Downloaded from YTS.MX
NETFLIX ПРЕДСТАВЛЯЕТ
Official YIFY movies site: YTS.MX
БАРНСВИЛЛЬ, ДЖОРДЖИЯ
1927 ГОД
Да, Ма!
Да, детка!
НА ПУТИ К ЗЕМЛЕ ОБЕТОВАННОЙ
«ЧИКАГО ДЕФЕНДЕР» ПРИГЛАШАЕТ ВСЕХ НА СЕВЕР
ТРЕБУЮТСЯ МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ ДЛЯ ВЫПОЛНЕНИЯ РАЗНОЙ РАБОТЫ.
БУФЕТЧИКИ, НОСИЛЬЩИКИ, ОФИЦИАНТЫ И ПОВАРА.
«ГРАНД»
СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ МА РЕЙНИ — «МАТЬ БЛЮЗА»
ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС
Проверка, раз, два, три.
- Проверка, раз, два… - Список у тебя?
У меня. Не волнуйся.
Я с тебя спрошу. Держи ее в узде.
Я не потерплю никаких выходок. Слышишь, Ирв? Ирв?
Ирв?
Ирв!
Я не потерплю чепухи, мол, «я королева блюза».
Мать блюза, Мэл. Мать блюза.
Слышал бы ты Леви в клубе вчера, Толедо.
Клеился к девчонке, что при Ма.
Не надо мне рассказывать. Я этого Леви знаю.
Леви хотел с ней поболтать, а его обидели.
Ты должен её привести, записать песни из списка и спровадить.
- И ничего больше. - И ничего больше, Мэл.
Тот трубач, что дал мне песни,
будет на записи?
- Я хочу, чтобы он написал еще. - Как дела, парни?
Хорошо, м-р Ирвин.
- Где Ма? Она с вами? - Не знаю.
Велела нам быть тут в час. Вот и всё.
Где трубач?
Леви тоже должен быть тут. Он скоро придет.
Привет-привет. Доброе утро, Чикаго.
Он явно не из нашего города.
Входите. Вас накормят, а потом приготовьтесь играть.
Дальше по коридору.
Где Ма? Она не с ансамблем?
Всё под контролем, Мэл. У меня всё схвачено.
Вот список песен, которые мы запишем.
Почему она не приехала? И где трубач?
Что у нас в списке, Толедо?
Мы запишем…
…«Докажи это мне», «Слушай мои слова»,
«Блэк-боттом Ма Рейни», «Самогонный блюз».
Ма не эти песни мне назвала.
Не надо волноваться. Ма со всем разберется.
«Самогонный блюз».
Эту песню Бесси Смит пела, кажись.
Слоу Дрэг прав. Не надо волноваться.
Леви знает, во сколько надо тут быть?
Он ушел из отеля. Сказал, идет покупать ботинки.
Сказал, что впервые обыграл тебя в кости.
- Мне четыре доллара — ерунда. - А Леви — нет.
- Дай затянуться. - Те доллары ему карман жгут.
Он должен был прийти сюда в час.
- Держи, хороший чикагский бурбон. - Глянь, Катлер!
Ботиночки отхватил.
Чувак, мне до тебя дела нет.
Сколько дал за такие?
Одиннадцать монет. Из них четыре — Катлера.
Леви говорит, без Катлера не видать ему новой обуви.
Мне нет дела до Леви и его ботинок.
Готовимся к репетиции.
Согласен. Не хочу проторчать тут всю ночь.
В списке всего четыре песни.
- Последний раз было шесть. - Да. Вот теперь я готов.
Теперь сыграю хорошо.
Чёрт! Тут всё по-новому. Вечно им надо всё менять.
Меняется всё.
Даже воздух, которым ты дышишь.
Да, угарный газ, водород — они постоянно меняются.
Кожа меняется. Разные молекулы. Всё.
О чём ты толкуешь?
Я тебе о комнате, а не о коже да воздухе.
Я говорю о том, что вижу, а не о каких-то молекулах.
Я знаю, о чём ты. Но ты не знаешь, о чём я.
Дверь. Видишь ее? Вот о чём я речь веду.
Ее тут раньше не было.
Ты и не знаешь, где право, где лево. И дверь тут была, чёрт, точно.
Ты прав, что комнаты другие.
Но дверь была, не говори.
К чёрту дверь. Играем. Я хочу уйти.
Про дверь начал Толедо. Я сказал, что всё меняется.
А я что, по-твоему, говорил? Всё меняется. Воздух и прочее.
Теперь ты скажешь, что это ты сказал.
Вечно у тебя по одной колее навстречу мчатся противоречия,
а как столкнутся — ты говоришь, это тот же поезд?
Теперь он про поезда шарманку завел.
От воздуха перешли к коже, к двери, а теперь — к поездам.
Толедо, хотел бы я залезть к тебе в голову на пять минут
и понять твои мысли.
У тебя там напихано больше ерунды, чем у чёрта грешников.
Ты слишком много книг читаешь.
Какое тебе дело до того, сколько я читаю?
С дураками не вожусь.
Давайте репетировать.
Не надо репетировать. Это музыка шумовых оркестров.
Им-то как раз такие и нужны.
Неважно, лишь бы платили.
Нет, чувак, я говорю об искусстве.
При чём тут рисование?
Где ты добыл этого чудика, Катлер? Он такое несет, будто он из Алабамы.
Слоу Дрэг такой. Просто играй песню, чувак.
Если хочешь быть виртуозом или как бишь их там,
ты не туда пришел.
Ты не Кинг Оливер и не Бадди Болден.
Ты лишь заурядный трубач, которым грош цена.
Артист нашелся.
Кто ты такой? Не вижу твое имя на афишах.
Я играю то, что мне велят. И не критикую чужую музыку.
Я не ты. Я талантливый.
Чёрт.
Мы с этой трубой — душа в душу.
Знай мой папаша, что я таким стану, назвал бы меня Гавриилом.
У меня будет ансамбль и пластинки.
Я показал м-ру Стёрдивенту мои песни. Он обещал запись, когда соберу ребят.
Допишу последний куплет этой песни.
Я играю настоящую музыку, а не старье, как вы.
У меня стиль.
Стиль есть у всех.
Стиль — это следовать одной идее от начала до конца.
У всех он есть.
Не все умеют играть как я. Не всем дано собрать свой ансамбль.
Пока не собрал — играй что велят и не жалуйся.
Я сказал, когда ты пришел, что это не джаз-бэнд.
Мы аккомпаниаторы. Здесь ты должен играть песни Ма.
Мне хватит ума понять это.
Гляжу на вас и понимаю, кто вы.
По Толедо вижу, что вы за ансамбль.
Я тебе ничего не говорил. Не выводи меня.
Вы будете репетировать или нет?
Сколько вы их играли, песни эти?
- Зачем репетировать? - Это звукозапись.
Запишемся с первого раза и уйдем.
Ну, вы тогда репетируйте.
А я закончу песню для м-ра Стёрдивента.
Леви, не бузи. Иди репетировать со всеми.
Ты член ансамбля, как и мы.
М-р Стёрдивент подождет. А сейчас играй.
Я готов, если надо. Просто говорю, что смысла нет.
Ма не пришла. Где смысл?
«Блэк-боттом Ма Рейни». И — раз, и — два, вы знаете, что да как.
Нет-нет. Не так.
Мою аранжировку. Так сказал м-р Ирвин.
Так написано в списке.
Список — мое дело.
Какой смысл репетировать не то?
Надо прогнать то, что пишем.
- Так меня учили. - И я об этом.
Диктуешь мне, что играть,
но это не твое дело.
- Твое дело — играть что велю. - Теперь ясно.
Ты завидуешь, что м-р Ирвин взял мою аранжировку.
С чего бы я завидовал тебе?
Позавидую, как рак на горе свистнет.
Он спорит, потому что ему лень репетировать.
Где бумажка? Глянь, что там написано. Ленивым меня обзывает.
Мы не о бумажке толкуем.
А о том, что ты бы знал свое место.
- И играл что велю. - Плевать на ваши песни.
М-р Ирвин разберется. Мне плевать на ваши песни.
Не знаете, почему Ма задержалась?
Не знаем, м-р Ирвин. Кажись, она скоро будет.
Ну, играйте.
М-р Ирвин, насчет песен…
Играйте по списку.
Я о «Блэк-боттом».
- Она в списке. - Да, сэр, я знаю.
Просто спрашиваю, какую аранжировку играть. Их две.
Аранжировку Леви. Мы используем ее.
Ясно. Теперь — «Самогонный блюз».
Да, мы всё решим с Ма, Катлер.
А вы просто репетируйте песни из списка.
Видите? Я же вам говорил!
Мои слова ничего не значат. Вы ждете слов м-ра Ирвина.
А я же говорил.
Скорее пойми, что важны не твои слова,
не слова м-ра Ирвина, а то, что говорит Ма.
Мне плевать на ваши песни. Это неважно.
М-р Ирвин разберется. Плевать на ваши песни.
Спасибо. Так, играем «Слушай мои слова»,
с «Блэк-боттом» разберемся потом.
И — раз, и — два, вы знаете, что да как.
Неважно, что говорят о Ма. Она сделает что хочет.
Пластинку выпускает м-р Ирвин.
Будет как она хочет.
Леви запутался. Не знает, что главная — Ма.
Ее записи продаются в Нью-Йорке?
А знаешь, что в Нью-Йорке? Гарлем. Гарлем в Нью-Йорке.
Подумаешь, Нью-Йорк! Мемфис, Бирмингем, Атланта — наши.
Мы не в Мемфисе, а в Чикаго. На сеансе звукозаписи.
И главные — м-р Стёрдивент и м-р Ирвин.
Ты его слышал.
«Блэк-боттом Ма Рейни». Аранжировка Леви.
Вот что он тебе сказал.
Не знаю, чего вы из-за этого напали.
Я согласен с Слоу Дрэгом. Надо репетировать.
Ладно, играем «Блэк-боттом», аранжировку Леви.
Что там в первой части, Леви?
Вот что.
Чтобы привлечь внимание.
Вот тогда вы со Слоу Дрэгом добавляете ритм,
а мы с Катлером — в паузах.
Он спросил про начало. Не про это. «Блэк-боттом Ма Рейни».
И — раз, и — два, вы знаете, что да как.
Эй, не отставайте. Вы играете не в том ритме.
Не указывай. Мы ее играли еще до твоего рождения.
Указывает он, как играть.
Так. Попробуем еще раз.
Минуту. Я тут подправлю.
Струна ослабла,
а я хочу как надо сыграть песню Леви.
Настоящий музыкант заботится об инструменте.
Он у него всегда в порядке.
Будь ты музыкантом, я бы взял тебя в свой ансамбль.
- Чёрт. - Проклятье!
Слоу Дрэг, следи за копытами.
Никто ничего не сделал.
- Наступил на ботинок. - Так уйди с дороги.
Ты же под ногами вертелся.
Кто отдает недельное жалованье за ботинки, —
понимаете, о чём я? —
за то, чем землю топчут, тот дурак.
Вот в лицо и скажу.
Тебе-то какое дело?
В красивой обуви нет ничего дурного.
Гляньте на Толедо.
Чего?
Что там про Толедо?
У него боты простецкие.
Какие потрепанные. Как у бедного фермера.
Эй, Слоу Дрэг.
Сыграй мне что-нибудь.
Чтобы так танцевать, нужны хорошие ботинки.
В старых ботах Толедо так не попляшешь.
Вот в чём проблема цветных — им одно веселье подавай.
Черных, убитых в поисках веселья, столько, что и Богу не счесть.
Что это вообще означает — веселье? Я хочу знать.
В жизни нужно не только веселье.
Если у тебя сплошное веселье в жизни —
значит, никуда она не годится.
Черные веселились до твоего рождения
и будут веселиться после твоей смерти.
Никто не говорит об улучшении доли цветных в Америке.
Никто не думает о том, какой мир останется детям.
Всем лишь бы развлекаться. Больше ничего не хотят.
Меня от этого воротит.
Жить стоит, только если есть веселье.
Я умею веселиться, как все.
Да.
Но в жизни должно быть что-то еще.
Цветные должны делать что-то еще,
а не только постоянно веселиться.
Ну а ты-то сам что делаешь?
Одни бредовые рассуждения
об улучшении жизни цветных.
Как ты ее улучшишь?
Ты играешь и ищешь, с кем бы еще покувыркаться, так же, как мы.
Что ты делаешь?
Дело не только во мне, дурак. Я говорю обо всех.
Думаешь, я в одиночку решу проблемы цветных?
Я сказал «мы». Понимаешь?
Мы! Это значит, что каждый до единого цветной
должен сделать свою часть работы.
Я не говорю о том, что сделаю я или ты,
или Катлер, или Слоу Дрэг, или другие.
Я говорю о том, что все мы сделаем вместе.
Вот о чём я толкую, чувак.
Так бы и сказал.
Не знаю, зачем ты тратишь время с этим дурачком.
Сами дурачье. А я уйду.
До тебя никому дела нет.
- Я не абы кто. Нет вам дела, и пусть. - Не абы кто — дьявол.
Вот кто я, значит. Я не абы кто, а дьявол.
Знаю типа, продавшего ему душу.
Звали его Илайза Коттер. Жил в округе Таскалуза, в Алабаме.
Дьявол пришел, а он взял и продал ему душу.
Откуда ты знаешь, что он продал душу дьяволу?
Несешь какую-то старушечью чепуху.
Все знали. Это не было тайной.
Он работал на дьявола, все знали.
Ходил с сумкой. С саквояжем.
Люди толковали, что в ней бумаги дьявола,
на которых отпечатываешь палец кровью.
Где он сейчас? Вот бы знать.
Могу всю пятерню ему отпечатать.
Он раз явился расфуфыренный.
Цветные таких красивых вещей в жизни не носили.
И в карманах полно денег. Жил на широкую ногу.
Якшался с кучей баб
и тратил на них деньги.
Родственник одной его девчонки
полез на него, и Илайза убил его.
И только смеялся над этим.
Шериф арестовал его, а потом отпустил.
Пришло время суда. Судья оправдал его.
Оправдал, да еще бутылку виски подарил.
Все спрашивали, что за перемены,
а он прямо отвечал, что продал душу дьяволу,
и предлагал им то же самое, так как мог это им обеспечить.
Что с ним было потом? Вот что я хочу знать.
Я слышал, он уехал на север со своим саквояжем,
раздавая стодолларовые купюры всем, кто хотел заключить сделку с дьяволом.
Вот бы знать, где он.
Я бы сразу согласился.
И с вербовкой бы ему помог.
Накажет тебя Бог, браток, за такое кощунство.
Чёрт, для меня бог ничего не значит.
Пусть хоть сейчас молнией меня поразит.
Говоришь, он меня накажет. Пусть наказывает. Я не боюсь его.
Ясно. Пожалеешь еще.
Ты на себя беду накличешь.
И ничего не заладится.
- Беду? - Да.
Мне плевать на беду.
Чепуху несешь.
Вся моя жизнь полна бед.
Хуже уже быть не может. Плевал я на беду.
Я беду в кулаке держу.
Ты еще глупее, чем я думал. Твердишь тут о беде.
Ладно, чувак.
Сам увидишь.
С дураком беседовать без толку.
Увидишь.
Приехали.
Вон там.
Что ты творишь?
Катлер, принесли сандвичи для твоих ребят.
- Катлер? - Мадам…
Машина новая. На ней ни царапины не было.
- Так, мадам… - Что поделаешь?
- Ма! - Говорю…
У нас обоих глаза есть. Так что?
Что случилось?
Скажи ему, кто я.
Скажи, на кого он бочку катит.
Офицер, в чём дело?
К моему приходу эта дама…
- Сильвестр разбил машину Ма. - Он в меня въехал.
Вам коротко сказать? Она обвиняется в побоях.
- В побоях? - Сильвестр вёл…
Я скажу, что случилось.
Это мой племянник. Он вёл мою машину…
- Неясно, чья машина. - Машина Ма.
Я заплатила за машину.
Ваши слова надо проверить.
В чём проблема?
Я жду патруль,
чтобы отвезти их в участок и разобраться.
- Она оскорбила водителя… - Он грубил.
- Зачем так врать? - Дайте сказать.
Хочешь сказать — говори правду.
Как я сказал, пока я ждал патрульную машину,
я слушал другого водителя.
Она всё перебивала его.
Он вышел вперед, чтобы рассказать. Она толкнула его.
Вовсе нет. Он сам упал.
Ишь, придумал. Я его не трогала.
Ладно, Ма. Офицер, можно вас на минуту?
У меня дела.
Он наткнулся на меня и упал. Свалился, как тряпичная кукла.
Я его не трогала.
Ладно, Ма.
Давайте, расходитесь.
Я всё решил.
Разойдитесь. Вперед.
Что было? Что вы сделали?
Отстань, мне не до твоей чепухи сейчас.
- Всем разойтись. - Тут не место.
Прошу, Ма.
Я возьму ваши вещи.
- Мы незнакомы. - Привет.
Сильвестр, мой племянник. Дасси Мэй.
- Очень рад. - Все здесь?
Они в репетиционной.
- Ма, сядьте, отдохните. - Не хочу.
- Где туалет? - Дальше по коридору.
Позвони и узнай, что с машиной. Пусть ее починят сегодня.
Почему у вас такая жара?
Записываемся — так принеси вентилятор.
Хорошо, Ма. Я обо всём позабочусь.
Она опоздала и уже…
Я говорил с ней вчера. Всё уладил.
Не лезьте. Я сам разберусь.
Ты уже разбирался, помнишь?
Она ввалилась сюда как к себе домой, жаловалась на холод,
споткнулась о провод и пригрозила судом.
Я ни разу не была в студии звукозаписи.
Где ансамбль?
Репетирует где-то.
Иди сюда, покажи мне платье.
Красивое платье.
Завтра поведу тебя за покупками,
потом отвезу в Мемфис.
Здесь есть вещи, которых не найти в Мемфисе.
Хочу, чтоб ты у меня была красивая.
Будешь ездить с нами в турне — должна быть красивой.
Мне только туфли новые нужны. В этих ноги болят.
Не носи туфли, которые жмут.
Ма кое-что знает о больных ногах.
Так.
Достань тапочки из сумки и принеси мне.
Я хочу желтые.
На полразмера больше.
Я дам тебе всё, что хочешь. И Сильвестру тоже.
Сильвестр, оправься.
Оправься. Надо выглядеть как джентльмен.
Сильвестр-то в кепке.
В помещении кепку надо снять. Иди сюда, оставь пианино.
Я ничего не делаю с пианино. Просто рассматриваю его.
Малыш, иди сюда, сядь.
Когда м-р Ирвин вернется,
я велю ему познакомить тебя с ансамблем.
Катлер покажет, как говорить слова.
Когда получишь деньги, отправишь часть маме.
- Скажешь ей, что у тебя всё хорошо. - Ладно.
Ма, я позвонил в автомастерскую насчет вашей машины.
На ней только царапина, и она будет готова к вечеру.
Их работник пригонит ее сюда.
Пусть починят как надо.
Я ее только купила. Чтобы была как новенькая.
Ирвин, что я слышу?
Это же не «Блэк-боттом» по Леви.
Я же не это слышу.
Я хотел это обсудить.
Аранжировка Леви оживляет песню.
Мне плевать на Леви. Я знаю, что он сделал с песней.
Я не буду так петь. Я спою по-старому.
Поэтому мой племянник тут. Скажет вступление.
Теперь люди этого хотят — музыки для танцев.
Аранжировка Леви — то, что им надо.
Они будут радоваться, забудут о своих бедах.
Мне плевать на твои слова, милок. Леви мою песню коверкать не будет.
У него то, чего хотят люди? Его путь свободен.
Я спою свою песню, а не песню Леви.
Вот и всё.
Отведи моего племяша вниз. Познакомь с ансамблем.
Я обещала сестре приглядеть за ним,
так что он скажет вступление к песне по-моему.
Мы просто думали…
Кто это — «мы»? Ты о чём? Вот еще, скажешь тоже.
- Мы со Стёрдивентом. Мы решили… - Вы решили? А я вам лягушка на бревне?
Плыву, куда река течет?
Да? Вы со Стёрдивентом решили?
- Нет. Мы думали… - А я без мозгов.
В музыке не разбираюсь, хорошую песню от плохой не отличу.
Поклонников знаю хуже вас?
Дело не в этом, а, скорее, в том, чего люди хотят.
Вот что я тебе скажу, а ты иди наверх и передай Стёрдивенту.
Ваши слова мне не указ, ясно?
Ма слушает свое сердце, голос внутри.
Вот что важно для Ма.
Отведи моего племяша вниз.
Передай Катлеру: он скажет вступление к «Блэк-боттом».
Леви пусть не лезет.
Не нравится вам со Стёрдивентом — мой черный зад поедет на Юг в турне,
ведь ваш Север мне не по душе.
Ладно, Ма.
Мне всё равно.
- Я просто думал… - К чёрту!
Ты будешь указывать, как петь мою песню?
Я не потерплю этой чуши с Леви и Стёрдивентом.
Сильвестр, иди знакомься с ребятами. Ирвин мне надоел.
Куда идти? Где они?
Пойдем. Я сама тебя отведу.
А я? Я хочу увидеть ребят.
Нет. Идем, Сильвестр.
Ладно, Ма. Как хочешь,
мы будем готовы через 15 минут.
Мы будем готовы, когда я скажу. Вот как тут всё устроено.
Отлично.
Катлер, это мой племяш Сильвестр.
Он скажет вступление к старой аранжировке «Блэк-боттом».
Что? М-р Ирвин сказал, мы запишем мою.
Мне плевать на вас обоих.
Катлер, объясни ему его роль.
Мне не до Леви.
Этот народишко не на ту напал.
Катлер объяснит, как говорить слова. Скажи их правильно.
Не волнуйся о том, что скажут другие.
Проходи, парень. Я Катлер.
Это Толедо и Леви, а вон там — Слоу Дрэг.
- Сильвестр, да? - Сильвестр Браун.
Я написал аранжировку,
и она людям весьма по душе,
а она пришла и всё испортила.
Вам не нужно это старье. Я знаю, о чём толкую.
Знаешь, Катлер, вы испортите песню.
- Ничего я не испорчу. Ма говорит… - Плевал я на Ма!
Я о том, что вступление сделает с песней.
Северянам не нравится старье из цирка шапито.
- Они хотят музыку. - Чувак,
я не раз повторял: что нам играть — решает Ма.
Тебя не просят творить. Играй то, что велит Ма.
А может, не буду. Может, уйду.
Уходи. Никому нет дела. Кто плакать станет?
Леви не уйдет. Ему нужны деньги, чтобы покупать крем для обуви.
Я говорил, вы меня не знаете. Не знаете, что я сделаю.
Всем это по барабану. Сильвестр, слушай.
Мы сыграем вступление, а ты скажешь:
«Так, народ, вам многие пели. А я покажу вам лучшую в деле.
Ма Рейни научит вас танцевать блэк-боттом».
Понял? Покажи мне, как ты это сделаешь.
Так, народ, вам…
…многие пели.
А я покажу вам лучшую в деле.
Ма Рейни научит вас танцевать блэк…
…боттом.
Ну, Катлер, посмотрим, как ты с этим разберешься.
Как исправишь положение.
Слоу Дрэг, слышал, что за ерунда?
Как парень скажет слова, если он заикается?
Ты кто, чтобы диктовать мне, а?
Это не твой ансамбль. Ма велела сказать слова, я скажу.
Так что иди к чёрту… чувак.
До тебя никому нет дела, сопляк. Давай, Катлер, решай вопрос.
Справишься — я тебе ботинки надраю.
Давай, решай вопрос.
Говоришь, ты племянник Ма?
Да, ну и что?
Ничего. Просто спросил.
Репетируем, чтобы у парня вышло.
Я не буду репетировать.
Вот будет у меня ансамбль.
Я вам покажу, как надо играть эту песню.
Мы справимся и без Леви. Сильвестр, помнишь роль?
Да, хорошо помню.
Ну так вперед. За работу.
Леви.
Хорошо, вижу, вы репетируете.
Да, сэр, репетируем. Мы хорошо знаем песни.
Отлично. Леви, ты дописал ту песню?
Да, м-р Стёрдивент, сэр, она у меня тут.
Написал вторую часть, как вы сказали. Вот так…
Еще я написал часть для танцев, как сказали, чтобы беды забыть.
Хорошо. Займусь твоими песнями, как только смогу.
- Я это возьму. - Да, м-р Стёрдивент, сэр.
Как только сможете.
Слышали этого чувака? «Да, сэр, мы репетируем, шеф».
Я его слышал. И видел. Как он расшаркивался.
Да, Леви не может иначе.
Он боится белых. У него не было времени изучить их.
Уж я-то белых изучил, да еще как.
Кто из них косо посмотрит — я покажу, как хорошо их знаю.
Иди скажи мне, что я боюсь белых.
Кто из них ко мне полезет — покажу, как боюсь.
Он зашел сюда, назвал тебя парнем,
велел поднять зад и репетировать,
а ты только «да, сэр» и говорил.
Я говорю «да, сэр», если хочу. Тебе-то что?
Я уже 32 года справляюсь с белыми.
Мне по-твоему это делать?
Мое «да, сэр», не значит, что я боюсь.
Я знаю, что делаю. Я с ним справлюсь.
Так иди справься.
Толедо, вечно ты лезешь к людям.
Вечно кому-то мозги пудришь своей философской чушью.
Мои слова и действия тебя не касаются.
Я сам себе господин. Не лезь ко мне.
Ладно. Леви, ты прав. Я прошу прощения.
Твой страх перед белыми — не мое дело.
Видите, я об этом и говорил.
Отвалите и оставьте меня в покое.
Да брось, мы просто шутили.
Толедо сказал о тебе то же, что обо мне.
А ты ощетинился.
Я не хотел обидеть.
Леви должен оставаться Леви!
Мне не надо, чтобы меня дразнили белыми!
Ведь вы меня не знаете. Вы не знаете Леви.
Вы ничего не знаете о моей крови!
О сердце, что у меня вот здесь бьется!
Мне было восемь лет,
когда белые шайкой пришли к нам домой
и поиздевались над моей мамой как хотели.
Мы жили в округе Джефферсон, в восьми милях от Натчеса.
Моего папу звали Мемфисом. Мемфис Ли Грин.
У него было 50 акров хорошей пахотной земли. Правда хорошей.
На ней что угодно росло.
Он продал всё, что имел, и купил ее у вдовы м-ра Хэлли после его смерти.
Его звали зазнавшимся ниггером, ведь он вложил
всё, что сберег и занял, в свою независимость.
Подходила пора посадки,
и папа поехал в Натчес за семенами и удобрениями.
Подозвал меня и сказал: «Леви, остаешься за хозяина.
Береги маму, пока меня не будет».
Я был маленьким,
мне было всего восемь.
Моя мама…
…жарила курицу, когда они вошли в дом.
Наверное, их было восемь или девять.
Она стояла там и жарила курицу, а они схватили ее,
как хватают мула и заставляют делать всё, что хочется.
И вот над моей мамой…
…поиздевалась шайка белых.
Она пыталась отбиться,
но я видел, что от этого ей не будет проку.
Я не понимал, что они с ней делают,
но подумал, что это и со мной могут сделать.
У папы был нож — охотничий, рабочий, для всяких дел.
И я знал, где он его хранит. Я пошел и взял его.
Я покажу вам, как я боялся белых.
Я пытался перерезать одному из них глотку.
Ударил его в плечо.
Он схватил нож и полоснул им меня по груди.
Это их остановило.
Они боялись, что я истеку кровью.
Мама завернула меня в одеяло
и две мили тащила меня к Фарлоу,
а те отвезли меня к доку Олбенсу.
У него корова телилась, и он сказал, мол, на тебя времени нет.
Меня отнесли к повитухе, к мисс Этте,
и она меня заштопала.
Вернулся папа.
Он вел себя так, будто смирился с произошедшим,
но выпытал у мамы имена тех белых.
Узнал, кто они, а потом заявил, что мы уезжаем из округа.
Мы попрощались с соседями.
Папа улыбнулся в лицо одному из белых,
которые мучили мою маму.
Улыбнулся ему в лицо…
…и продал ему нашу землю.
Мы переехали к родне в Колдуэлл.
Он нас устроил на новом месте,
потом уехал. И с тех пор я его не видел.
Он прокрался обратно.
Спрятался в лесу
и начал охоту за теми восемью или девятью.
Он убил четверых, прежде чем его поймали.
Его выследили в лесу.
Поймали его, повесили…
…и сожгли.
Мой папа не боялся белых. Нет, сэр.
Это и меня научило с ними обращаться.
Я видел, как папа улыбался в лицо тому белому.
Улыбнулся и продал ему землю.
В то же время он планировал, как поймает его
и что с ним сделает.
Так я научился обращаться с ними.
Так что отвалите и не донимайте Леви насчет белых.
Я могу улыбаться и говорить «да, сэр» кому захочу.
Мое время еще придет.
Просто не донимайте Леви насчет белых.
Все
Все мы родом из разных мест в Африке, да?
Из разных племен и так далее.
Вскоре они образовали большой котел рагу.
Есть морковь и горох,
есть и картошка.
А еще есть мясо и орехи,
окра и кукуруза.
Смешай их, потуши как следует, чтобы все вкусы смешались.
И тогда получится одно целое.
Получится рагу.
Потом рагу едят.
Это рагу — история.
Ты смотришь на него и видишь: тут — морковь,
а там — горох.
И… рагу всё еще здесь.
История написана, а оно всё еще здесь.
Но всего рагу не съесть.
И что остается?
Остатки. Вот и всё.
Понимаете, мы остатки. Цветные — это остатки.
Как цветные распорядятся собой?
Вот что мы хотим узнать.
Но сначала они должны понять, что они остатки.
М-р Ирвин.
Я тут ни при чём, но…
…парня нельзя записывать.
Он заикается на каждой строке.
Но это — другой «Боттом». Совсем другой стиль.
Успокойся, вдохни, всё будет хорошо.
Я просто подам тебе сигнал…
Я умею считать до четырех. Не надо мне говорить.
Ты улыбнешься и скажешь слова. Потом мы начнем играть.
- Катлер. - Мэм?
Я знаю, что на счет четыре…
Леви смотрит куда не надо. Отчитай его, Катлер.
Ну же, Леви. Готовимся играть. Сосредоточься на работе.
Так, парни. Поехали.
Сперва «Самогонный блюз». «Самогонный блюз», Ма.
Ничего подобного. Я начну с «Блэк-боттом».
Ну. Где микрофон Сильвестра? Ирвин, неси ему микрофон.
Ма, парни говорят, что он не сможет.
Кто? Кто так говорит? Какие парни говорят, что не сможет?
Ансамбль, Ма. Парни из ансамбля.
Какого ансамбля?
Они работают на меня.
Он заикается, Ма. Они говорят, он заикается.
Мне всё равно, что заикается.
Я обещала парню роль, и он ее сыграет.
Вот и всё. Он не всегда заикается.
Принеси ему микрофон.
Нет времени. Нельзя…
Хотите запись — ищите время.
Я тут не в игры играю. Могу и уйти.
Поехать в турне. Мне это не нужно.
Иди принеси парню микрофон.
Я знаю, это твоих рук дело. Будь осторожен.
Это Катлер.
Это был ты. Только ты один…
Парень заикается. Не сможет.
Неважно. Он это сделает.
- А ты не лезь. - Мне всё равно.
- Пусть хоть всю песню поет. - Так. Спасибо.
У него один дубль. Цена сеанса…
К чёрту цену. Вечно ты о деньгах.
Я приношу больше денег, чем все ваши артисты разом.
Если напортачит — будет повторять, пока не выйдет.
Ну же, малыш. Давай.
Встань вот сюда. Держи руки, как я учила.
Не волнуйся, если не выйдет.
Будем повторять, пока не получится.
Так. Сыграй ему вступление, Катлер.
Хорошо.
И — раз, и — два, вы знаете, что да как.
Так, народ,
вам многие пели.
А я покажу вам лучшую в деле.
Ма Рейни научит вас танцевать…
…блэк-боттом.
Отлично, малыш. Не торопись. У тебя всё получится.
Так, Ма. Мы готовы записывать.
- Где моя кола? - «Блэк-боттом Ма Рейни», парни.
Где моя кола? Мне нужна кола. Жара ведь. Хочу колу.
- В чём дело? - Где моя кола? Хочу холодную колу.
Ма, послушайте…
Я забыл про колу.
Давайте без нее. Всего одну песню. Ну, парни?
К чёрту парней. Ты должен покупать мне колу. Ты это знал.
Я не буду петь без колы.
- Чёрт. - Послушайте, Ма.
Вы опаздываете на час…
Уйди. Ирвин, я велела не пускать его ко мне.
Надоела эта чепуха. Не потерплю.
Позволь мне. Ма, послушайте.
Я позвоню, чтобы доставили колу. Но давайте начнем.
Сильвестр готов, ансамбль тоже.
Запишем одну песню.
Колы пожалели, жадюги. Сама куплю.
Слоу Дрэг, Сильвестр. Иди, малыш.
Купите мне три бутылки ледяной колы. И себе чего-нибудь возьмите.
Сдачу вам.
Ирвин, уйди с глаз. Чёрт.
Ждите, пока я не выпью колы. Не помрете.
Ладно, Ма. Пейте вашу колу.
Господа, в репетиционную.
Ради Христа, пейте вашу колу.
Катлер.
Подойди, разговор есть.
«ПРОДУКТЫ И ДЕЛИКАТЕСЫ ПОЛАНЕЦКОГО»
Что это за чепуха? «Парни из ансамбля сказали»?
Что вам делать, решаю я.
Я решаю за ансамбль. Я решаю, что кому можно, а что — нет.
Просто парень — заика.
Я знаю, что он заика. Думал, нет?
- Это ему поможет. - Может, будет проще…
Он сыграет. И хватит дерьма
о том, что говорят парни из ансамбля.
А когда приедем в Мемфис, найдешь другого вместо Леви.
- От него одни беды. - Леви вполне годится.
Он хорошо играет, когда хочет.
- Он и сочинять умеет. - Плевать. От него добра не жди.
Найди другого. Он буян.
Я знаю, он решил, кто кому будет диктовать.
Дасси Мэй! Сядь и прекрати выделываться.
- Я ничего не делаю. - Просто не мешай нам.
Привет. Я просто хотела посмотреть эту комнату.
Ну входи.
Я не кусаюсь.
Да ты сочиняешь!
Думала, вчера в клубе ты мне просто лапшу вешал.
Нет, детка. Я умею сочинять музыку.
Я отдал свои песни м-ру Стёрдивенту.
Он обещал записать меня.
У меня будет мой ансамбль.
Эй, Толедо. Правда, я дал м-ру Стёрдивенту свои песни?
Не впутывай меня.
У тебя будет свой ансамбль? Да?
Леви Грин и его «Топотуны».
Мужчине с собственным ансамблем нужна женщина вроде тебя.
Женщине вроде меня нужен тот, кто будет мне всё давать.
Я не собираюсь размениваться и оставаться ни с чем.
Это не в моём стиле, сладкая. Я знаю, что нужно женщине.
Надо покупать ей подарки. Обращаться с ней хорошо.
Так все вы говорите, пока не настанет время покупать.
Когда вернемся в Мемфис, я приглашу тебя в ресторан,
буду тебя развлекать
и докажу: Леви умеет ублажать женщин.
Ма.
Этот «Самогонный блюз» — одна из песен Бесси Смит, думается мне.
Какой еще Бесси? Мне-то что до Бесси?
Чёрт. Я учила Бесси. Она меня копирует.
Мне плевать, что она продала миллион пластинок.
У нее свои люди. У меня мои. И плевать на чужие дела.
Ма была первой. Не забывай.
Я не об этом.
- Просто это ее песня. - Я давно пою.
С детства. Мне плевать на дела других.
Проклятье. Вот почему я так зла на Ирвина.
Белые вечно ставят палки в колёса. А колы купить не могут, черти жадные.
Но я говорю им всё, что думаю. Ма всякого дерьма не потерпит. Чёрт.
Они хотят взять твой голос и засунуть его в коробочку
с кнопками и рычажками, а на колу денег нет, видите ли.
А она стоит-то пять центов бутылка.
Им на меня плевать.
Им нужен только мой голос.
Ну, я это усвоила.
Так что они будут мне потакать, как бы им это ни было неприятно.
Они сейчас там обзывают меня по-всякому.
Называют кем хотят, только не чадом божьим.
Но они ничего не сделают, потому что еще не получили своего.
Как только они запишут мой голос на свои машины,
они отвернутся от меня, как от шлюхи, и наденут штаны.
Я им больше буду не нужна.
Я знаю, о чём говорю. Увидите.
А Ирвин — такой же, как все.
Ему тоже на меня наплевать.
Он мой менеджер уже шесть лет, а звал к себе всего раз —
- спеть его белым друзьям. - Я знаю, какие они.
Чёрт, ты цветной и можешь принести им денег —
тогда они с тобой дружат, а иначе ты пес бродячий.
Мои пластинки им выгоднее,
чем записи прочих артистов вместе взятых,
а они еще толкуют, как дорого обходится им этот сеанс.
Не знаю, как он может стоить столько.
Так он и не стоит. На эти их речи я не куплюсь.
Я уже выбрал своих ребят.
Нашел хороших музыкантов. Играют очень здорово.
Будет у тебя свой ансамбль — тогда посмотрим, держишь ли слово.
Я просто хочу доказать тебе, что знаю женщин.
Меня не зря прозвали Сладким Лимонадом.
- Прекрати, кто-нибудь зайдет. - Не зайдет.
Послушай, сладкая.
Я хочу узнать,
можно ли познакомить моего петушка с твоей курочкой.
Заведи свой ансамбль, и посмотрим, как твой петушок кукарекает.
Чёрт, детка.
Теперь я понимаю, почему дед сидел на пороге
с бритвой наперевес, когда бабуля развешивала белье.
Сумасшедший!
Уверен, ты кричишь, как полночный поезд до Алабамы,
пересекающий линию Мейсон-Диксон.
Почему ты такой чокнутый?
Женщины вроде тебя сводят меня с…
Боже правый.
Вот это булочки. С праздником меня.
Здесь стало так тихо.
Не выношу тишины.
У меня всегда в голове играет музыка.
Она поддерживает равновесие. Музыка это может. Заполняет пустоту.
Чем больше в мире музыки, тем он полнее.
Согласен. У меня тоже своя музыка.
Белые не понимают блюза.
Они слышат его, но не знают, как он зародился.
Не понимают, что так с нами говорит жизнь.
Поёшь не чтобы прогнать боль.
Ты поёшь, потому что это способ познания жизни.
Блюз помогает тебе вставать с постели утром.
Ты встаешь, зная, что ты не один.
Что в мире есть еще что-то.
Что-то добавленное этой песней.
Без блюза мир был бы пустым.
Да.
Я стараюсь заполнять эту пустоту чем-то.
Блюз придумала не я. Он всегда существовал.
Но раз хотят звать матерью блюза, я согласна. От этого никому вреда нет.
Долго же вы. Сильвестр, позови Ирвина.
- Скажи, мы готовы к записи. - Пойду за Леви.
Ма принесли ее колу, Леви. Мы готовы.
- Сними-ка это. - Ладно.
Ладно, я пойду.
Иди уже!
Так, парни. «Блэк-боттом Ма Рейни», дубль первый.
И — два, ты знаешь, что да как.
Так, народ, вам…
Дубль второй.
Так, народ,
вам многие пели. А я покажу вам лучшую в деле.
Ма Рейни научит вас танцевать…
Дубль…
Ма, может, запишем без…
Дубль шестой.
Дубль седьмой.
Так, народ,
вам многие пели. А я покажу вам лучшую в деле.
Ма Рейни научит вас танцевать блэк-боттом.
Хорошо, Ма. Отлично прозвучало. Молодцы, ребята.
Видишь? Я же говорила, ты сможешь. Надо только захотеть.
Он лучше, чем я думал.
- Молодец, малыш. - Парни. Ма.
- Да! - Теперь запишем «Самогонный блюз»?
«Самогонный блюз».
Ирв? Что-то случилось с записью. Проверь микрофон.
Раз-раз-раз, два, проверка, раз…
Нет. Микрофон паренька.
Боже всемогущий!
- Ма, запись не вышла. - Чёрт!
То есть как? Чем вы оба там занимались?
- Может, Леви выбил вилку? - Ну уж нет.
Вот бы Леви думал о деле!
Не одно, так другое. Соберись, задница ты этакая.
- Я ничего не делал. - Проблема в шнуре, Мэл.
Он истерся. Нужен новый.
- Растяпы… - Ма?
- Время зря. - Куда она?
- Чёрт. - Ма!
Ма?
Выйдешь — тебе конец. В тебе больше нужды не будет.
Ради бога, Мэл! Ма!
Ма, вернитесь! Ма, прошу вас!
Послушайте, Ма.
Эти записи будут хитами.
Они распродадутся за миг.
Чёрт, даже Сильвестр будет звездой.
Пятнадцать минут.
Я только этого прошу, Ма. Всего 15 минут.
Пятнадцать минут. Слышишь? 15 минут.
Потом я вернусь в Джорджию.
Пятнадцать минут.
Ребята, возьмите перерыв. Мы будем готовы через 15 минут.
Всё равно, уйдет она или нет. Я готов валить отсюда.
Будь я м-ром Ирвином,
я бы правильно подключил провода и всё прочее.
Если бы Леви сосредоточился на работе, мы бы уже закончили.
Теперь увидим, справится ли мальчик.
Леви подавай и девку, и трубу.
Чувак, это девчонка Ма.
Я просто поговорил с ней, как говорю со всеми.
Будешь с ней баловаться — потеряешь работу.
Я ничего не сделал, только спросил ее имя.
Если этого нельзя, Ма пусть идет к чёрту.
С меня хватит. С дураком говорить без толку.
Некоторым хуже, чем другим. Некоторые рады дураками быть.
Я-то знаю. Радость от этого велика.
Я это испытал. Быть дураком приятно.
Но радость долго не длится.
Она заканчивается быстро, а потом тебя ждут последствия.
Наконец-то ты говоришь разумно, называя себя дураком.
Наконец умные речи. Признаёшь, что ты дурак.
Признаю, да. И в этом нет ничего плохого.
Я кем только не был.
И еще много кем побуду до конца.
Но одну и ту же глупость дважды я не делал. Вот где мы разные.
Но ты дурак. Вот что важно.
Зовешь меня дураком за то, что я спросил ее имя, а сам тоже дурак.
Я женился. На хорошей женщине.
По сей день ничего плохого о ней сказать не могу.
Я женился на ней, чтобы мы были парой,
связанной узами брака до конца дней.
Хотел, чтобы она меня похоронила, а она присоединилась к церкви.
Ходила туда, видела там добрых христиан
и гадала, почему я не такой.
Вскоре она поняла, что вышла за язычника.
Не могла так жить.
И ушла от меня.
Я сел, подумал и понял, что я дурак,
потому что не понимал: ей нужно было то, чего я не давал,
иначе она не ходила бы в церковь.
Так что да…
Толедо был дураком с женщиной.
Так в жизни бывает.
Толедо, наши с тобой понятия о дурости — разные вещи.
Дурак отвечает за то, что с ним случается.
Дурак — сам тому причина. Как Леви.
Будет баловаться с девчонкой Ма — окажется на улице. Это и есть дурак.
Ничего не будет. Я не позволю плохому случиться.
Не спрашивай ее на глазах у Ма. Вот что он говорит.
Мне никто не указ.
Я только говорю, что, судя по всему,
жизнь была с тобой несправедлива.
Жизнь справедлива.
Но ни черта не стоит.
Жизнью любой помыкать может. У нее клыков нет.
А вот смерть? Смерть — она стильная.
Даст под зад так, что света белого не взвидишь.
Вот как страшна смерть.
А жизнью крути как хочешь. Она ничто.
Считает жизнь справедливой, а у самого ни гроша.
Вот что я тебе скажу.
Черные будут недовольны несмотря ни на что.
У них есть на это право.
Будешь ли ты доволен брошенной тебе костью,
наблюдая, как едят целую свинью?
Повезло — да не ценишь, — что тебе дали быть артистом.
Я говорю о том, когда ты доволен брошенной костью.
Вот в чём проблема: ты сидишь на месте и доволен этим.
Как только я соберу ансамбль и запишу песни для м-ра Стёрдивента,
я стану как Ма и буду диктовать белым, что делать.
Ма говорит м-ру Ирвину, что уходит? Он на коленях умоляет ее остаться.
Я заставлю белых уважать меня.
Белым нет дела до Ма. Ее сделали звездой цветные.
Белым всё равно, кто она и какие песни она поет.
Зайдет в отель для белых — глянь, какая она важная.
Чёрт, она на Севере даже такси взять не может.
Вот что я вам расскажу. Преподобный Гейтс. Вы его знаете.
Преподобный Гейтс ехал из Таллахасси в Атланту
к сестре, которая тогда болела чахоткой.
Поезд проехал через Томасвилль, мимо Молтри,
- в городок под названием Сигсби. - Можешь дальше не рассказывать.
Только один поезд из Таллахасси едет на север, в Атланту.
Остановки в Сигсби нет.
Остановка в Сигсби только у «Санта-Фе», а на него пересадка в Молтри.
Может, он так ехал. Не знаю.
Просто говорю — он вышел в Сигсби.
Рассказывай как знаешь. Просто выдумай всё.
- Оставь его, пусть дорасскажет. - Давай, выдумывай.
Преподобный Гейтс сошел с поезда в Сигсби.
Проверил расписание,
чтоб узнать, приедет ли он вовремя, чтобы его встретили.
А тут приспичило ему в уборную пойти.
Единственная уборная для цветных
была на улице где-то в 200 ярдах от железнодорожной станции.
Пока он сидел в уборной, поезд ушел без него.
А городок ему был незнаком совершенно.
Он никогда о нём не слышал.
Я слышал эту историю, и он не сходил
с поезда из Таллахасси на станции в Сигсби.
Стоит он там, думает, что делать,
в этом чужом городке, где оставил его поезд.
Начало темнеть.
Он видел, что солнце заходит,
и всё думал, что же ему делать.
И тут он увидел белых ребят на другой стороне улицы.
Они стояли и смотрели на него.
Потом к ним подошла еще кучка парней.
Он осмотрелся. На станции других цветных не было.
Он не знал, что у парней на уме, поэтому начал идти.
Он не знал, куда шел. Он шагал по рельсам
и вдруг услышал: «Эй, ниггер».
Вот так просто.
«Эй, ниггер».
Он пошел дальше.
Они снова позвали его. А он всё шел.
Потом он услышал выстрел. Да. Тогда он остановился.
Они собрались вокруг него.
Он стоял там
с крестом на шее
и с Библией, которая всегда была при нём.
Они спросили, кто он. Он ответил, что он преподобный Гейтс,
что едет к сестре,
которая болеет, а поезд ушел без него.
А они: «Да ну, ниггер?
А танцевать умеешь?»
Он посмотрел на них
и начал танцевать.
Один из них сорвал крест с его шеи,
сказал, что он еретик, раз танцует с крестом и Библией.
Он взял Библию и разорвал ее,
и они заставляли его плясать, пока им не надоело.
- Только так тот человек… - Вот что знать бы. Он божий человек.
Где, чёрт возьми, был Бог, пока это происходило?
Почему Бог не поразил белых молнией, о которой ты всё твердишь?
Леви, ты будешь гореть в аду.
Почему Бог не поразил белых молнией?
Вот в чём вопрос. Не надо мне этого дерьма про ад.
Он божий человек,
так почему Бог не сразил белых?
Вот что я вам скажу. Я скажу вам правду.
Бог не слушает молитвы ниггеров.
Бог наши молитвы бросает в мусор.
Богу нет дела до ниггеров. Вообще-то, Бог их ненавидит.
Ненавидит яростно, как только может.
Иисус не любит тебя, а ненавидит твой черный зад.
А ты мне толкаешь всякое дерьмо про ад.
Пусть Бог меня в зад поцелует.
Ты хулишь моего Бога! Это мой Бог! Мой Бог, никчемный ты…
Отпусти его!
- Дрянь! - Оставь его!
- Это мой Бог! Он хулит моего Бога. - Оставь! Это ничего не значит.
Это ничего не значит!
Он твой Бог? Неужели?
Я дам твоему Богу шанс.
Я дам ему шанс спасти тебя.
- Брось нож! - Не лезь к нам.
Так нельзя.
Я говорю с Богом Катлера! Слышишь меня?
Бог Катлера! Взываю к Богу Катлера!
Приди и спаси его.
Срази меня, пока я ему горло не вспорол.
- Ты будешь гореть в аду. - Я зову твоего Бога.
Я дам ему шанс спасти тебя. Я зову твоего Бога!
Бог Катлера?
Приди и спаси его.
Приди и спаси, как ты спас мою маму.
Спаси его, как мою маму!
Я слышал, как она звала тебя.
Я слышал ее слова: «Боже, смилуйся. Иисусе, помоги.
Прошу, Боже, смилуйся надо мной, Господи. Иисусе, помоги».
Ты отвернулся?
Ты отвернулся, сволочь?
Ты отвернулся?
Давай.
Отвернись и от меня.
Отвернись от меня!
Ну же. Где ты?
Давай, отвернись от меня!
Отвернись от меня, сволочь! Я тебя зарежу!
Ну же. В чём дело? Где ты?
Давай, отвернись от меня.
Ну же, чего ты боишься?
Отвернись от меня! Давай!
Трус паршивый!
Твой Бог никчемный, Катлер.
Твой Бог — ничто.
Чудесно. Записано, парни.
Отличный сеанс, запись прекрасная!
Где научился так играть на контрабасе? Он же просто пел. Я слышала.
- Он у тебя прыгал. - Я следовал за Толедо.
У него пальцы весь рояль охватывают.
- Я пытался угнаться за ним. - Так и надо.
Катлер, ты слышал Слоу Дрэга? Он шлепал контрабас как ребенка.
Леви, почему ты играл столько нот?
Играл по десять нот за одну. Я этого не просила.
Для темы нужны импровизации. Я их играл.
Играть надо так, как я пою.
Как играли все остальные.
Я играл так, как чувствовал.
Я пытаюсь петь свою песню, а ты мне слух блокируешь.
- Ты называешь это игрой? - Я знаю, что делаю.
Уж не учите меня играть мою музыку.
Я говорил тебе, это музыка Ма, а не твоя.
- Ничего. Я сказала тебе, что делать. - Мне всё равно.
- Уволь меня. Я соберу свой ансамбль. - Будешь еще нарываться…
- Никому до тебя нет дела. - Ладно, чувак. Ты уволен.
Думаешь, меня это беспокоит? Нет.
- Это услуга. - Катлер, Леви уходит.
- Он больше не в ансамбле. - Я уволен? Отлично!
Лучшее, что со мной в жизни было.
Мне этого дерьма не надо.
Так.
- Мэл через минуту принесет деньги. - Наличные. Никаких чеков.
Посмотрим, ничего не обещаю.
Главное, чтобы не чек.
Послушайте, Ма. Я говорил со Стёрдивентом, и он сказал…
Мне пришлось его отговаривать,
но он сказал, что может только взять 25 долларов из ваших денег
и отдать их Сильвестру.
Взять что? Сделать что?
Если бы я хотела дать парню 25 долларов из моих денег, я дала бы.
Он должен свои деньги заработать. Получить оплату, как все остальные.
Иди и скажи Стёрдивенту, чтобы дал парню его деньги.
- Я говорил с ним… - Так поговори снова.
Если он не заплатит парню — моих пластинок ему больше не видать.
Ты вроде мой менеджер. Говорил, надо быть заодно.
Так будь заодно.
- Добудь парню его деньги! - Ладно.
Гляну, что можно сделать.
Эй, Ма.
Что-то не так? Есть проблема?
- Я хочу, чтобы ты заплатил парню. - Конечно, Ма. Вот деньги.
Двести — вам, 25 — парнишке, так?
Ирвин меня не так понял. Это всё было ошибкой.
- Ошибкой? - Конечно, Ма. Мы ошиблись.
Но ему заплачено, так?
Единственная ошибка…
…была, когда ты узнал, что я не подписала контракт.
Это была ошибка.
Ну же. Подпишите контракт.
- Дасси Мэй, Сильвестр, идем. - Ну же, Ма.
Ирвин, где моя машина?
У входа. Ключи у меня. Ну же, подпишите контракт.
Ирвин, дай ключи.
Конечно, Ма. Просто… подпишите контракт.
Вышли почтой. Как-нибудь подпишу.
Ну же, Ма. Я ведь обо всём позаботился, так?
Я всё решил.
Ма?
Прошу вас.
И скажи Стёрдивенту:
еще одна ошибка — я буду записываться в другой студии.
Я этого не потерплю.
Никаких чеков.
Он уже давал мне чек. И что?
Искали, где бы обналичить.
Как видят черного с чеком, сразу думают: краденый.
- Я свой без проблем обналичил. - Я не хожу по борделям.
Моих дел не знаешь. Не лезь.
Ты и так мне надоел. Я тебе зад в два счета надеру.
- Не начинай. - Какое мне дело?
Я не с тобой говорил, а с ним.
Парни, я принес ваши деньги.
М-р Ирвин сказал, вы хотите наличные, и я принес вам наличные.
Вы хорошо играли, парни. Вот, 25 тебе.
Вы действительно мастера своего дела. И тебе 25.
Скоро вы снова будете играть здесь. 25.
Устроим еще один сеанс, чтобы вы подзаработали.
И 25 тебе.
М-р Стёрдивент, сэр?
Как вам песни, что я вам дал?
Да, Леви. Я думал о них. Просто люди вряд ли их купят.
Мы не такого рода песни ищем.
М-р Стёрдивент, сэр. Я уже собрал ансамбль.
Хорошие парни. И играют отлично.
Я знаю, если мои песни услышат, их будут покупать.
Честно говоря, это не те песни.
М-р Стёрдивент, людям надоели шумовые оркестры.
Городским нужна музыка с огоньком.
Гарлем, Детройт, Вашингтон.
Вот что я тебе скажу. Дам тебе по пять долларов за песню.
Не хочу пять долларов, м-р Стёрдивент. Я хочу записываться, как вы обещали.
Говорю же, мы не такие песни ищем.
М-р Стёрдивент, вы просили написать их.
Почему сразу не сказали, когда я их отдал?
Вы сказали, что запишете их. Что изменилось с тех пор?
- Я заплачу тебе за труд. - В чём разница?
- Вот что я хочу знать. - Мои ребята сыграли твои песни.
Когда я услышал их, то понял: они не то, что я сейчас ищу.
Так послушайте, как их играю я.
Вы не слышали меня. Вот тогда они зазвучат как надо.
Леви, я не сомневаюсь.
Но не думаю, что они будут продаваться, как записи Ма.
Но я тебя от них избавлю.
М-р Стёрдивент, сэр.
Я не знаю, что за парни играли вам мои песни,
но если бы я сыграл их, люди расхватывали бы пластинки.
Вы обещали записать меня.
Ничего не могу поделать.
Как я сказал, пять долларов за песню. Столько я тебе заплачу.
Я оказываю тебе услугу.
Если напишешь еще, я помогу тебе и избавлю тебя от них.
Цена — пять долларов за песню. Как сейчас.
Осторожно.
- Чёрт. Ты мне на ботинок наступил. - Извини, Леви.
Посмотрите.
Ты наступил мне на ботинок!
- Зачем? - Я же извинился.
Ты наступил мне на ботинок. И вот, испортил его.
Смотри, что наделал с ботинком.
Я не наступал тебе на ботинок. А ты чего?
Он извинился.
Как он искупит свою вину, если испортил мне ботинок?
Тоже мне извинения.
Ты наступил на мой ботинок, ты знаешь?
- Видишь, что ты наделал? - Я извинился. И хватит уже.
- Чего тебе надо-то? - Взял и испоганил ботинок.
Я тебе на ботинок не наступал. Посмотрите.
- Так, хорош. - Нет. Посмотри, что ты наделал.
Посмотри. Это мой ботинок.
Ты это сделал. Ты!
Ты испоганил мне ботинок.
Ты наступил мне на ногу своим копытом.
Всем плевать на тебя и на твой ботинок.
Я извинился.
Если не принимаешь — так к чёрту это всё.
Чего ты от меня ждешь?
Ты наступил на мой ботинок.
Он наступил. Правда.
Честно. Катлер, он наступил на мой ботинок.
Зачем он так? Толедо, зачем ты так?
Катлер, помоги.
Он наступил на ботинок.
Катлер!
Всё хорошо. Я тебе помогу.
Ну же, Толедо.
О нет.
Не надо…
Не надо так на меня смотреть.
ПО МОТИВАМ ПЬЕСЫ АВГУСТА УИЛСОНА
ПОСВЯЩАЕТСЯ ЧЕДВИКУ БОУЗМАНУ В ЗНАК ПРИЗНАНИЯ ЕГО ТАЛАНТА И ДОБРОТЫ
Перевод субтитров: Анастасия Страту