Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
НАДЕЖДА НА ГОРИЗОНТЕ
У каждого из них есть задумки, планы… Стремятся уехать, сбежать,
осуществить все свои мечты.
Чаще всего это совсем молодые ребята, что очень печально.
Раньше это касалось только 30-35-летних мужчин и женщин,
но сейчас на это путешествие решаются и дети от 4 до 17 лет.
И это великая трагедия для всей Эритреи…
ДОКТОР АЛЬГАНЕШ ФЕССАХА
…да и для всех остальных стран. Ведь у нас опускаются руки.
Больше просто не знаем, за что браться, что нам делать.
Эфиопия всегда была прибежищем мигрантов.
В этой колыбели человечества
обнаружили первый скелет австралопитека.
И сейчас наша страна – центр христианства во всей Африке.
ЕПИСКОП МУЗИ ГЕБРЕГИОРГИС
Диакон Филипп крестил вельможу, евнуха королевы Эфиопии,
в 37 году нашей эры.
Когда нет мира в своей стране, люди пытаются бежать
туда, где наконец смогут обрести покой.
На данный момент в Эфиопии…
находятся где-то 700 000 беженцев, мигрантов.
Бежали сюда, к нам, из Эритреи, из Южного Судана,
из Сомали и разных других стран, граничащих с Эфиопией.
А мы, эфиопы, всегда были весьма гостеприимным народом.
ПУТЕШЕСТВИЕ В ЛАГЕРЬ БЕЖЕНЦЕВ МАЙ-АЙНИ
Вот здесь основной въезд в Май-Айни,
это уже второй лагерь беженцев, здесь находятся 11 500 человек.
Нам удалось реализовать множество проектов именно в этом лагере.
Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев
присылает по 15 килограммов пшеницы, иногда масло, соль, сахар, но редко.
Чтобы адаптироваться к новой среде, люди открывают небольшие заведения,
например рестораны, крошечные кафе.
Все 11 800 беженцев, живущих здесь, – эритрейцы.
Этот лагерь – полностью эритрейский.
В Эфиопии всего пять лагерей беженцев из Эритреи.
Первый – Шимелба,
второй – Май-Айни, третий – Май-Цабри,
четвертый – Хисатц, пятый – Эндабагуна.
Именно в Эндабагуна распределяют детей.
Беженцев, прибывших сюда…
по другим лагерям, по остальным из «пятерки».
Люди могут жить в лагерях по пять-семь лет.
Всё зависит от того, когда они будут готовы к переселению в третью страну.
Когда до них доходит очередь – они уезжают.
Они были вынуждены оставить свою семью, своих родителей,
жен, мужей, детей…
Вынуждены оставлять всё позади, саму историю своей жизни.
Именно здесь агентство ООН по делам беженцев вывешивает
всю информация по переселению.
Люди приходят сюда, читают объявления
и узнают, поступило ли им официальное приглашение из офиса УВКБ ООН.
Взгляните, эти 50 домов мы построили для женщин, находящихся в опасности.
Даже когда они оказались в лагере, их продолжали пытать, насиловать.
Вот мы и построили эти дома.
Там, наверху, православный храм.
Чуть дальше – католическая церковь,
пройдем еще немного – увидим мечеть.
Я и сама жила тут года два-три.
Здесь находятся комнаты.
А это наши кровати из бетона, кирпича и терракоты.
Спать на них неудобно, спина потом весь день болит!
А там вот – туалет.
Именно тут я и нашла себе приют
года на три-четыре, если не ошибаюсь.
Вот штаб-квартира Ассоциации Ганди в лагере Май-Айни.
Сейчас выгружают еду для детей.
Всего в лагере более 850 малышей в возрасте от трех до восьми лет.
Готовим им еду на весь день.
Даем им обед с собой, чтобы смогли в школе поесть,
а сейчас будем готовить для дошкольников.
У многих детей есть родители, некоторые – сироты.
У кого-то есть бабушки, другие родственники.
Все они – несовершеннолетние, малыши. Есть среди них и беспризорники.
Наша организация работает здесь уже больше десяти лет.
ПУТЕШЕСТВИЕ В ЭНДАБАГУНА ЦЕНТР ПРИЕМА БЕЖЕНЦЕВ
Вот они, беженцы, которые только прибыли.
У них нет ничего, никаких вещей… Взгляните на них, как напуганы.
Они были вынуждены проделать огромный путь за три с половиной дня,
чтобы добраться до границы, пересечь ее и попасть сюда.
Самому младшенькому всего семь месяцев.
Старшему – четыре года.
Детям от семи месяцев до четырех лет.
И даже по лицам видно, как они устали, измученные малыши.
Но есть в их глазах и проблеск надежды,
верят, что именно здесь им помогут,
поймут всё то, через что им пришлось пройти.
Тебе 12 лет, да?
Одиннадцать.
И тебе тоже.
А этому мальчику 14.
Им пришлось бежать, чтобы их не забрали в армию.
Прибыли сюда одни, без родителей.
Бежали в одиночку.
Сказал, что большинство ребят даже не знают, где их родители.
Говорит, что родные видели, как он убегал.
Но не знают, где они сейчас.
Эти дети измучены, они устали,
ведь целых два дня почти ничего не ели и не пили.
Этому малышу шесть лет,
и он тоже бежал в одиночку.
Как и почти все ребята здесь.
Рассказал, что когда бежал,
об этом узнали родители, им сообщили местные фермеры,
и они даже пытались его догнать.
Так что он целую неделю был вынужден скрываться
и медленно продвигаться к границе, незаметно, в одиночку,
чтобы его не нашли фермеры,
которые вернули бы его домой или сдали бы полиции,
где его бы, разумеется, избили бы до полусмерти.
Покалечили бы малыша…
И я спросила его: «А как же родители? Узнают, где ты находишься?»
Он мне ответил: «Уверен, что военные и фермеры
сообщат моим близким, что я добрался до границы и пересек ее».
Тут все говорят, как сильно хотят учиться.
ПУТЕШЕСТВИЕ В ЛАГЕРЬ ДЕТЕЙ-СИРОТ, БЕСПРИЗОРНИКОВ
Всего в этих пяти лагерях находятся…
В одном где-то 7000 человек, во всех остальных по 12 000-13 000.
И самая печальная тенденция, которую стала замечать в последнее время…
А я работаю здесь, в Эфиопии, вот уже почти 17 лет.
Помогаю людям в лагерях для беженцев.
Но никогда не видела, чтобы дети бежали в одиночку.
А за последние три года увидела множество малышей
в возрасте от четырех до 17 лет.
Они всё бегут и бегут…
А кто же тогда остался в самой Эритрее?
На днях познакомилась с четырехлетней малышкой,
ее зовут Дахаб.
И она сказала мне…
Схватила меня за край платья и спросила:
«А вы не видели мою маму?»
И я говорю: «Не видела».
И она смотрит так жалобно: «А сфоткайте меня и отправьте маме.
Чтобы она меня увидела и поскорее сюда приехала.
Я просто без нее даже заснуть не могу».
Четырехлетняя малышка…
Спрашиваю: «Как ты сюда попала?»
И она отвечает: «Шли к границе впятером. Я с двумя братьями.
Мама велела нам бежать вперед. Чтобы мы успели пересечь границу.
А она осталась там, с другими беженцами.
Нам удалось бежать, а ее арестовали».
Эта малышка просто искала свою маму…
Умоляла: «Пожалуйста, найдите маму!
Не могу заснуть…» Я ее спросила: «А куда хочешь?»
«Было бы здорово поехать в Европу». «А почему именно туда?»
«Потому что хочу учиться».
Четырехлетняя малышка…
И когда слышу, как такое говорит ребенок,
даже вздохнуть не могу, чувствую такое отчаяние…
Малыш сейчас покажет нам, где живет.
Так, раз, два, три…
Четыре? Тут живет четверо малышей, верно?
- Шесть… Семь, восемь… - Нас восемь!
Научился считать на итальянском в Асмаре, в Эритрее.
Эй!
Я и сама родилась в Эритрее.
Я – эритрейка. Родилась в Асмаре, в большой семье.
Отец нас очень любил, а мама – и того больше.
Именно они помогли мне усвоить
важные жизненные ценности, за что я очень благодарна им обоим.
Научили меня жертвенности, любви, состраданию…
А в этом мире нет ничего важнее любви.
В Асмаре начала учиться на факультете доуниверситетской подготовки.
Потом приехала в Италию, в Каттолике поступила в университет.
Выпустилась, затем отправилась в Индию
изучать аюрведу, аюрведическую медицину.
Устроилась на работу в крупнейшую международную корпорацию.
И однажды, во время поездки в Судан,
встретила пятерых детей.
Именно так я и начала этим заниматься.
Этим малышам было пять, шесть, семь лет, самому старшему – 13.
Увидела, как они сидят на земле,
и спросила: «А вы почему здесь?»
И они ничего не ответили, просто понурили головы,
проигнорировали мой вопрос, не проронили ни слова.
И я ушла. А завтра снова вернулась на то же место…
и опять увидела этих пятерых малышей.
Снова остановилась перед ними и спросила: «Я могу вам помочь?»
И самый старший ребенок, которому было лет 13, вдруг сказал:
«Нет, нам не нужна помощь».
И я спросила: «А как же вы тогда живете?
Есть семьи? Как вы здесь оказались?»
«Нет, мы бежали из Эритреи, потому что на наши дома сбрасывали бомбы».
Я спросила: «А вы родственники?»
Ответил: «Нет, мы встретились и познакомились уже здесь».
Спрашиваю: «Так как же живете?»
И самый старший, который отвечал за всех остальных,
сказал: «Не переживайте, буду попрошайничать, сколько придется,
но образование они точно получат».
И я спрашиваю: «Думаешь, у тебя получится?»
Отвечает: «Да, я всё смогу, ведь я им и отец, и мать.
У нас никого не осталось».
После этого разговора я решила помогать беженцам.
«У тебя и так есть всё, чего желаешь, еще и жалуешься?»
И вдруг видишь 13-летнего малыша,
который вдруг напоминает о жертвенности, любви,
которым учили еще родители,
и вдруг приходишь в себя, словно ото сна очнулся: «Проснись!»
Именно с того момента я и начала помогать этим и другим детям,
построили этим пяти малышам дом,
нам помогли служители ордена капуцинов.
Мы дали им образование,
и они до сих пор живут вместе.
Стали, кем и мечтали.
Один – стоматологом, другой – плотником,
а еще один – электриком.
Собрали вокруг себя настоящую семью,
помогают детям, попавшим в ту же ситуацию.
Именно тогда моя жизнь полностью изменилась.
Я последовала за своим народом, эритрейцами,
куда бы те ни направлялись:
на Синайский полуостров или в Египет,
в Судан или в Тунис,
а может, и в Ливию.
Впервые работала правозащитницей в Синае, когда…
Мне сказали, что многие эритрейцы
и африканцы вообще
находятся в египетских тюрьмах.
Повсюду: в Эль-Арише, в Рафахе, в секторе Газа.
На этих территориях было всего 15 тюрем.
И в заключении находились по крайней мере 300-400 африканцев.
И я спросила, могу ли я к ним попасть, очень хотела им помочь.
Полицейские позволили мне навестить их в тюрьмах,
так что я отправилась туда с монахиней, с сестрой Муной, она мне помогала.
Мы приносили им еду, одежду, лекарства.
А потом мы поняли: «Нужно как-то вытаскивать их отсюда».
Запросили разрешение у Эфиопии,
и правительство позволило нам
доставить их в Эфиопию в качестве беженцев.
Всё еще выдают разрешения на перевоз беженцев
сюда… в Эфиопию.
Потом их отправляют в лагеря беженцев,
чтобы, когда они наконец освободятся из тюрем,
смогли избавиться от болезней и страданий.
Таким образом мы освободили около 8500 человек.
Люди жертвовали деньги, помогали нам, ведь перелеты дорого стоили.
Мы – эритрейцы. Абсолютно все те, кто здесь.
Мы все. И мужчины, и женщины. Нас много!
Мы решились пересечь границу и бежать, отчаявшись
из-за беззакония, царящего в нашей стране!
В Эритрее простые люди – бесправны. У нас нет права голоса.
Поэтому многие оставляют дома, покидают свою родину.
И я благодарен вам за то, что вы так тепло приняли всех нас,
и именно вам я могу спокойно рассказать всё то, о чём молчали.
Мы, эритрейцы, прекрасно знакомы с законами нашей страны,
но стоит нам сказать что-то «не то», как нас вырывают с родных мест,
будто сорняки, и бросают в тюрьмы! Многие там гниют.
Наших молодых людей свезли в Саву
и избили до полусмерти.
Забрали их, даже не сообщив родителям.
И именно по этой причине
мы и были вынуждены бежать.
И мы не можем никак изменить ситуацию,
ведь никакой протест не повлияет на обстоятельства!
Так что люди просто решили бежать.
Мы никогда не крали и не совершали никаких преступлений!
Но нам пришлось покинуть родные края!
Когда приезжаем в соседние страны, в Сомали и Эфиопию,
нас спрашивают: «Чего не боролись?»
Начали бы – пролилось бы еще больше крови!
А одно кровопролитие всегда порождает другое. Таков закон!
Бегут старики,
потому что им не грозит призыв,
государство от них ничего не требует.
Но если бегут их дети,
например, в Судан или в Израиль,
правительство обращается к ним: «Или возвращаете детей,
или платите 50 000 накф».
А на такую сумму можно жить целых два года.
Да и откуда у них такие деньги?
Так что решают бежать.
Бросают всё и покидают родину.
Многие старики часто обращаются ко мне с одной просьбой:
«Альга, помоги нам вернуться. Вот бы хоть умереть дома…»
Сейчас расскажу вам историю того, как я сюда попала.
Сначала жила в Гаш-Барке,
в местечке под названием Энджехай.
Я отправилась туда, чтобы заниматься хозяйством.
А пока я была там, мои дети бежали из страны,
правительство обратилось с требованием выплатить штраф – 200 000 накф.
Из-за того, что дети бежали.
Я сказала, что мне нужно найти деньги.
Потом улетела, у меня был паспорт.
И бежала в Эфиопию?
Сначала прилетела в Кению, и уже затем приехала в Эфиопию.
Так я оказалась вдали и от своих детей,
даже не знаю, где они сейчас. Вечно в бегах.
Поэтому я и оказалась здесь. Я болею,
у меня диабет, высокое давление.
ПУТЕШЕСТВИЕ В ЛАГЕРЬ БЕЖЕНЦЕВ КУНАМА ШИМЕЛБА
Кунама – один из нило-сахарских народов.
Вот уже более полутора веков…
они живут у реки Цона.
ИЕЗЕКИИЛЬ ЧАНН, АНТРОПОЛОГ
У реки Мэрэб.
На протяжении всего времени, что живут тут,
занимались в основном ведением хозяйства, возделывали земли.
И тогда…
Они не были обязаны подчиняться каким-то государственным законам.
Не было никаких правителей, социальных институтов…
Жили, просто выполняя свой долг, честно работая.
Именно тогда у народа кунама была богатая и уникальная культура,
свои традиции и религия,
ее центральная фигура – божество Дунгун.
Я родился в 1990 году
на самом юге, в Мекеле.
Получил образование в провинции Гаш-Барка.
Учился в столице, в Барэнту.
А затем отслужил в армии. Всё как положено.
Поступил в колледж, начал изучать антропологию.
И… спустя два года выпустился.
А потом меня снова вернули в то место, где я и родился.
Именно тогда я почувствовал на себе
весь ужас дискриминации. Унижали и меня, и мой народ.
Страдаем, и у нас возникает множество проблем
из-за этой дискриминации.
В конце концов я решился бежать в страну, граничащую с Эритреей,
в Эфиопию.
Решив бежать из Эритреи,
сначала я нашел того, кто знал, как дойти
до границы.
Он согласился провести меня. Так что я решил бежать с ним.
Сначала он приехал в Барэнту,
забрал меня оттуда,
повел меня на север, в Шамбуко.
И вот, когда наступила полночь…
Одиннадцать часов.
Мы наконец решились подойти к границе.
Ведь мы были уже совсем близко,
когда наступила полночь.
А ранним утром я пересек границу, бежал к эфиопским военным.
А потом они отвезли меня в офис УВКБ ООН,
который находился в Эндабагуна.
Потом, уже из Эндабагуна, меня перевели туда, где нахожусь сейчас,
в лагерь Шимелба.
У нас был всего один шанс. Ведь нам могли задать роковой вопрос…
Если бы нас обнаружили эритрейские солдаты, спросили бы:
«Жить хочешь? Или всё-таки умереть?»
И тогда… Даже думать об этом страшно.
Тогда очень боялся за свою жизнь…
И за свою семью.
Даже за них.
Ведь если бы меня поймали, когда пересекал границу…
тогда бы в опасности оказалась и моя семья.
А всё из-за политики.
Из-за того, что наш народ притесняют.
Все мои чаяния и надежды –
совсем не о личном комфорте. Почти не думаю о себе.
Но очень хочу, чтобы у всего народа появилась возможность жить лучше!
В 615 году Мухаммед подвергался гонениям со стороны своего народа.
И в эти тяжелые времена, есть сведения,
что он предлагал своим последователям и ученикам бежать в Эфиопию,
где их бы принял справедливый правитель – эфиопский король.
Именно так ученики Мухаммеда оказались в Эфиопии в 615 году.
Их с радостью принял император, правивший в то время.
А те, кто их преследовал, добрались до Эфиопии,
чтобы продолжать гонения,
но правитель защитил людей.
Он задал им единственный вопрос:
«За что же гонятся за вами?»
И они ответили: «Мы поклонялись разным, многим богам,
были политеистами,
но Мухаммед сказал, что есть только один Бог.
Он научил нас молиться, поститься,
совершать земные поклоны, паломничества».
Император-христианин был поражен:
«Мы тоже молимся, тоже постимся.
У вас чудесная религия, и я обязан защитить вас!»
Это он и сделал, так что этот народ остался здесь.
Сейчас же…
в Эфиопию бегут не только мусульмане.
Всё же Синай, в котором торгуют людьми и наркотиками, –
это одно дело, а его государственные тюрьмы – немного другое.
У нас никогда не возникало с ними серьезных проблем.
Находили компромиссы с полицией, нам помогала иммиграционная служба,
а также правительство Эфиопии,
принимающее беженцев.
Нам удалось доставить сюда 8500-8700 человек.
Но есть еще и другая проблема, с которой всё куда сложнее, –
это торговля людьми.
Ведется торговля… Продавали рашайда, людей из Судана.
Затем их доставляли в Египет –
центр торговли людьми, органами.
Их продавали в пять этапов.
На первом этапе просили определенную сумму.
На втором – увеличивали ее. И на третьем – тоже.
И наконец, после пятого поднятия цены
требовали выкуп в размере 60 000 долларов.
Так что этих людей перепродавали пять раз…
И всё это время людей пытали.
Задавали мальчикам и девочкам один и тот же вопрос:
«Семья у тебя есть за границей, да?»
И говорили: «Не заплатят –
расплатишься сам. Почкой или роговицей.
Мы тебя убьем».
А ребята пугались и сразу же говорили:
«Да, у меня есть родные. Родители живут в Эритрее, но они бедняки!»
Просили номера телефонов.
Заставляли звонить своим семьям по спутниковому телефону,
а пока они говорили с родными – они продолжали их пытать.
Выливали на них расплавленные полиэтиленовые пакеты.
Дети кричали, а их родные слышали,
как их пропавшие малыши вопят: «Меня убивают, помогите мне!
Не знаю, что делать. Просят выкуп, 10 000 долларов».
Родители от отчаяния кричали в телефон, некоторые матери падали в обморок,
не могли больше слышать, как страдают их дети…
И они говорили похитителям: «Дайте нам время.
Неделю… Дней десять. Или 15…»
И похитители соглашались.
Не забывайте о том, что люди, которые находились в заложниках,
были закованы в цепи. Их руки и ноги – все в оковах.
И пока они ждали, когда родители переведут деньги,
родные повсюду их искали,
просили родственников им помочь.
В Эритрее нет семьи, не столкнувшейся с такой трагедией.
В Эритрее нет семьи, не наблюдавшей за тем, как их ребенок
умирает где-то в Средиземном море, или в пустыне Сахара,
или на Синайском полуострове.
Бежали к нам сюда и девушки, которых похищали в Эритрее,
в окрестностях Асмары,
они находились в рабстве, их привозили на продажу в Египет.
Похитители привозили их туда и…
И этих несчастных 16-17-летних девушек
насиловали по пять-шесть раз в день люди, которые их приобрели.
Представьте себе, что происходило с девушками, которых насиловали
каждый день… без перерыва.
Когда нам наконец удалось их спасти,
мы увидели перед собой живых трупов, эти девушки были травмированы
и физически, и морально.
Расскажу вам историю нашей Смреты.
Ее с подругой похитили, когда ей было всего 14 лет.
Затем…
Привезли ее на Синай.
Начали продавать ее то одному торговцу, то другому…
Попросили у семьи выкуп – 40 000, а у ее родных не было ни гроша.
Похитители сказали: «А нам плевать. Пусть платят, сколько смогут.
А иначе мы тебя… убьем.
Мы нашу работу выполнили, так что теперь ждем оплату.
Мы же тебя, девчонку, перекупили,
так что давай, пусть твои возвращают нам наши затраты».
И она ничего не понимала.
Когда ее касались, она падала в обморок.
Ее насиловали даже тогда, когда она находилась в таком состоянии.
Мы освободили эту девушку и привезли ее в Эфиопию.
И каждый раз, когда она…
У нее случается паническая атака каждый раз, когда к ней кто-то приближается.
Она просто не понимает… «Чего от меня хочет этот человек?»
И наши мальчики…
Кроме того, что малышей избивали до полусмерти,
их били… электрическим током.
Обливали водой, закрепляли на их тела электроды
и пускали ток.
И всё до тех пор, пока дети не теряли сознание.
Вот так их и пытали…
В этом плену находились…
Мы освободили 750 мальчиков и девочек.
Но сколько детей погибло, кого не успели спасти?
Знаете, сколько тел мы нашли в пустыне?
Сколько сваленных тел мы находили в пустынях
и отвозили в ближайший морг?
Множество мальчиков, девочек…
Порой я задаюсь таким вопросом:
«А ведь через пустыни Синая… проходили все пророки.
И на этих же территориях, именно здесь…
погибли около 10 000 африканцев.
Здесь пытали людей, их продавали на органы.
И никто не интересовался, где они, что с ними произошло.
Но здесь есть не только чудовища, но люди, готовые помочь.
За это хочу поблагодарить семью Шама Ахмеда.
Он – имам, молодой человек, слава богу, остался жив.
Был вынужден рисковать своей жизнью, как и я своей,
освобождая заключенных и заложников, которых видели впервые.
Когда мы пытались освободить людей в Ливии, меня избили.
И в Синае тоже.
Но это всё физические страдания. Не души, а тела.
А вот она пострадала…
Я поняла, что на душе появились глубочайшие раны…
…когда собирала тела…
мальчиков и девочек в пустыне.
У них не было лиц.
Их сжигали, чтобы было не определить личность.
Вот это было совершенно невыносимо… Невероятная трагедия.
То же отчаяние я почувствовала и на Лампедузе,
когда увидела все эти тела, могилы…
этих несчастных детей.
Когда их достали, они были похожи на крошечных ангелочков,
будто и не умирали вовсе…
Их родители погибли, лежали на дне морском…
А их трупы съели рыбы…
И видя всё это: кошмар, созданный человеческими руками,
всё это беззаконие, несправедливость…
задавалась одним вопросом:
«Больше ведь уже падать некуда, да? Куда уже страшнее?»
Хочу стать голосом тех, кто был его лишен.
Не знаю, удается ли… но я пытаюсь.
ПУТЕШЕСТВИЕ В ЭНДАБАГУНА ЦЕНТР ПРИЕМА БЕЖЕНЦЕВ
Она плохо себя чувствует.
Ей сегодня…
Испугалась, сказала: «Наши родные…
Кто там с нашими любимыми? Неужели они остались дома совсем одни?»
Хотя и вижу каждый день бесчисленное количество беженцев,
некоторым из которых даже удается бежать в Европу…
Я…
всё равно впадаю в отчаяние, смотря в их печальные глаза,
а они… всё еще видят надежду на далеком горизонте.
Надеюсь, что и я в будущем смогу научиться
такому отношению к жизни.
А также надеюсь вернуться в свою страну, чтобы помочь людям и там.
Несмотря на все страдания…
Они помогли мне взглянуть на мир своими глазами, увидеть надежду.
И теперь я верю в светлое будущее.
Перевод субтитров: Дарья Уманец