Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ NETFLIX
«ТЫ УСЛЫШИШЬ СИРЕНЫ, ПОЮЩИЕ
ВСЁ БЛИЖЕ И БЛИЖЕ К ТЕБЕ
МОЛИСЬ, ЧТОБЫ ЭТОЙ НОЧЬЮ
ОН ПЕЛИ НЕ О ТЕБЕ».
ОФИЦЕР ДАНИЭЛЬ АЛАТОРРЕ, МЛАДШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ.
ПОБЕДИТЕЛЬ ТРЕТЬЕГО РЕГИОНАЛЬНОГО КОНКУРСА ПОЭЗИИ ПОЛИЦЕЙСКИХ
Двадцать пять, С-4, база.
Управление, я уже сообщила, что Танго 45 на Паласио, 16.
Команду мы посадили на Танго 41.
Другой группы нет…
Просят помощи. Женщину, 52 года, и ее сына преследуют двое на мотоцикле.
Около супермаркета «Ауррера».
Буду на месте через две минуты.
Без сознания, 1-23 без сознания. Лопес и Фламингос.
Прошу подкрепления, 81.
Дай знать, если зайдешь через пять.
С-4 от базы Перла…
Восемь-ноль-девять, дай свой 94.
Восемь-ноль-девять, твой 94?
Я тут, 809.
Твой 94, 809?
Я на Эузкаро.
Скоро пересеку Мистериос.
Просят 66 на Констанции…
Где на Констанции?
…седьмой сектор. Констанция, второй этаж, дверь №3, блок F.
Через пять буду. Еду к К-100.
Двое тут, я на третьем.
Он проезжает Порталес и…
Это два, здесь 37.
Еще на Пастизаль пожар.
Похоже, был взрыв…
Чёрт возьми.
…команда Красного Креста.
Уйдите на тротуар, пожалуйста.
Долбаный мудак…
Дам координаты, Чаинели и Сан-Кристобаль.
Сообщают о драке, 252. Там их уже нет. Теперь на 11.
Уйдите на тротуар, пожалуйста.
Отряд, через патруль. Они просят узнать,
есть ли номер горячей линии в случае похищений.
Три-четыре, перед Маравильяс.
Добрый вечер, офицер.
Добрый вечер. Это Констанция, 25?
Да. Скорая уже в пути?
Диспетчер, это 809.
Я на К-100. Констанция, 25. Продолжаю с К-11.
Братан, 7-4 на Посада, 41.
Так, Виктор 44 говорит, что с ними несовершеннолетний.
В аптеке. Подтвердите.
Подтвержу через пять.
На Авенида Очо, 40, в Лас-Агилас просят 12 через местную сеть.
Сообщают, что грузовик врезался в магазин одежды.
По приезду поговорила с владелицей магазина,
и она заявила, что врезался коричневый «Форд».
Они договорились между собой.
Больше никаких новостей, прием пять.
База, это 809.
Подтверждаю, что немедленно нужен Z-14.
База, это 809.
Подтверждаю, он понадобится на К-100.
Констанция, 25, срочно нужен Z-14.
Через пять или восемь, хотя все группы на 29.
Подъезжаем…
- Добрый вечер, офицер. - Добрый вечер, сэр.
Ждем уже два часа…
Покажите квартиру, пожалуйста.
Да, но скорая едет?
Как я уже сказала, сеньора, я вызвала медиков.
- Они в пути. - Мы вызывали скорую, не полицию.
Идем, это ужас.
Мы ждем скорую.
- Здесь. - Мы не звали хренову полицию.
Нам нужна скорая. Два часа уже звоним.
Что говорят?
Что?
И что?
Ничего?
Вы нам поможете?
Да пошло всё.
Я хотела посмотреть.
Угадай, где я?
Я в полном дерьме.
Тут женщина рожает, а Z-14 нет.
Дай мне личный номер этой сучки.
Диспетчера на базе.
И продолжай пытаться с Z-14. Прошу, это серьезно.
Это ужасно.
- Ладно. - Дыши глубоко.
База, это 809. Что с Z-14 для Констанции, 25?
База, ну же. Женщина в тяжелом состоянии.
И соседи в бешенстве. Что с Z-14?
Я думала, речь о 142, улица 15, номер 12.
У соседей 29.
Свяжитесь с Даниэлем Гарсией Пересом.
Номер 200 будет там через 11.
Кроме того, 114-Альфа и 146 больше не 91.
Дышите, сеньора. Дышите.
Всё. Дыши.
Хорошо. Вот так.
- Уже всё. - Спокойно.
В Академии у нас не было уроков первой помощи и медицинской подготовки.
Я думала: «Что мне делать?»
Я откровенно поговорила с мужчиной. Сказала: «У меня есть перчатки».
Я обычно вожу с собой снаряжение, которое купила сама.
Всегда стараюсь держать его при себе.
Я сказала: «Перчатки есть, но, честно говоря,
у меня нет медицинской подготовки».
«Нет, зовите скорую!» Говорю: «Вызвала, больше ничего не могу.
Моя роль – найти место и подтвердить, что требуется скорая,
чтобы они ее вызвали».
- Вот он! - Вот так. Тужься. Молодец.
Еще немного.
Вот так.
Вот так!
Тужься!
Вот так!
- Еще немного. - Выходит.
Вот так, тужься!
Отлично, сеньора! Почти!
Вот так, милая. Ты молодец!
Давай, милая!
Вот так!
Почти всё!
Тужься, милая.
Вот так!
- Чувствуешь? - Вот и всё.
Спокойно. Гляди. Всё.
В какой-то момент я видела столько крови,
пуповину и всё остальное,
что в мыслях было одно: схватить телефон.
Муж в тот день не работал,
я позвонила ему и сказала: «Представь себе,
я помогаю в родах, вызывай скорую». «Ты с ума сошла?»
Подкрепление пришло от мужа.
А женщина снова начала кричать: «Как больно!»
А я думала: «Ты уже родила. Что еще тебе нужно?»
Говорю «Берите горшок». «Зачем?»
«Плацента вызывает боль. Она еще не вышла».
Говорю: «Извините, не знаю, чистые ли они, но других нет».
«Конечно, офицер». Я говорю: «Если позволите,
но есть риск. Если всё получится, всё хорошо, но если нет,
то виновата буду я, ведь я не должна была вмешиваться».
И он дал мне маленькие ножницы.
Я говорю: «Этими ничего не перерезать».
«Как тогда?»
Я точно помню, минута в минуту,
скорая приехала в 1:50 ночи.
Медики наконец приехали. Все их проклинали.
Толкали их, они с трудом пробрались.
Сказали: «Так уже всё». Говорю: «Ага».
И начинается: «Что вам тогда от нас нужно?»
Тут они оборачиваются и говорят: «А где плацента?»
Все знают, что медики бьются за плаценты,
потому что врачи наносят ее на лица.
«Дайте нам плаценту». Я говорю: «Ну нет. Она моя».
Хотели нести меня на руках к выходу.
«Большое спасибо, офицер. Поздравляю».
Принесли мне кофе, выпечку.
Дама позвонила мне и сказала:
«Офицер, мы с мужем решили назвать девочку Терезой».
Я сказала: «Боже, я ненавижу свое имя. Зачем вы так с ней?»
Меня зовут Мария Тереза Эрнандес Каньяс.
Я в полиции уже 17 лет,
и мне 34 года.
ПОЛИЦИЯ
ФЕДЕРАЛЬНЫЕ СИЛЫ
БУДИЛЬНИК
Наташа!
Я начинала в Морелос, в Тепито. Вообще, меня туда послали в наказание.
Одна начальница послала. Сказала, научусь скромности,
много о себе возомнила.
Я сказала, что она себя не ценит, и она за это послала меня в Морелос.
На четвертый день мы остановились у Эхе-1 и кольцевой,
и угадайте, что?
Появляется красный мотоцикл,
останавливается у полицейской машины, прямо рядом.
И говорит: «Я скажу тебе, что ты сделаешь».
Сказал: «Сегодня граблю "Теночтитлан"». Не помню, какую улицу назвал.
«Предупреждаю, я тебя грохну, если увижу там твою тачку.
Тебя предупредили, куколка. Теперь ты в курсе».
Я так испугалась, так была поражена, я подумала: «Что теперь делать?»
Неужели он и правда это сделает?
Я набралась смелости и сказала шефу:
«Мне нужно поговорить с вами. Вот что случилось.
Он угрожал мне, и мне страшно.
Я только приехала, а меня уже знают».
Он даже посмеялся. «Ха-ха. Уже запугали тебя».
Говорю: «Шеф, если грабеж удастся, вы ведь меня обвините».
Он сказал: «Нет, милая.
Здесь, в Морелос, в этом участке нам плевать».
«Почему? Это же ограбление».
А он мне: «Знаешь, сколько раз в неделю они грабят китайцев?
Не меньше десяти раз уж точно.
Прибегают, избивают их и опустошают их склады».
«А что потом, шеф?»
«Они никогда не идут в полицию, потому что это всё контрабанда.
Видишь? Век живи – век учись».
В полиции много разных людей.
Есть много хороших полицейских с добрыми намерениями
которые исполняют свои обязанности как следует,
а есть много испорченных полицейских,
они не преуспели на гражданке
и ухватились за выгоды работы в полиции.
Мне тяжело смотреть, как нас критикуют в новостях.
Иногда это бесит меня как полицейского. «Опять нас поносят!», говорю.
Но, по правде говоря, мы, полицейские, сами даем повод.
Что опять?
Забыл ключи.
А если б я ушла?
Выбил бы на хрен дверь, как в кино.
- Быстрей. Я не гуляла с собакой. - Я выгуляю.
- Суп в духовке. - Я выгуляю, не волнуйся.
I. ТЕРЕЗА
Я видела их на улице,
и они казались мне настоящими героями.
Мой отец был копом, и я думала, что со мной ничего не случится.
Думала, что из-за этого, куда бы мы ни пошли, мы в безопасности.
Папа приходил домой с пистолетом, в обтягивающей рубашке,
у него даже щит был, и он учил сына.
«Сделай так, сынок. Притворись, что стреляешь, я сниму».
А тот повторял.
Я тоже хотела, а он говорил: «Не завидуй.
Ты хочешь делать всё, что делает твой брат».
Я говорю: «Нет, я хочу быть полицейским».
«Не хочешь».
Была такая дискриминация: он – да, а я – нет.
«Ты выйдешь замуж, родишь детей – и всё».
«Нет, папа, я буду полицейским».
АПТЕКА
- Вчера было 19-е, да? - Да.
Ага…
Гляди, ты не расписалась.
Да, торопилась в участок.
- Быстро. - Не волнуйся.
- Не волнуйся, милая. - Босс бы меня убил.
КОД ПРЕДПРИЯТИЯ – ДАТА
Кофе, офицер? Что-нибудь поесть?
Маффин?
Лапши заварить?
Приятного.
Честно говоря, после школы
я целый год ничего не делала. У думала: «Учиться я не хочу.
Ничего не хочу делать.
Сказала маме: «Надоело. Пойду в полицию».
Что такое, офицер?
«Да ты спятила. Отец будет в ярости».
Говорю: «Пусть. Хочет, чтоб я работала, буду работать. Где – выберу сама».
В чем проблема, офицер?
Я уже сказала вам…
Он говорит: «Ни за что! Полиция – для посредственностей.
Я не этого хочу для тебя».
Раздвиньте ноги. Руки за голову.
Не кипятитесь…
Мы начали спорить.
И он забрал у меня всё. Деньги, шампунь, всё.
Он хотел, чтобы я поняла,
каково это – зарабатывать на жизнь.
- Не шевелитесь. - Это злоупотребление властью.
- Ничего подобного. - Кто запрёт машину?
- Попрошу подмогу. - Ничего вы не попросите.
Садясь за стол вчетвером, мы оказывались лицом друг к другу.
Я пыталась избежать взгляда отца,
потому что за столом я всегда сидела напротив него.
Я подвинула кувшин с водой и наклонилась, чтобы он меня не видел.
Тогда он сильно меня обидел,
потому что я не ожидала, что папа скажет:
«Ты заработала себе на еду?»
Это меня сильно задело.
Накатили слезы, но я ничего не сказала. Я встала
и пошла в спальню.
ПЕРЕС, ДАНИЭЛЬ – НЕ ОТЧИТАЛСЯ
Каро, почему ты не соединил меня с управлением?
Есть работающая ручка?
А ты как думаешь? Нет.
- Нравятся твои сережки. - Спасибо, милая.
- Помоги мне, ладно? - С чем?
- Я отвела его в палату… - Какая ты упрямая.
Я уже отвела его к врачу. Вот информация.
Нет, слушай, я тоже устала.
- Хочу домой. - Смотри.
- Гляди. - Тере, блин!
Да ладно…
Нет, чувак.
- Не дури меня. - Не хватает…
Не хватает только этой информации.
- Отвела его к медикам? - Да.
Что такое, Каро?
Ох…
- Прошу. - Погоди. Секунду.
Было так больно и обидно, что я приняла это как вызов.
Решила: «Ладно, у меня получится.
Я покажу тебе, что я не такая, какой ты меня считаешь.
Я буду работать, но я пойду в полицию».
…после 3-1.
Проучившись три месяца, я сказала: «Три месяца уже прошло.
Я доказала тебе,
что не брошу, что это мое призвание».
Он сказал: «Поверю, когда пригласишь на выпускной.
Тогда я тебе поверю».
И он поверил. Он пришел на выпускной. Привел маму, ему понравилось.
Свершилось. Фото, объятия, всё такое.
Но потом, дома
он усадил меня и сказал: «Вот что мы сделаем».
«Что опять?», спрашиваю. «Я же выпустилась».
Он сказал: «Я запрещаю тебе говорить кому-либо, что я твой отец».
Спрашиваю: «Почему? В чём проблема?»
И он говорит: «Когда попадешь в участок…»
А мне было 18, я была стройной,
довольно красивой.
Хорошее тело. Он сказал: «Нет.
Когда попадешь в участок, я расстроюсь,
если к тебе будут приставать.
Ведь первое, что старшие замечают – это симпатичных девочек.
И если ты будешь подыгрывать, если тебе это нравится,
я не буду мешать, ты взрослая.
Лучше им не знать, что ты моя дочь.
И если кто-то проявит к тебе неуважение,
я не стану ссориться из-за этого с коллегами».
«Знаешь, что я сделаю?
Я не остановлюсь, пока меня не отправят в твой участок.
Более того, я буду работать с тобой. Будем патрулировать вместе».
И когда все его аргументы оказались бессильны,
он сказал: «Что, если однажды мы выйдем вместе на патруль
и меня застрелят у тебя на глазах?
Неужели у тебя хватит смелости смотреть,
как в меня выпускают обойму патронов,
и что-то сделать? Как отреагируешь? А если я умру у твоих ног?
Ты знаешь, какую травму тебе потом нести на плечах?»
Я извинилась. Урок усвоен.
Мне было лет десять, а младшему брату лет шесть.
Когда твой отец полицейский,
жизнь полна тревоги и неуверенности.
Ты знаешь, что он уходит на работу.
Но в детстве, когда он уходит,
ты не до конца понимаешь всю опасность этой работы.
Ладно…
Напарник.
Спи давай, чувак.
Давай работать.
Иди спать, говорю. Дрых всю ночь?
Есть хочу.
Давай поедим.
- Ладно, но ты ведешь. - Идет.
Он был так уверен, что сказал:
«И мы поменялись местами», а потом развернул машину.
На днях… в воскресенье, кажется,
мы бездельничали.
И вдруг…
…где-то рядом лежала моя униформа, и сын сказал:
«Папа, я хочу быть полицейским, когда вырасту».
Тебе конец.
Так я и подумал.
Глянь на этих ослов.
Заплатят за наш ужин.
«Datsun», вы едете по встречной.
Сказал: «Мы остановили машину, которая ехала по встречной.
Остановили их, чтобы пробить по базе
и чтобы посмотреть, что они нам предложат».
Добрый вечер, парни.
- Добрый. - Добрый.
- Всё в порядке? - Да, офицер.
- Вы ехали по встречной полосе. - Чёрт.
- Не заметили? - Нет.
Ваши документы, пожалуйста.
- Права и техпаспорт. - Конечно.
Посмотрим.
Нет уж. Это еще что?
Вместо прав и техпаспорта.
Серьезно, приятель?
Этого едва хватит за права.
Твою мать!
Садись, чувак!
Сказал: «Меня подстрелили, и я упал».
«И я закрыл глаза. Думал, что, если открою их,
то они поймут, что я еще жив, и прикончат меня».
Держись. Я позову на помощь. Держись.
Помощь пришла, и, как обычно,
одна из главных проблем в полиции – отсутствие медиков.
Не приезжают и не знают, что делать.
Приехала первая полицейская машина, и они сообщили: «Коллега теряет кровь.
Так как скорая не едет, заберу его сам».
База, везу Z-2 к Х-13.
Повторяю, Z-2 на X-13. Едем в больницу Медельин.
Оставь его в покое.
Спокойно.
По протоколу мы не можем снимать бронежилеты.
Почему? Если вы снимете его и умрете, страховка не покроет вашу жизнь.
Спокойно. Почти приехали.
А еще его нельзя транспортировать,
потому что, если он умрет в машине, вы будете виновны в его смерти.
В таких обстоятельствах жизнь усложняется как для ребенка,
так и для родителей, потому что вы живете на грани,
постоянно чувствуя себя незащищенными.
В какой-то момент после окончания Академии
меня повысили до звания моего отца,
и я сказала ему: «Теперь мы равны». Он ответил: «Ошибаешься.
У меня есть стаж и опыт. У тебя всего этого нет».
Когда он увидел, что я помогаю и защищаю его,
ему пришлось признать это.
Но только на бумаге.
Вслух или лицом к лицу он мне об этом не говорил.
- Как дела? - Как ты?
- Все хорошо? - Да. Заходите. Всё хорошо.
- Проходите. - Привет.
- Поздравляю. - Спасибо.
- Как вас зовут? - Хулия. Добрый вечер.
- Добрый вечер, офицер. - Уже поздно.
Не забывайте о соседях. Им завтра на работу.
Наверное, вы студентка, у вас каникулы,
- но эти люди работают. - Я не студентка. Я работаю.
И мы все живем в этом здании…
Сукин сын!
Чёрт. Ублюдки.
Какого хрена, чувак? Не дури! Что за дела?
- Извините, офицер… - Так дело не пойдет.
Всегда найдется придурок. Среди ваших друзей тоже, так?
Как я верну машину в таком состоянии?
Давайте договоримся. Клянусь Хуаной Инес де ла Крус.
Между нами, хорошо?
На хер этого козла.
- Всё, сеньорита. - Вот и хорошо.
Мы в расчете.
- Займемся любовью. - Всё, идите.
- Отпразднуем. - Хватит.
Займись любовью, дебил.
Добрых снов, офицер.
Когда он увидел, что я помогаю и защищаю его,
ему пришлось признать это.
Но только на бумаге.
Вслух или лицом к лицу он мне об этом не говорил.
Вот.
«Дитя мое, с каждым днем я восхищаюсь тобой всё больше.
Ты проявила упорство в стремлении вперед
и твердость в желании достичь своих целей.
Могу однозначно сказать, что ты обладаешь набором качеств,
необходимых в профессии.
Это очень опасная, но интересная работа,
которая призвана служить обществу.
Хотя общество может и не оценить наших жертв,
я молю Бога, чтобы он благословил тебя и наполнил тебя силой и смелостью.
Крепко тебя целую
и желаю всего хорошего…
…и чтобы ты достигла всех своих целей.
С восхищением, любовью и уважением, твой папа».
Только тогда он это признал.
Привет. Как ты?
А «привет»? Сразу за деньгами.
Хреновы монеты. Вечно хочешь меня надуть.
Раз, два, три, четыре, пять.
- Распишись за меня. - Распишусь словом «педик».
Здесь испытываешь весь спектр эмоций.
Плачешь.
Страдаешь.
Тебя благодарят, а через минуту уже называют сволочью.
Адреналин кипит, в других сферах он то есть, то нет,
а тут… ты чувствуешь адреналин в 6 утра, в 3, в 4 утра, в 10 вечера.
Я прыгал с крыш,
взбирался на них, чтобы отключить газ,
гонялся за жуликами,
меня сбивали с мотоцикла.
Всплеск адреналина такой сильный,
что перестаешь чувствовать, не можешь думать.
Меня зовут Хосе де Хесус Родригес Эрнандес.
Все зовут меня Монтойя.
II. МОНТОЙЯ
Я вырос в окрестностях Ла Лагунильи.
На улице Парагвай.
Это называют гетто, да?
В те времена нас наказывали мокрым поясом.
Или тапком.
Но я благодарен маме,
потому что, хотя район был суровым,
и у нас всех была… очень тяжелая жизнь,
поскольку мы росли без отца,
я всё же не сгнил на улице.
И не застрял в своем районе.
Не сидел на наркоте.
Не толкал ее.
Коп должен быть на чеку.
Я никогда не засыпал в патрульной машине
и не был застигнут врасплох, ведь на меня иногда нападали,
и думаю, именно поэтому я выжил.
Всегда был начеку.
Дважды я участвовал в перестрелке с бандитами на Эрмита и Тлалпан.
Мы проезжали мимо, когда они грабили банкомат.
Они тут же начали в нас стрелять.
Я был в шоке, когда услышал всё это,
я весь напрягся и услышал, как напарник кричит:
«Вали их!»
Мы выбежали прямо к…
Всё началось у магазина на перекрестке улиц Тлаплан и Эрмита.
Он сбежал.
А потом я почему-то оказался на крыше «Бургер Кинга».
Когда все закончилось, я был так взбудоражен,
что забыл, где оставил дробовик, и на мне не было жилета.
Напарник сказал мне: «Навалял же ты этому чуваку»
Этот выброс адреналина был что-то с чем-то.
Теряешь представление о времени.
А когда адреналин начинает снижаться,
говоришь себе: «Неужели я это всё сделал?»
- Сколько с меня? - Тридцать.
Тебе не нужен крем для загара, ты и так темный.
- Смотри не сгори. - Точно.
По сути, я стал полицейским
из-за моего брата.
Потому что он стал полицейским.
Помню, как он пришел домой,
он был в своей фуражке.
Или, может, в форме, и он давал мне ее.
Я был пацан, это меня впечатлило. Думал: «Ну и ну, чувак».
Брат всегда любил выглядеть на все сто.
Денди такой, понимаете?
Я во многом равнялся на брата.
Помню, как-то он патрулировал Тепито.
А потом заходил в гости.
Приходил с друзьями, в руках пулеметы.
Они работали в ОМОНе.
А потом он…
…приезжал на знаменитом «Субурбане»,
приходил с десятью другими офицерами.
Садились, кушали вместе с мамой.
Все были в форме, откладывали свои пулеметы к стене.
И они мне их показывали, конечно.
Учили их держать и всё такое.
Когда мы закончили Академию,
нас отправили работать в центр города.
Практически там, где я живу.
Где я рос, где провел детство.
Я попросил о переводе,
потому что это было тяжело.
Не потому что я знал соседей,
а потому что это очень опасный район.
Да и боялся, что со мной что-нибудь сделают.
Что, если задержу преступника,
грабителя или кого еще,
могут отомстить моей семье.
- Сюда нельзя. Отойдите туда. - Почему?
- Почему это? - Вам сюда нельзя.
- Офицер! - Приглядывайте за другом.
Ты нарываешься, твою мать.
Осторожно, подруга. Что такое?
Выпейте с нами, офицер.
Какого хрена тебе надо?
Вернитесь на ту сторону.
Мы оплачиваем твою хренову зарплату…
Хватит, придурок!
Те три яйца, которые ты жрешь на завтрак, – мои.
- Хватит! - Не слушайте его!
Нет туалета?
Да ладно тебе. Это всего лишь дерево, всё в порядке.
Здесь нельзя мочиться.
Выйдите туда.
- Пошел. - Ну же, идем.
Выходите.
Всё, шевелитесь.
Забирай его.
Ничего ему не сделаете?
- Не могу. - Не можете?
У него есть права.
Если бы мы были в США, ему бы уже…
Я живу в Майами.
За такие штучки…
- …лежал бы уже. - Верно. Мы живем в Мексике.
Я ехал на мотоцикле… Люблю свой мотоцикл.
Я уже был копом. Это было пару лет назад.
Я обернулся и спросил: «Эй, ты Рауль?»
«Да».
«Как дела? Помнишь, учились вместе в началке?
Запускали змеев на крышах и всё такое».
«Как ты?» «Нормально».
«Кем работаешь?»
Говорю: «Я полицейский.
Поступил на службу». А он мне:
«Так ты мусор».
Спрашиваю: «А ты?»
«Ну, ввязался в дело, всё пошло не так,
меня посадили, отсидел два года».
Имейте в виду, этот парень…
Иногда он защищал меня, а иногда я его.
И мы вместе играли на районе.
Смотрели, как копы гоняются за его друзьями-преступниками.
Представляете?
Забавно, в детстве мы на это смотрели, а теперь сами проходим через это.
Он выбрал жизнь преступника, а я – полицейского.
Что опять?
Забыл ключи!
Тереза!
Стой! Иди сюда!
«Напарник» –
это слово, которое мы сами ввели.
Дружба, которая формируется с этим человеком,
доверие к нему. Это больше, чем просто коллега,
ты начинаешь воспринимать его на личном уровне.
В какой-то момент…
…ты чувствуешь такую связь с коллегой,
что вы как-будто становитесь парой.
III. ТЕРЕЗА И МОНТОЙЯ
Как это началось?
Сейчас расскажу.
Есть кое-что…
…забавное во времени. Он уже давно работал в участке,
а я работала там три года.
- Хотя мы работали в одном месте… - Я тебя не видел.
…я его не видела.
Когда я увидела его в первый раз,
жутко не понравился. Казался прилизанным клоуном.
Вечно в себе, строил из себя не пойми кого. Кобель такой.
- И в моей голове… - Это ее мнение.
- Но это так. Думала, он клоун. - Прости, что хорошо выглядел.
Однажды мы попали в сцепку.
Поехали вместе на джипе.
Кстати, с нами было полно девушек,
которые понятия не имели о работе полиции.
Алонсо я об этом не говорил…
Короче, джип с девчонками.
Нет, мы ехали на митинг.
Ладно. Короче, я занялась организацией. Всё как всегда.
- Этот джентльмен одет с иголочки… - Она всех учит.
Они все за ним бегали. Одна поправляла волосы, и я сказала:
- Я этого не говорил. - «Что с вами?» Это я сказала.
А они продолжали. Я просто смотрела, ведь он выше по званию.
Он был главным, а я была на подхвате,
как его зам. Потому что девчонки были новичками.
И я смотрю на него и думаю:
«Этот тип не работает».
Весь день висел на телефоне
с одной девчонкой, с другой, занимался своими делами.
И девочки вокруг ничего не хотели делать.
Видит Бог, они думали, что с ними босс.
Предлагали ему еду, всё на свете. Я думаю: «Ладно».
Кстати, я весил на 15 кг меньше.
Нас отправили на рейд в Куаутепек.
И началось.
Я помню тот день, когда ты залезла в джип сзади.
Ты залезла, и…
…я увидел тебя в зеркале.
И ты смотрела на меня типа:
«М-м, сеньор!»
Ладно, вру.
Неправда.
После этого я сказала командиру: «Знаете, что?»
«Я заплачу, чтобы вы отправили меня с ним.
С этим офицером». «Да, без проблем».
Когда я жил со своим первым партнером,
я постоянно оставлял семью.
И в какой-то момент они ушли из дома.
Я начал жить один.
И это было
как возвращение в ад.
Потому что видишь комнату сына.
Всю… жизнь, которая у тебя была.
Всё напоминает об этом.
Понимаешь?
Напоминает.
Иногда я даже думал о том, чтобы покончить с собой.
Я не хотел идти к врачу,
потому что он решит, что я не в порядке.
После работы он шел в бар и быстро выпивал два-три литра пива.
У него был мотоцикл «Suzuki 1000».
Он ставил рядом бутылку, вытирал слезы…
А когда кончал вытирать, улетал стрелой.
Уносился на своем мотоцикле.
Коллеги говорили: «Этот дебил убьется».
«Этот дебил убьется».
У меня есть фотографии, где он один,
пьяный, со слезами на глазах,
а рядом – собака, похожая на человека.
Я спрашивала: «Зачем это ты?»
«Потому что я собака». «Кто тебе это сказал?», спрашиваю.
Тогда я не знала, что у него были проблемы,
связанные с разрывом с семьей.
Я тогда была с отцом Брэндона.
Он никогда не искал стабильную работу.
Никогда. Так что, пока сыну не исполнилось 12…
До 13 лет я заботилась о нем, оплачивала обучение и всё остальное.
В какой-то момент я сказала: «Всё, с меня хватит.
Всё кончено»
Наша личная жизнь казалась такой схожей,
когда мы с ним говорили об этом, что как-то он просто сказал:
«Мы ведь с тобой в одном дерьме.
У нас одинаковые проблемы.
Всё, что ты мне рассказываешь, я уже испытал.
Только я был главой семьи, а ты – мамой.
Ты работала на свою семью.
И я всё отдаю ради семьи».
Серьезно, два копа, которые должны были следить за порядком и защищать закон,
просто развалились на части и плакали из-за проблем в семье.
Она говорит, что влюбилась.
Так ведь? Всё началось с маленького подарка там,
шоколадки тут.
Подарки вроде этого, я всё еще его храню.
Письмо с надписью: «Привет, любовь моя. Доброе утро».
Она не знает,
что я сохранил этот подарок,
как и другие.
Мы заплатили, чтобы ездить в одной патрульной машине.
- Да, это был «810». - «P-810-S1».
И мы начали поддерживать друг друга.
Мы утешали друг друга. Говорила: «Не сдавайся, будь сильным».
Я учила его смирению и убедила начать читать.
Однажды я решил
зайти в магазин, расписаться в журнале.
Мы ехали, и я увидел мужчину с розами.
Говорю ему: «Продайте мне розу. Самую красивую».
И я говорю Терезе: «Выходи, распишись в "OXXO"».
Когда
она вернулась,
я уже положил розу между ее сиденьем и оружием.
И я говорю ей: «Спасибо за всё, пончик». Так ведь?
«Потому что ты выслушала меня и очень мне помогла, ясно?
Ты…
Ты вернула меня к жизни».
Я дала ему «Искусство войны» Сунь-Цзы.
И думаю, он поменял стратегию.
Он начал меньше пить, перестал шляться где попало.
Я сказала: «Теперь будешь решать сам. Никто не будет решать за тебя».
«Балуй себя. Если хочешь чего-то, съешь».
Натаскала его в юридических вопросах. Теперь он сам может дать совет.
Он многому у меня научился.
Я стала ласковой. Иногда я его ругаю.
Иногда я немного строга, но из-за меня он изменился.
Не знаю, когда он влюбился в меня,
но почти уверена, что теперь он меня любит.
Сукин ты сын!
Я тебя люблю.
Любишь меня?
Любишь?
Скажи, что любишь.
Секунду…
С тех пор было здорово патрулировать с ней вместе.
Мы заходили за сыром, арахисом.
- За едой. - За ужином.
- В «Ла Вига». - Начали жить вместе.
- Это было очень вовремя. - Гонялись за машинами.
Помнишь, как ты выбежала из машины, когда грабили «OXXO»?
«OXXO».
Я жму на газ, разворачиваюсь,
она выпрыгнула – и как побежит.
- Хотела попасть в «OXXO». - В «OXXO».
Что?
Вечно одно и то же. Я же прошу без лука.
- Всё равно уплетаешь. - Как горячо!
Пусть твои девочки тебя утешат.
Какие еще девочки?
Что за агрессия?
Мне нужна только ты.
Конечно. А как же кадетки?
Есть одна новая, она ничего, да?
- Новенькая. - Перестань.
- Козел хренов. Попить взять забыла. - Тише-тише.
Помогите!
Стоять, чувак!
- Что такое? - Погоди.
Это он. Чёрт. Стоять, козел!
Стой, засранец!
Подожди подкрепления!
F4 в 20 метрах от комбината.
Выскочила из тачки и как бешеная побежала за ним с оружием.
Готова была стрелять.
Я кричал ей: «Спятила?
- Вернись». - Кричал: «Не будь дурой!»
«На пулю нарвешься».
ВЫХОД
Ладно…
Сукин ты сын!
Стоять, говнюк!
Стоять!
Замри на месте! Стоять, козел!
Лицом вниз! Руки за спину!
Начальство поняло – командиры, инструкторы, –
что мы в отношениях.
Говорили: «Пошлите мне наших голубков.
Эта сирена не мигает красным и синим. Она мигает маленькими сердечками.
Перестали называть нас «Тереза и Монтойя».
Называли «любовным патрулем».
«Где любовный патруль? Идите сюда».
- И С-2, охрана. - «Идите сюда».
Все начали это повторять, так и родился «любовный патруль».
Тогда я обернулась, увидела полицейский джип
и поняла, что это начальство.
Что случилось?
Пришлось перенести генератор.
Секунду.
Ладно. Остановимся ненадолго.
В коридоре есть закуски.
Освободим комнату. Им нужно кое-что проверить.
- Можно в туалет? - Да, давай.
Ладно, теперь…
Если хочешь, своди Мартину поесть, пока проверяем.
Сколько это займет?
Десять-пятнадцать минут. Но есть закуски.
Если хочешь.
Ладно.
Хорошо. Выключай.
IV. АКТЕР ГОТОВИТСЯ
Посмотрим…
В МАРТЕ 2019 ГОДА АКТЕРЫ МОНИКА ДЕЛЬ КАРМЕН И РАУЛЬ БРИОНЕС
НАЧАЛИ ПОГРУЖАТЬСЯ В ЖИЗНЬ МЕКСИКАНСКИХ ПОЛИЦЕЙСКИХ
ОНИ ПРОВЕЛИ 101 ДЕНЬ В РАЗЛИЧНЫХ АКАДЕМИЯХ,
СОПРОВОЖДАЛИ ПОЛИЦЕЙСКИХ ВО ВРЕМЯ ИХ ЕЖЕДНЕВНЫХ ПАТРУЛЕЙ
И РЕПЕТИРОВАЛИ РОЛИ ОФИЦЕРОВ ТЕРЕЗЫ И МОНТОЙИ ДЛЯ ФИЛЬМА.
Рауль!
- Как дела? - Хорошо.
ИЗ-ЗА ОГРАНИЧЕНИЙ В АКАДЕМИЯХ
ИМ ПРИШЛОСЬ ФИКСИРОВАТЬ СВОЙ ОПЫТ НА ТЕЛЕФОНЫ.
Я так рада, что всё это началось,
что началось это приключение,
начался этот проект, родился этот персонаж.
Что началось творчество.
Мы едем в Полицейскую академию.
В машине сильно трясет.
И тут очень шумно.
Думаю,
никто в здравом уме…
…не хочет стать копом в Мехико.
Зачем?
Тут куча людей, студентов.
Не знаю, что еще сказать, сердце жутко колотится.
Сегодня был первый день учебы
в полицейском университете в Мехико.
Это неудивительно, но должна признать, что я была очень тронута тем,
что большинство людей,
которые посещают Академию, –
коренные жители с чертами лица, очень похожими на мои.
У нас было много уроков,
которые я и представить себе не могла.
У нас было уголовное право несовершеннолетних.
Была сердечно-легочная реанимация.
Была мастерская по оказанию первой помощи.
Полицейская самооборона и физкультура.
Говорили о том, как догонять вора, обращаться с трупом,
как остановить кого-то на дороге,
что делать, как отвезти в Министерство внутренних дел.
Да, полицейские. Я всегда их очень боялся.
Не думал, что они кого-то защищают.
Я вижу патрульную машину и не думаю:
«Они меня защитят». Я думаю: «Эти козлы меня отмутозят».
Не знаю, полиция – такое странное звено между властью и обществом.
Было тяжело. Я не знал, чего ожидать от сегодняшних процедур,
Даже, блин, не постригся.
Приперся с шевелюрой и бородой.
Без формы, в отличие от остальных,
с самого начала было: «Кто этот хрен?»
Сегодня нам досталось по самое не хочу
от… PR-24.
Верхний блок, блок на сильную и слабую стороны.
Средний блок, низкий блок.
Мы с Раулем немного говорили о том,
с чем для нас связан образ дубинки.
Для всех гражданских и протестующих.
Для тех из нас, кого подавляли.
Заходим в Эль-Пуэблито.
Это место внутри Академии,
симулятор деревни с домами и дорогами.
Мне кажется, что процесс обучения
похож на актерский,
потому что, хотя мы прорабатываем различные темы,
мы постоянно симулируем ситуации.
Симулируем конфликт.
Я только проснулся после дня в Академии.
Кроме того, я сильно повредил локоть.
Я не горжусь этим.
Я болтал с заместителем директора, и он мне сказал,
что, очевидно, многие студенты Академии
приходят туда из-за денег.
Они оказываются здесь по инерции. «Я здесь, потому что мне платят.
Хочу спать, потому что меня будят в пять утра.
Да, знаю, это важная информация,
но мне лень учиться».
Учеба в Академии длится всего полгода.
Не пойму, как за шесть месяцев можно узнать всё, что нужно,
чтобы быть хорошим копом?
Чтобы действовать правильно.
Чтобы не нарушать процедур.
И одновременно четко понимать закон и уметь во всём ему следовать.
И…
Можно ли за полгода убедить человека,
который до этого не был готов принять такое решение,
которого склонили к этому обстоятельства,
убедить, что он станет отличным полицейским, получит пистолет,
с помощью которого он может убить человека?
Что, если не будет проворным, он и сам может погибнуть?
Я вижу, что мои молодые коллеги…
Перед ними много информации
и мало возможностей ее переварить,
интерпретировать, анализировать.
Многие из них только что закончили старшие классы,
а некоторые – только среднюю школу.
Был парень, который дурачился,
не понял, о чём они спорили.
Я слышал их в коридоре по пути в столовую.
Парень говорил: «У меня денег больше, чем у всех вас, засранцы.
Посмотри мой счет. Я не хожу и не хнычу,
потому что не получил чек или платеж не прошел.
Глянь мой баланс, там больше, чем ты заработаешь за год».
А другой кричит: «Что ты тогда здесь забыл, идиот?
И все начали смеяться.
«Да, что ты тут делаешь?»
Потом мы пошли на урок плавания,
и это меня задело больше…
Задело за самое живое, потому что…
…Армандо, наш инструктор,
сказал нам прыгать с платформ
высотой три и семь метров
в воду, в бассейн.
Я полицейский, полицейский, за мной гонятся.
Я должен принять решение и прыгнуть в воду.
Неважно, как я упаду.
Похрен, холодная вода или нет.
У меня ноги трясутся.
Я не хочу, чтобы другие заметили, что я напуган до усрачки,
Я вижу их. Корчат каменные рожи, изображают смельчаков.
Я иду нырять, они подходят к краю,
и тут в них просыпается ребенок. Он напуган, пятится.
Ты пытаешься шутить с соседом.
«Ага, как страшно».
Да, блин, охренеть как страшно.
Наверху всё иначе. Не то же самое, надо смотреть вперед.
И вы не видите расстояние до воды,
сложно измерить удар.
Появляется чувство покинутости, головокружения,
думаешь: «Вот и всё».
Кажется, что проходит вечность, что ты никогда не долетишь до воды.
Вот каково быть полицейским.
Давайте коротко.
- Коротко? - Да, пожалуйста.
Хорошо.
В полицию записался?
В точку.
Одену форму.
Похож на копа?
Вроде того. Стрижка помогает,
но, чтобы быть копом…
Что нужно?
Кроме решительности
нужны еще два яйца.
В наши дни преступники совсем обалдели.
Вы доверяете полиции?
По-настоящему? Нет.
И властям не доверяю.
С этими новыми законами
вор выходит из тюрьмы быстрее, чем обычный гражданин.
Из-за законов?
Да. Из-за законов, которыми швыряются наши уважаемые депутаты.
Приходят и делают селфи,
чтобы доказать, что были на заседании.
Вас не донимала полиция?
К счастью, нет. В последнее время нет. Раньше донимала.
- За что? - За то, что ты я музыкант и цыган.
Рауль Брионес Кармона.
Дэвид Брэндон Рамирес Вега.
Робинсон Амадеус Домингес Росас.
Моника.
Густаво Кабальеро Лара.
Дэниель Фигероа Роча.
Руис Валенсия Карина.
Вега Луна Эрик Иван. Стажер полиции.
К вашим услугам.
Мне 32 года.
Двадцать два года.
Двадцать три.
Мне 21.
Сперва – из необходимости.
А во-вторых, я помню… Ну, мой отец тоже был полицейским.
Мне нравились его истории,
всё, что он мне рассказывал.
Так я понял, что хочу стать полицейским.
По воле судьбы я стала мамой в молодом возрасте,
так что я не могла… До сих пор у меня не было возможности.
Как и во всех профессиях, некоторые здесь просто тратят время,
другим по-настоящему нравится быть полицейскими.
Думаю, в обществе много проблем.
Мы живем в стране, где без конца убивают женщин.
Дело не в зарплате,
а в возможности помочь человеку.
Ты можешь его не знать. В этом долг офицера.
Рисковать ради незнакомца.
Я боюсь оставить семью,
если со мной что-то случится.
Но я думаю, что, придя сюда,
ты уже говоришь себе, что готова ко всему.
Старшие говорили нам, что страх – это тоже хорошо.
Поэтому
думаю, что
мы все боимся улиц, но мы всё равно это делаем.
ТАКТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ ЧЕСТЬ – ВЕРНОСТЬ
СМЕЛОСТЬ – ЧЕСТЬ – САМООТВЕРЖЕННОСТЬ
Теперь мы…
…в Полицейской академии в Сьюдад-Неза.
Тут другая динамика.
Думаю, занятия тут более индивидуальные.
Шаг вперед.
Раз!
Потому что здесь всего одна группа.
Раз!
Поэтому здесь мы чувствуем более прочную связь между собой.
Поворот, раз, поворот, раз!
Правый фланг, раз!
Вчера ночью перед сном я думала, что в этом месте
много ранимых людей,
которые притворяются самыми сильными, способными защитить себя.
Стоять! Полиция!
- Стоять! - Стоять! Полиция!
Стоять! Полиция! Стоять на месте!
Полиция! Стоять на месте!
…три, четыре, пять, шесть, семь, восемь.
Раз, два, три, подняли.
Они должны верить, что они полицейские.
Они должны верить, что эта форма для них.
Одно это уже оказывает большое давление.
Что после этого?
Они должны говорить с авторитетом.
Ха-ха-ха
Как мне смешно
Как мне смешно…
Бегать было тяжело.
Еще один кружок…
Большим взводом. Нас было 24.
Я даже думал о преступниках:
«Чёрт, они, наверное, над нами смеются,
бегаем тут,
кричим ерунду всякую.
Большинство из них жирные».
Мысли о таких издевках
позволили мне гордиться новой группой.
Потому что их дух сильно взлетел.
И я был очень доволен.
На изготовку.
Сосредоточьтесь на цели.
Меняйте цель!
Не спешите.
Пару сантиметров.
- По центру. - По центру!
Все…
Вуди говорил: «А потом их убивают на улице.
Эти кретины даже стволы не вытаскивают.
Их убивают, пока они пялятся в телефоны.
Убивают, потому что они не бдительны.
Потому что они тупые, они кретины.
Умирают без чести, без сопротивления.
Умирают без оружия в руках.
Умирают, потому что не бдительны, потому что кретины».
Не прикрепляйте к верхнему проводу.
Но…
Не к верхнему.
Но что есть, то есть.
Нет, тут у нас… Гляди, эта хреновина электронная.
Не забывайте про основы стрельбы.
Не забывайте дышать!
Сильнее.
Ладно.
Стой здесь.
Я только поправлю руку. Вот так!
Продолжай, вот так.
Хорошо. Теперь жми.
Жми сильно.
Вот так. Давай, продолжай!
Не останавливайся!
Давай! Ты справишься!
Ты сможешь!
Вдох, выдох.
- Дыши. - Вдох, выдох.
Соберись.
Вдох и выдох.
Еще раз!
Вдох, выдох.
Еще раз, Карина.
- Поднимай и целься! - Еще раз.
Стреляйте!
Вот так!
Еще раз!
Опусти руки!
Вдох!
Выдох!
Вдох!
- Выдох! Вверх! Целься! - Вот так…
Стреляй!
- Жми! - Сильнее, Арасели!
Ты справишься!
Какого хрена я согласился на всё это?
На кой хрен мне знать,
как живут полицейские?
Я не хочу быть копом.
Я не собираюсь притворяться, что всё это очень весело.
Может, эта хренова запись вообще не войдет в сраный фильм.
Какой на хрен смысл быть копом?
Что вы чувствуете, когда вас оскорбляют?
А когда сталкиваетесь с парнем за решеткой?
Когда кто-то сбегает?
Что чувствуете, когда вам суют под нос кучу денег?
И откуда всё это насилие?
В какой момент всё настолько вышло из-под контроля,
что Академии
так отчаялись, что начали набирать кадетов толпами?
На улицах вечно нехватка полиции.
Потому что их убивают.
Но я не стану полицейским.
Я не стану настоящим полицейским.
Меня никто не пристрелит.
Самое большее, скажут: «Мотор! Снято!»
И всё. Сяду, оттянусь, выпью кофе.
Вперед. Не волнуйся.
Мотор!
Доброе утро.
Секунду!
Спасибо.
Это здесь.
Мы не Супермены,
поэтому важно быть осторожными.
Нас всегда кто-то ждет дома.
Перекрещусь-ка я.
Десять-четыре на…
Удачи нам.
…серебряная машина, модель 2011 года.
С 81…
…второй, пятый-второй-четвертый.
- Все оборачиваются. - Думают, странно.
Думают, наверное:
«Прицепили им камеры, чтоб они вели себя как следует».
- Чтоб перестали воровать. - Мы и не воруем.
Это другое.
Командир, сообщаю. Мы на 110.
Пятая команда…
Что думаешь?
Нравится полиция?
Не знаю. Честно говоря, для меня это странный мир.
Да, это странный мир.
Честно говоря, я вас очень боялся.
Некоторых еще боюсь.
Людям было тяжело снова начать доверять полиции.
Ситуация ужасная.
В детстве я мыл патрульные машины в районе Куахимальпы.
Вот как.
- Познакомился с копами. - Стало любопытно.
Честно говоря,
они всегда были добры ко мне.
- Вежливы. - Ага.
- Это здорово. - Давали мне завтрак.
Хорошие чаевые оставляли.
С тех пор я воспринимал их как тех,
- кто хорошо ко мне относился. - Ясно.
Позже мое отношение к полиции
начало меняться.
Почему?
Я увидел, как плохо они справляются со своей работой,
как игнорируют преступников.
- Ага. - Я видел копа и не чувствовал…
- Доверие. - Именно.
Чувствовал страх.
- Мы все разные. - Каждый раз…
Это да.
Есть хорошие и плохие копы.
Как гражданские. Есть хорошие и плохие.
Кого только там нет.
Всем плевать, если умирает коп.
Но не смей убивать преступника, потом всю жизнь не отмоешься.
Весь район набросится, прежде чем его поймаешь.
Когда хочешь задержать.
Пусть это злостный преступник, но соседи, которые с ним дружат,
все выползают, пытаются его отобрать, а тебя отмутозить.
Или даже убить тебя. И кто будет жаловаться? Никто.
Ни СМИ,
ни правозащитники.
Никому нет дела до полицейского.
Раз уж ты сюда попала, ты не боишься,
что попадешь в перестрелку?
Спрашиваю, потому что кажется, что ты из хорошей семьи.
Будто ты и блюдце не разобьешь. Не знаю.
Серьезно.
Мне кажется, ты не из тех, кто становится хорошим копом.
Вот как?
Мне кажется,
особенно во время проверок,
я немного волнуюсь,
что я могу ошибиться или облажаться…
В чём именно?
Думаешь, тебя не будут уважать?
Хочешь сказать, что не чувствуешь презрения людей?
- Чувствую. - Так ведь?
Они плюют в тебя, бьют тебя.
Они постоянно тебя оскорбляют.
Офицеры на базу.
База…
- Сколько тебе? - Тринадцать.
Тринадцать?
Где твоя мама?
Ты ее сестра?
Где твой отец?
Это папа сломал ей ребра.
Почему? Почему он тебя ударил?
Девочка говорит, что ее мама продала ее каким-то мужчинам.
- Верно, милая? - Также говорит об изнасиловании.
Среди прочего.
Знаешь, зачем они послали за подкреплением?
Чтобы я отвезла их в интернат.
Не хотят здесь оставаться.
Всё, что ты мне рассказала, милая, расскажи им, чтобы они помогли тебе.
Ладно?
- Довезешь их? - Да.
- Да? - Отвезу.
Спасибо.
Да, милая.
Вы можете сказать себе, что здорово помогать людям,
но, если честно, в такой ситуации,
что вы чувствуете в глубине души?
Ну, агрессивные люди, которые кричат,
оскорбляют тебя и всё такое, если они видят твои слезы,
они подумают, что ты слаба. И они этим воспользуются.
Но ты должна быть сильной.
Я тоже так думаю.
Если я сейчас вижу
раненного или мертвого ребенка,
это подействует.
- Да. - Ужасное чувство.
Потому что думаешь о своей семье.
Меня зовут Хосе де Хесус Родригес Эрнандес.
Все зовут меня Монтойя –
в общественной жизни.
Однажды на Эрмита и Тлал… На Эрмита и Тлалпан
дважды я участвовал в перестрелке с бандитами.
Мы проезжали мимо, когда они грабили банкомат.
Иди сюда.
Скажи мне…
Кто я?
«Кто я?
Меня зовут Мария Тереза Эрнандес Каньяс.
В настоящее время я офицер полиции.
Я в полиции уже 17 лет».
«Сказала маме: "Надоело. Пойду в полицию"…
Сказала маме…
"Да ты спятила. Отец будет в ярости".
Сказала маме: "Надоело".
"Ты год ничего не делала".
«Сказала маме: "Надоело. Пойду в полицию".
"Да ты спятила. Отец будет в ярости".
"Пусть. Хочет, чтоб я работала, буду работать. Где – выберу сама"».
У меня не было детей, а многие коллеги были матери-одиночки.
Тогда я была одной из самых молодых. Меня называли «малышка».
Уверяю вас, из всех женщин-полицейских в Мехико
девяносто процентов – матери-одиночки.
Почти все.
Полицейские – как актеры. Мы можем держаться строго,
а можем – мягко.
Мы играем в реальности.
Мы не играем в рамках фантазии.
Надевая форму, берешь на себя большую ответственность.
И ты должен отдаваться этой роли на 100%. Об этом я и говорил.
Вся реальность меняется.
У нас тысяча лиц, так?
- «Я смотрела на него» - По ее словам.
«Но это так.
- Думала, он клоун». - Я хорошо выглядел.
«Однажды мы попали в сцепку.
Поехали вместе на джипе.
C нами было полно девушек,
которые понятия не имели о работе полиции».
Алонсо я об этом не говорил…
Говорили: «Пошлите мне наших голубков.
Эта сирена не мигает красным и синим. Она мигает маленькими сердечками».
Перестали называть нас «Тереза и Монтойя».
Называли «любовным патрулем».
- Что? - Погоди.
- Что, больно? - Нет.
V. КОНЕЦ ЛЮБОВНОГО ПАТРУЛЯ
Приятного.
Еще не наелась, пончик?
Ничего холоднее не было. Посмотрим.
Твою ж мать.
Сказал этому парню – если он снова это выкинет,
я надеру ему задницу.
…серебряный грузовик с маркировкой…
Жди здесь.
Сколько нужно народу, чтоб убрать пару мотоциклов?
…тонированные стекла…
Хорошо.
Убью, если съешь мороженое.
Посмотрите, какие удары наносит чемпионка.
Ей сильно досталось.
Целила в лицо, а потом попыталась провернуть захват.
Ей сильно досталось.
Добрый вечер, офицер.
Добрый вечер, сэр.
Меня зовут Мария Тереза Эрнандес, я второй офицер в секторе Коапа.
- Чем могу помочь? - Что тут происходит?
Вы о чём?
Вы перегородили улицу.
Я скажу им перепарковаться. Без проблем.
Сэр, я звоню в департамент транспорта, чтобы увезти мотоциклы
и оформить штраф.
- Вы нас не слушали. - Что такое?
- Ничего. - Добрый вечер.
- Что такое? - Как дела?
Хорошо, спасибо. Шеф Руэда знает, что мы собираемся всем клубом,
с нами никогда не бывает проблем.
Что вы пишете?
Я записываю номера…
- Почему? - Потому что вас не первый раз просят.
Никогда не слышал жалоб.
Мы патрулируем этот участок,
и в прошлом вас уже просили…
- Жалоб не было! - Это не первый раз.
Ни разу не слышал… Дайте скажу!
До сегодняшнего дня не было жалоб, какое совпадение.
Видно, вам просто нужны деньги.
- Мы не впервые вас просим. - Она просила денег?
Нет, я как раз сказал ей…
- Нет, скажи, просила ли она денег. - Нет, я говорил ей…
Нет. Где твои яйца? Она просила денег?
Да, она просила денег.
Вот как.
Думаете, мы идиоты? Ошибаетесь.
- Знаешь, кто я? - Нет, сэр.
Я депутат, ясно?
Тебе плевать, что я депутат, хренова наемница?
- Это мы еще посмотрим. - Не надо…
Не смей мне угрожать и повышать голос!
С тобой говорю, не отворачивайся.
Хренова индианка!
- Я тебя в такое дерьмо посажу. - Офицер.
Зачем вы всё усложняете?
…медика в Чапарриту и Корридо дель Норте…
…тут женщина лежит на тротуаре…
С-4 на базу.
Спасибо, что приехали.
- Простите, что беспокою. - Ничего.
Депутат. Большая шишка.
Тогда я обернулась, увидела полицейский джип
и поняла, что это начальство.
Он идет говорить с шефом.
Говорит: «Вы не обучили девушку? Не знает, как обращаться к людям?»
Я говорю ему: «Добрый вечер, шеф».
«Не говори со мной так!
Ты вымогаешь деньги у этого мужчины и у заведения.
Тебя поймали на камеру с деньгами».
Говорю: «Если ли бы я попала на камеру, мы бы не разговаривали.
Давайте по протоколу. Пусть меня обвинят в вымогательстве –
а там посмотрим».
Наша смена закончилась, и мы поехали…
Мы сели в машину и направились в участок,
и на входе наши коллеги из охраны говорят:
«Что вы натворили, придурки?» Мы были в шоке.
«Теперь пеняйте на себя». Все уже знали о нашей истории.
Кто ты?
- Кто я? - Да, кто ты?
Меня зовут Мария Тереза Эрнандес Каньяс.
В настоящее время я офицер полиции.
Я в полиции уже 17 лет,
и… что еще сказать?
- Сколько тебе лет? - Тридцать четыре.
Мне 34 года.
Скажи мне, что последовало…
Каковы были последствия инцидента с мотоциклами?
Последствия – те проблемы, которые мы не решили до сих пор.
Кроме того, они забрали нашу патрульную машину.
Это несправедливо.
Мы выполняли свою работу,
и так они нам отплатили.
Но кроме этой расплаты, как я уже говорила,
я чувствовала себя обманутой.
Как тебя зовут? Ты не представился.
Хосе де Хесус Родригес Эрнандес.
Но все зовут меня Монтойя – в общественной жизни.
Так и закончился «любовный патруль»?
Да, можно и так сказать.
Но это ведь не просто любовный патруль, мы выполняли свою работу.
Но они начали…
…сильно на нас давить.
Мстили нам.
Монтойю они отправили больше месяца охранять
Периферико и Сан-Антонио.
За мостом. Там не происходило ничего.
Терезу они даже пытались отстранить.
Они угрожали ей и доставали ее в министерстве,
пытались заставить ее уволиться.
Начался настоящий ад, Алонсо.
Отправили меня за четыре коммуны от прошлого места работы,
и поставили стоять стоймя на улице, где вообще никакого криминала не было.
Не было туалета, есть было нечего.
Мы пришли к командиру и сказали:
«Зачем это всё? Вы забрали нашу машину, заставляете стоять на улице.
Сколько это терпеть?»
Говорит: «Я не при чём. Приказ сверху. Пока не сломаетесь».
Так он и сказал.
«Тебя я поменяю, но она там простоит, пока не сломается».
Я сказал: «Сломаешь ее, будешь иметь дело со мной.
Если начальство не слушает, придется искать другие решения».
Полицейский уязвим во многих смыслах.
Нам ничего не гарантировано.
Ни защита командования, ни защита общества.
Как я уже говорил, иногда мне стыдно признаваться,
что я полицейский.
Из-за страха того,
как с тобой могут обойтись.
Поэтому я говорю жене и многим коллегам,
что меня достала полиция.
Вы просто жертвы?
Поехали.
Хороший вопрос.
Мы приспособленцы.
Мы идиоты.
Полицию обвиняют в коррупции.
Обвиняют,
говоря, что полицейский часто…
…злоупотребляет властью.
Но они не задумываются, почему мы это делаем.
Некоторые коллеги говорят:
«Знаешь, что? Не буду это делать, а то еще огребу проблем.
Зачем? Мне проблемы не нужны. Не люблю я, когда мне дают деньги.
Не люблю я вымогать».
Но многие это делают. Они вымогают, мы вымогаем,
или просим денег
время от времени.
Потому что, в конце концов, коррупцию не остановить.
Кому это выгодно? Думаю, всем.
Начиная с граждан – и до офицеров и начальников.
Почему? Потому что, когда человек проезжает на красный
или делает что-нибудь еще, наказуемое по закону,
или когда его задержали,
иногда, чтобы не попасть в гражданский суд…
Тут-то всё и начинается.
Офицеру не надо и просить: человек сам знает, что виноват,
и сам сует тебе деньги.
Если с начала смены вы уже знаете о своих потребностях,
вы говорите себе: «Это мой шанс».
Эти две вещи взаимосвязаны: если человек дает мне деньги,
я передаю часть начальнику участка, он – командиру и так далее.
Все потребности полиции удовлетворены.
ПОЛИЦИЯ – КАДЕТ
Мне нужно как минимум 400 песо в день,
чтобы идти на работу.
Десять песо идут оружейнику.
Почему? Потому что, если я хочу, чтобы жилет,
в котором мы выходим на улицу, был «чистым»,
надо заплатить, иначе я получу изношенный.
Если хочешь хороший пистолет… Лично я предпочитаю «Пьетро Беретта»,
это еще десять песо.
А сколько будет десять песо в день каждые 15 дней?
Если хочешь патрульную машину, заплати управляющему патрульными.
Выучите уже свои реплики.
Раз в две недели, после уплаты налогов, я получаю 1 100 песо.
Попробуй прокормить на это семью.
Платить за еду, за транспорт.
За всё необходимое.
Я бы всё отдал,
чтобы работать, как раньше.
Просыпаться и радоваться новому рабочему дню.
Хотеть…
Хотеть помочь.
Мне жаль, что я полицейский.
Карьера в полиции не оправдала моих ожиданий.
Если мне платят независимо от того, работаю я или нет,
зачем стараться? Такова страшная правда.
После дня на работе, которую я начал делать из любви,
любви к правосудию,
меня заставляют
думать, что это бесполезно.
Могу сказать, что в последние 17 лет лучше всего мне было в Академии.
Учеба там – такой прекрасный, насыщенный опыт.
Мне так нравилось маршировать,
в пять утра идти на военную подготовку.
Порой я делала вдох и поднимала глаза, такая счастливая.
На горизонте были одни холмы – и ничего больше.
И иногда мне хотелось плакать –
не от грусти, а от радости. Я говорила: «Как же хорошо».
На сессии последним экзаменом был тест на решительность.
Коллеги из моей команды говорили:
«Ты уже сдала экзамены по физподготовке,
остался только тест на решительность».
Я говорю: «Не буду я прыгать. Я не умею плавать».
Тебя привязывают тонкой веревкой и говорят: «Прыгай».
Главное тут – решительность.
Плавать не нужно, нужно показать решительность.
«Упадешь в воду – мы тебя вытащим».
Но это была ложь: они ждали, когда ты начнешь захлебываться,
и тогда вытаскивали.
Давай!
Когда поднялась, начала растирать себя, тело дрожало.
Мне было страшно.
Как только страх и тревога стихли,
я была рада, я подумала: «Ну вот, прыгнула».
Я пришла домой и сказала: «Я прыгнула с мостика!» Они не верили.
«Как?» Я показал им ушибы и всё такое,
но мне было очень приятно, что я это сделала.
Мы не отчаиваемся.
Я сказала: «Я позабочусь о тебе, а ты – обо мне».
И не проходит и дня, чтоб я не сказала, что люблю и обожаю его.
Он мне: «Я чувствую». А я ему: «Всё равно хочу сказать».
А как иначе?
Мы еще вместе. Думаем, уйти ли нам,
ждем, что сделает начальство, думаем, как быть дальше.
Мы ведь совсем одни.
А как иначе?
ЗИМОЙ 2019 ГОДА ТЕРЕЗА И МОНТОЙЯ
УВОЛИЛИСЬ ИЗ ПОЛИЦИИ МЕХИКО.
Перевод субтитров: Даниил Лебедев