь давай».
«Блин, она покрыта жиром».
«А ты нет?
Сукин ты сын.
Слушай сюда.
Иди в ванную, сними футболку, посмотри в зеркало,
вернись и извинись перед этой сосиской.
Извинись перед сосиской!»
«Извиняться перед сосиской, блин?»
Каждый день кто-то говорит тебе какую-то очередную хрень.
В лифте. Вот никто не хочет разговаривать в лифте.
Поэтому люди делают так.
Ты усваиваешь уроки.
Однажды я сказал чуваку: «Я только на день в город приехал».
Он глянул на меня
и сказал: «Класс, как раз хватит времени отвалить на хрен».
Так и учишься не болтать в чёртовом лифте.
Меня спросили: «Занимаешься на велотренажере?»
Я такой: «Что за хрень?
Велотренажер?» Говорю:
«Мы, мексиканцы, если крутим педали,
то через час мы не можем быть на том же месте.
Мы должны быть в часе езды».
Ты слазишь с велика в той же точке, а твоя пятая точка…
- Куда ездил? - Я крутил педали прямо тут.
- А мы тебя там ждем! - Чёртов велотренажер.
«Я же говорил, он никуда не едет».
Так-то. Слушайте. Мы пытаемся правильно питаться.
Ни один латиноамериканец не хочет жить вечно, но мы наслаждаемся едой.
Мы не будем жить вечно, так что наслаждайся едой, ешь, что хочется.
К чёрту, закажи себе корову!
В наши дни доходит до смешного.
Вы идете в мексиканский ресторан, там люди говорят:
«Привет, сеньор».
Он уже 40 лет официант. Он ждет заказ.
«А эти тако с курицей,
кур для них убивают гуманно?»
- Чего? - Курицу…
…гуманно убили?
«Ага.
Мы ее гладили, пока она не сдохла».
Мы не пытаемся жить вечно.
Не знаем свой уровень холестерина. Впервые меряем давление на рынке.
Там стоит прибор.
Просовываешь руку. Нажимаешь на кнопку.
Эта хрень начинает заполняться воздухом.
Когда появляются цифры, все хотят посмотреть.
«Назад. Это мои цифры».
- Что там? - Как и в прошлом году, 280…
на 125.
Пишет, что я должен был ласты склеить, но…
Я так занят. Некогда сдыхать.
Мы не хотим ходить к врачу. Не хотим знать.
Думаю, самое дурацкое
в сегодняшней культуре –
это вечеринки
в честь выяснения
пола ребенка.
Это для белых – белее некуда.
Гребаные вечеринки
в честь определения пола ребенка.
Собираются все члены семей.
«Лопай шарики, Дилан!»
Мы латиноамериканцы, нам плевать: розовый или синий.
Он мой?
«Он мой? Неси-ка его сюда.
Пусть попробует не быть потемнее вблизи,
что-то оттуда он слишком светлый».
Мы в этом дерьме не участвуем.
А люди, которые фотографируют еду…
…в ресторане, а потом присылают фото.
Ты не в ресторане.
Но они присылают тебе фото еды. Ты сидишь дома
и получаешь фото гребаного стейка.
А тебя там нет.
Сфотографируй какашку и отправь в ответ.
- Чёрт, это что? - Фото до и после, ублюдок.
Вот тебе и стейк.
А в догонку – фото своего члена.
«Эй, это десерт. Кому?
Подается с соусом для макания».
Всем плевать.
Лезут со всякой фигней. Я был в Нью-Йорке, а там хот-доги.
Я ем, все пялятся. Один тип говорит: «Знаешь,
знал бы ты, из чего делают хот-дог,
ты бы к нему и не притронулся».
«Да ты что?
Вот я точно знаю всё про киски. И очень даже притрагиваюсь.
Занимайся своими делами, ублюдок».
Если вы хотите проводить время с ребенком,
читать ему сказки, которые не имеют смысла,
используйте это время, чтобы рассказать ему,
что он может достичь в этом мире всего, чего захочет.
Что он имеет значение.
Что его голос всегда будет услышан.
И что самое главное – его счастье.
Потому что
раз уж рассказывать сказки, так расскажите эту.
Послушайте, нас не готовили к жизни в доме.
Нас готовили к жизни в мире.
Сами знаете.
Мы готовы к любой ситуации.
Так что учите своих детей уважению.
Учите детей вести себя на людях.
Истерики? Не про нас.
Я не истерил лет до пятидесяти. Мне было пятьдесят…
…три года, бабушка семь лет как умерла.
Я всё еще оглядываюсь.
«Пахнет чёртовым маслом для тела. Она не рядом?»
Вот какие они. Чёрт!
Эй, в этом году
женщины впервые вышли в космос.
Они совершили космическую прогулку, две женщины, в первый раз.
И я уверен, их мужья в это время: «Чёрт, они недостаточно далеко.
Чёрт.
Дайте знать, когда они войдут в атмосферу Земли, мы начнем уборку.
И переоденем ребенка».
Думаю,
на нашем веку президентом может стать
латиноамериканец.
Если этот козёл может быть президентом, то кто угодно может им быть.
Козел.
«Всё бесплатно. Что такое? Нельзя? Вперед!»
Мы позаботимся, чтобы был латиноамериканский президент. Женщина.
Или он. Вы его нигде не увидите.
Он не выйдет из Белого дома.
«Иди домой. Ты вчера выходил.
Ты же знаешь, нельзя выходить два дня подряд.
Кто хочет с тобой поговорить – пусть приходят сюда.
Ты не пойдешь. Дай телефон. Я скажу, что ты не пойдешь».
Вот какие мы. Эта страна станет лучше,
чем сейчас. Послушайте,
нельзя, чтобы люди
вызывали полицию на других людей
только потому, что они там, где кому-то не нравится. Эта страна…
Нам всем нужно заниматься своими делами
и позволять остальным заниматься своими.
Бывает, белые вызывают полицию
на черных в «Старбаксе». И так перепуганы. «Алло.
Они здесь. Помогите.
Не могу говорить.
Буду использовать коды кофе.
Четыре эспрессо.
Еще пришли две орчаты.
И три пивных михелады. Скорее!
Соевый соус, быстрее!»
К чёрту это. Слушайте.
Это всё хрень.
Всё, что случилось в этой стране,
связанное с внутренним терроризмом,
не совершали
ни афроамериканцы, ни латиноамериканцы.
Массовые расстрелы?
Не мы.
Мы не любим заходить в помещения, где никого не знаем.
Входишь.
«Ага, нормально. Я в порядке.
Думал, тут моя тетушка. Я потом зайду».
Не мы.
Стрельба в школах?
Никогда.
Мы ненавидим школу. Можно подумать…
…что мы бы первыми расстреляли школу.
- Пишем тест. - Нет, не пишем.
Если бы мы стреляли в школе, мы бы не стреляли в детей.
А туда, где хранят записи о посещаемости
«Они там».
Возвращаешься после школы.
«Помнишь свой средний балл?»
Мой? Ох.
Общий был высокий.
Очень.
Думаю, примерно…
Двадцать один балл…
Примерно 21,5.
И четыре или пять.
Двадцать один и пять.
Средний балл. Как его…
…аттестата…
Диплома.
Примерно.
Слушайте.
Каждую неделю в новостях
какую-нибудь училку арестовывают
за секс с учеником.
И среди них ни одной…
страхолюдины… Они все…
Блин, они красотки. Не те, что были у нас… Наши…
Если бы наша училка нас совращала,
тогда, в школьные годы, глядя на нее, просто скажешь:
«Знаете что, миссис Смит, ставьте уже двойку.
Ставьте двойку.
Пусть второй заход в летней школе, но я не знаю».
Нет.
А эти дети стучат на училку.
Вот насколько они не такие, как мы. Они готовы
сдать учительницу.
А мы?
И никто не опаздывал в школу. Полшестого утра…
Стоит длиннющая очередь.
«Я домой. Я сейчас вернусь».
Да если б мы кому-то и сказали, нам бы не поверили.
«Училка мне отсосала».
«Пошёл вон отсюда!
Не заливай, гаденыш. Во хрень!
Хрень.
На хрена миссис Андерсон сосать член мексиканцу?»
«Вот и я ей так сказал, а она всё равно отсосала. Не знаю.
Ей это скажи ей, а не мне».
И вот ты идешь
в кабинет директора.
Там сидит директор.
Миссис Андерсон.
Полиция.
Твоя мама.
Твой отец.
Твой отчим.
«Заходи, Джордж Лопес. Скажи, миссис Андерсон
произвела фелляцию?
Она тебя эякулировала?»
«Простите, не знаю ваш язык.
Па ми? Йо но се. Помпис? Но
Помпис? Ай.
Помпис, но. Помпис».
Слушайте.
Мы любим эту страну. Поймите.
Ясно?
А вся эта фигня… Типа, взорвать федеральное здание.
Нет.
Оттуда нам шлют чеки. Вы что?
Мы не дураки.
«Какого хрена? Там же чеки…»
«Я думал, ты согласна».
Не оставляйте детей с бабушкой, когда живете с мамой мамы.
Если потом наказывать их, как она наказывала тебя,
твоя мама скажет: «Эй…
Не смей так говорить с моим внуком.
Пока я жива, ты будешь проявлять к нему уважение.
Понял? Уважение.
- Ты на меня орала. - То другое.
А он умный.
Он не такой, как ты. И не ходит в шлеме, как ты.
Мы не огрызались. Нас могли оставить в машине летом.
Это теперь нельзя. А нас могли оставить в машине с закрытыми окнами.
Видишь полицию. «Нет, блин. От вас одни проблемы. Я в порядке.
Я тут всего полтора часа. Всё класс. Я в порядке.
Уходите. Бандитов ловите. Я в порядке».
Вот так.
И это будущее.
Будущее этой страны.
Латиноамериканское многообразие.
Чино, латино, черные, белые. Все сегодня здесь.
Многообразие, каким оно должно быть.
Мы никуда не уедем, каброн!
Будьте счастливы. Счастливы в жизни. Сами решайте, как вам жить.
Не ждите болезней, чтобы захотеть жить.
Будьте счастливы в жизни.
Влюбляйтесь, будьте счастливы.
Цените моменты. Если у вас в семье есть пожилые люди,
фотографируйте их, держите их за руки, расчесывайте им волосы,
пусть еще раз пропердят.
Ты так поступаем.
Я люблю свой народ.
Люблю латиноамериканцев по всему миру.
Пусть мы не знакомы.
Но мы живем по простому правилу.
Тронул фасолину –
разбирайся со всем буррито.
Спасибо, что пришли на мое выступление. Люблю вас.
Спасибо. Грасиас.
Спасибо всем! Шикарно!
Перевод субтитров: Ольга Цяцька