Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
NETFLIX ПРЕДСТАВЛЯЕТ
Что мы вообще тут делаем? Посмотри на нас.
Другие ютуберы отдыхают бесплатно в Алачаты и деньги за это получают.
А посмотри, что мы делаем.
Давай уже заканчивать.
А как же видео?
Ну, снимаем и заканчиваем.
Хорошо, я готов.
Давай не будем зря терять время.
Можем начинать, если готовы.
Я готова, если вы начинаете.
Хорошо.
Представьтесь, пожалуйста.
Где вы услышали?
- Что именно? - О моих выдающихся способностях.
- Это наша работа, мэм. - Хороший ответ.
Я тоже слушаю, когда говорят.
Вы действительно можете умножать четырехзначные числа в уме?
- Без бумаги и ручки? - Да, могу.
Не используя ничего, кроме тыльной стороны ладони.
- Не понял. - Неудивительно.
- Я уважаю людей вашего возраста… - Моего возраста?
А что не так с моим возрастом? Я слишком стара?
Знаете что? Зовите меня просто Гюльсерен.
Потому что это мое имя — Гюльсерен.
«Гюльсерен» означает «тот, кто кладет розы».
А «гюль» значит «роза».
Ее называют любимицей соловьев. Если вам о чём-то это говорит.
Г-жа Гюльсерен, нам бы закончить до вечера.
- Давайте начнем. - Ты так спешишь.
Нет, я не готова.
Я еще не показала вам свой альбом.
- Какой альбом? - Сейчас.
Где же это?
Я родилась в этом особняке.
Здесь я повстречала их впервые.
Кого?
Светлячков.
Осторожно.
ДЖЕЛЯЛЬ БАЯР ПУТЕШЕСТВУЕТ ПО СТРАНЕ
ТУРЦИЯ НА ПОРОГЕ ВСТУПЛЕНИЯ В НАТО
Седьмое ноября, среда. Вступление в НАТО приближается…
РАССЛЕДОВАНИЕ В СВЯЗИ С МЕМОРАНДУМОМ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
КОММУНИСТ ИЗ ИЗМИРА АРЕСТОВАН
Ты посмотри, одни арабские станции.
Еще одна.
Нравится вам продавать всю свою нефть империалистам?
Ничего, это вам еще аукнется.
Еще одна.
Может, на длинной волне…
Привет.
Ау!
- Привет! - Привет.
Оставь ты это радио. Что ты ищешь?
Новости.
Он сказал «Сталин», ты слышал? Везет же кому-то.
Этот диктор явно видел Сталина своими глазами.
Сомневаюсь. Думаю, все, кто его видели, мертвы.
В смысле?
Зачем ты это слушаешь? Ты псих? Ты знаешь русский?
Это станция СССР, Назиф.
И что?
Чем слушать враки по-турецки, лучше я буду слушать правду по-русски.
Откуда ты знаешь, что русская версия — правда?
Ты спятил? Аллах, помоги.
Почему мой брат — самый глупый человек на Земле?
Чем наша семья заслужила это?
Назиф, я правда не хочу спорить с тобой.
Можем спорить по-русски, если хочешь.
Ты всё равно никакой язык не понимаешь.
…Товарищ-овский…
Да.
Слушай сюда! Хватит этого коммунизма!
Не так громко! Здесь везде уши.
Мне плевать.
Я поддерживаю Народную партию, поэтому могу кричать.
- Брат. - Слушайте все! Здесь живет коммуняка!
Хватит. Прекрати.
- Хватит. - Коммуняка!
- Это не тема для шуток. - Ах ты ж…
- Чтоб тебя! - Обалдеть.
Ладно, закрыли тему.
Нам что, податься в пролетарии? Делать больше нечего?
Твои предложения? Продавать маслины?
Ты работаешь впустую.
Это ты так думаешь. У маслин много перспектив.
- Неужто? - Да, они долго хранятся.
Не портятся.
Сейчас время пищевой промышленности.
Люди голодны.
Скажи спасибо Исмету-паше.
Неблагодарный.
Если бы не он, ты был бы мертв, а не голоден.
Если бы он не избежал войны, ты был бы на фронте.
- То есть люди будут есть маслины? - Будут.
Бизнес любит смелых, Хазым.
- Ты уже это про сахар говорил. - Именно.
Если бы Кюршат по-идиотски не бросил товар,
чтобы побежать в мечеть…
И если бы не пошел дождь…
И если бы сахар не растаял…
- Щас как дам! - Ладно, забыли.
- Хазым! - Иззет?
Хазым, слушай сюда.
Привет, Назиф.
Похоже, Иджляль сегодня родит.
У нее схватки. Хазым, позови акушерку, г-жу Сюрме.
- Не могу, у меня встреча. - Какая встреча?
А ты как думаешь?
- Он явно опять что-то задумал. - Ты ничего не понимаешь.
Она скоро родит. Позови акушерку.
Ну и что?
В странах третьего мира все рожают.
Хазым, позови акушерку.
Потом иди куда хочешь.
Не могу, у меня встреча.
Ас-саляму алейкум, народ.
Здрасти.
«Здрасти»? Как это понимать?
Я к нему с приветствием Аллаха, а он: «Здрасти».
- Твоя сестра рожает. - Да?
Чудо божье, которое нам, смертным, не дано понять.
Он дает жизнь крошечному семени.
Хватит. Она всего лишь рожает.
Передайте ему,
что я никогда не говорил с ним и никогда не заговорю больше.
Аллах, помоги.
Говоришь всем, что ты атеист, а сам просишь помощи у Аллаха.
Она рожает, кто-то должен позвать акушерку.
Это схватки.
Ну же, сходите за ней!
- Ты иди. - А почему не ты?
- У меня встреча. - Сходите уже.
- Иди! - Кюршат, иди за акушеркой.
Хазым, а ты иди к чёрту.
- Давай. - Просто иди.
Воняешь, как правоверный.
- Пил одеколон, что ли? - Хватит.
- Ты аморальный тип. Безбожник. - Хорош уже бормотать.
Хазым Бирёз?
Это я.
Пройдемте с нами.
- Отлично. - Обыщите дом.
- Хватит смотреть! - Я помогу вам.
Полиция устраивала обыски повсюду.
Клубы, организации… Они арестовали всех, кого смогли найти.
НОВАЯ ГЛАВА В ДЕЛЕ КОММУНИСТОВ
Я родилась в одну из таких ночей.
По словам тети Иззет, именно тогда впервые появились светлячки.
Вы видели светлячков?
Нет.
И не могли. Они не выдают себя.
Не каждый может их увидеть.
Не понимаю.
Тогда вам повезло.
Иначе вы были бы очень одиноки.
Успели?
- Мы что, опоздали? - Нет, входите.
Скорее.
С тобой всё будет хорошо.
Всё хорошо, дорогая. Успокойся.
- Давай, дыши. - Дыши.
Мы так долго ждали этот день, милая.
Уже почти всё.
Это первое фото нашей маленькой семьи.
Внимание.
Готово.
Теперь у моей дочурки есть фото. Да, милая?
Хорошо, Назиф-бей. Когда вы заплатите?
Господи… Зачем же так прямо? Где твои манеры?
Вы месяцами не платите нам, Назиф-бей.
Я дал тебе мешок маслин.
Назиф!
Я же просила не упоминать маслины при мне.
Не разговаривай со мной так на людях.
Это было последнее фото.
Я не могу платить за жилье маслинами.
Тогда верни их, неблагодарный.
Хватит уже говорить о них.
Ты ушел с госслужбы и занялся нелепым делом!
Ты сводишь меня с ума!
Аллах, дай мне терпения.
Умоляю.
Если вы закончили свою бессмысленную фотосессию, я уложу ее.
Иди сюда, малышка.
Почему ты никогда не хочешь фотографироваться, Иззет?
А почему ты постоянно фотографируешься?
Я хочу, чтобы меня помнили.
А я не хочу.
Хватит вам уже.
Пойдемте.
И?
Что «и»?
Что дальше?
В каком смысле?
- Ты ведь банкрот! - Иджляль!
Конечно, нет. То есть…
Мы не совсем банкроты,
но ты ведь знаешь, что маслины…
Опять маслины. Ты сводишь меня с ума.
Как я могу говорить о маслинах, не произнося «маслины»?
Хватит, Назиф.
Есть один покупатель.
Он собирался выкупить все наши запасы.
И отвезти их на восток. В Эрзуруме дефицит маслин.
Нет такого места на Земле, где был бы дефицит маслин.
Ты не даешь мне объяснить.
Ты делаешь это специально, чтобы позлить меня.
- Серьезно! - Хватит, ты нас позоришь.
Это не я нас позорю.
И?
Назиф? Сестра?
- Ас-саляму алейкум. - Ва-алейкум ас-салям.
Бисмиллях…
Боже, ребенок же спит.
С возвращением.
- Где был? - Рассказать, где я сейчас?
Можно сказать, что я парю на высоте 30–35 сантиметров над землей.
Ты о чём? Он приходил?
Да, приходил.
И как только он пришел, он повел нас в путешествие за горизонт.
Горизонт? Ты о ком говоришь?
В нашу мечеть назначен новый имам.
Святой человек!
Он так вдохновляет. Слов не хватит описать.
Только подумай. Молитва закончилась, а все остались.
Просто открой магазин. Я спрашивал о покупателе.
Каком покупателе? Никто не купил ни одной маслины.
- То есть конец? - Именно.
- Посмотри на этот бардак. - Выноси их.
Я точно сойду с ума.
Привет, народ.
Это я.
Хазым?
Хазым! Как здорово, что ты вернулся.
С возвращением.
Слава Всевышнему.
- Иди сюда. - Брат!
- С возвращением. - Слава богу.
- Как ты? С возвращением. - Спасибо.
Рад, что ты вернулся.
Спасибо, Кюршат-бей.
Хазым, ты так похудел.
Тюрьма есть тюрьма. За идею приходится страдать.
Полгода в тюрьме, а всё такой же.
- Ты что-то сказал, Кюршат? - Нет.
Я просто молился.
- Хорошо. - Хватит.
Мой брат вышел из тюрьмы. Это надо отметить.
- Правильно? - Конечно.
Кюршат, сходи купи ракы и какой-нибудь закуски.
- Давай. - Что?
Ракы?
Я лучше выкопаю себе могилу и лягу в нее, Назиф.
Кюршат, не говори так.
- Почему это? - Ну, ты подумай.
Даже если ты выкопаешь могилу, кто-то должен тебя похоронить.
- Ради всего святого… - Сходи, это несложно.
Что случилось?
ПОЛИЦИЯ
Опять?
Хазым Бирёз?
Это я.
Офицер, ради бога, что происходит?
- Это ошибка. - Погодите.
В чём его обвиняют?
Пей свое ракы в тюрьме, безбожник.
- Офицер. - Погодите!
Это смешно.
Вы заговорили в полгода?
Не просто заговорила, я болтала без умолку.
А потом?
В два года я уже умела писать и читать.
А в три — научилась считать.
Хотела бы я родиться обычной глупой девчушкой,
но не сложилось.
А как шли дела в школе?
В этом возрасте люди такие злые.
Может, я была слишком заносчивая, не знаю.
Скажи мне, Гюльсерен,
как называется участок суши, окруженный морем с трех сторон?
Не знаю. Полиция бы сказала, что он «окружен».
Тихо!
Ладно.
Как называют участок суши, окруженный морем с четырех сторон?
Какой дерзкий ответ на этот раз придумаешь?
Зачем же дерзить. Его называют «остров», мэм.
Чего ты добиваешься?
Проверяешь меня на прочность?
Вовсе нет, мэм. Это вы продолжаете задавать вопросы.
Видите ли, учителя нас спрашивают о сумме углов треугольника.
А я хочу понять сумму внутренних страданий человека.
Ваших, например.
Вся школа знает, что ваш муж вам изменяет.
Вы тайно плачете в туалете на переменах.
Зачем вы издеваетесь над собой?
Не нужно.
Вы мучаете вопросами нас, потому что не можете допросить его.
Ты самая нахальная, самая высокомерная,
самая противная ученица, которую я когда-либо знала.
Ты ответишь за это перед комиссией. Ты заплатишь за мое унижение.
Ты…
Ты дьявол.
Дьявол!
Тихо!
Испорченные дети.
Я сказала, хватит смеяться!
Какую оценку вы мне поставите?
Мэм…
Войдите.
Сэр, вы меня вызывали?
- Входите, Назиф-бей. - Спасибо.
Присаживайтесь.
Милая.
Сэр.
Наши учителя — Муалла-ханым и Хуршит-бей.
Очень приятно.
Нам тоже скоро будет очень приятно.
Простите?
Директор объяснит, и вы вскоре всё поймете.
Простите, что прерываю.
Конечно, сэр.
Назиф-бей.
Я давно работаю, но сегодня — один из самых важных и особенных дней.
Думаю, как и у моих коллег.
Безусловно.
Что-то не так, сэр?
Видите ли, сэр, мы делаем самый большой вклад
в систему образования нашей страны.
Конечно, после великой реформы образования. Мы отчисляем вашу дочь.
- Браво, сэр. Отлично сказано. - Браво.
Минутку. Вы отчисляете ее? За что?
Вы слышите? Он еще спрашивает.
За что, спрашивает.
Сэр, ваша дочь — неуправляемая, непослушная бунтарка.
Ваша дочь… брюнетка!
- Ваша дочь… - Непочтительная! Нахалка!
Агрессивная язва!
Гюльсерен, это всё правда?
Что они сказали? Я не…
Я думала о своем.
Гюльсерен.
Пап, я не могу долго слушать серьезных людей.
Назиф-бей, пожалуйста, уходите.
Убирайтесь прочь из моего кабинета и школы.
Она не может нас слушать. Вы это слышали?
Да, сэр. Успокойтесь, пожалуйста.
Мне жаль, папа.
Я не откажусь от своей дочери из-за каких-то жалоб,
но так больше не может продолжаться, Гюльсерен.
Всегда будет кто-то, кто будет командовать тобой.
Начальник, учитель или даже муж.
Ты должна научиться молчать и не обращать внимание.
Давай купим мороженого, пап?
Отлично.
Ты хочешь отпраздновать отчисление мороженым?
Не нужно праздновать. Съедим его с сожалением.
- Ты сожалеешь? - Да.
- Насколько? - Очень сильно.
Тогда зачем нам мороженое?
Оно вкуснее, когда грустно, пап.
- Купим? - Да.
Ванильное.
Пожалуйста, ванильное.
А мне одно для грустных отцов.
Пожалуйста.
И ваше.
- Сколько? - Пол-лиры.
Спасибо.
Папа!
Когда твой отец — твой лучший друг, это большая удача.
Он был моим лучшим другом.
Это он купил мне мороженое, когда меня исключили из школы.
За наказания всегда отвечала мама.
Аллах послал тебя, чтобы наказать меня.
Негодяйка!
- Мама, нет! - Никто тебе уже не поможет.
Папа!
Она меня в могилу сведет! Как ты смеешь так дерзить учителям?
Доигралась? Исключили?
- Пусти меня. Я убью ее! - Лучше меня.
Дай мне ее убить. Я родила — я убью.
Ты подрываешь ее самооценку. Она уже девушка.
Какую самооценку?
- Она позорище! - Вдох-выдох.
- Не хочу! - Давай.
Кто это?
Несчастный человек, хотел на мне жениться.
Он бы не захотел, если бы знал, что с ним произойдет.
Что скажешь, Иджляль? Разве он не похож на принца?
Не знаю, Сюрме. Не уверена.
На принца? Он? По фотографии видно, что он идиот.
Не говори так.
Он из самой уважаемой семьи в Бейпазары.
Все знают фамилию Типияногуллары.
- Уважаемая семья, говоришь? - Конечно, они торговцы.
Его дед принес в Бейпазары первую вилку.
До этого они ели руками.
Значит, это их заслуга.
Они изобрели вилку.
Не говори так.
Они начали с вилок и в итоге разбогатели.
Построили большой бизнес.
Сначала вилки, потом сита и дуршлаги… Развернулись.
Значит, они продают кухонную утварь. Интересно.
Поздравляю, Иджляль. Тебе так повезло.
Отдаешь дочь замуж в богатую семью изобретателей.
Всё будет готово к выходным.
В эти выходные?
Они спешат, чтобы скорее вернуться домой.
Как быстро летит время.
Дети быстро растут. Она родилась на моих глазах.
Логично, Сюрме, ты же была акушеркой. Вот она и родилась на твоих глазах.
Значит, они заберут Гюльсерен в Бейпазары?
Похоже на то.
Тебе не избежать этого, Иджляль.
Они все покидают родительский дом, когда приходит время.
Чего она так радуется?
Можно подумать, что это у нее будет секс.
- Тихо! - А что?
Я дома.
Кого я вижу? Главная сплетница нашего района
и всеми любимая акушерка Сюрме.
Добро пожаловать, мэм. Можно вашу руку?
Она давно пришла? Просто хочу понять, когда она уйдет.
Замолчи!
Ладно, мам.
Какие последние сплетни, мэм?
Можно сначала я расскажу последние новости в районе?
По доброте душевной.
Ваша дочь показывала сиськи торговцу Абди.
- Что? - Не переживайте, мэм.
- Абди они очень понравились. - Что?
- Иначе зачем бы он их лапал? - Что?
Гюльсерен!
Потом они пошли в подвал, думаю, он решил увидеть всё остальное.
Господи!
Соседи, спасите!
- Мы потеряли честь! - Сюрме!
- Салиха! - Ваша честь сейчас в подвале.
Господи, Салиха!
О нет!
Дай чаю попью.
- Я убью тебя, Гюльсерен. Я вынуждена. - Нет, Иджляль.
А я-то при чём? Не я же сиськи показывала.
- Она еще и пререкается! Не защищай ее! - Замолчи!
- Хватит уже! - Успокойся!
Как ты смеешь так разговаривать?
Совсем с ума сошла?
Я всё выдумала, мам.
Просто чтобы спасти вас от нее.
Что? Это всё выдумка?
Не совсем.
Ее сиськи ему не понравились.
Что общего у Салихи и коровы?
- И что? - У обеих сиськи висят между ног.
Еще раз скажешь «сиськи» — надеру тебе задницу.
Это было здорово.
Ненавижу ее, она постоянно сплетничает.
Браво, Иззет.
Поддерживай и дальше эту наглую девчонку.
Ладно тебе.
Зачем тебе фонарик? Сейчас же день.
Я наконец поняла, как говорить со светлячками.
Тетушка, они всегда танцуют, когда я включаю фонарик.
Аллах, подари здравый смысл моей дочери.
Она говорит о светлячках с самого рождения.
Нельзя говорить со светлячками.
Что такого? Кто-то говорит с собаками, кто-то — с цветами.
А вы иногда говорите с Сюрме.
О чём вы вообще говорили?
Хороший вопрос.
Вопрос тебе.
Значит, точно обо мне.
О чём был разговор?
О чём была речь, мам?
Ни о чём.
- Она просто… - Она просто что?
Кое-кто просит твоей руки.
Моей руки?
Но зачем?
Зачем?
Чтобы взять тебя замуж.
В смысле?
То есть кто-то придет сюда
и скажет: «Простите, наш сын достиг половой зрелости,
но, к сожалению, ему не с кем спать.
Если вдруг у вас есть девушка…»
- Так всё будет? - Клянусь, моя дочь — ненормальная.
С ней даже не поговоришь.
Что? Разве это не смешно, мам?
Можно попросить у соседа соль или сахар,
но не дочку!
Гюльсерен, его семья очень состоятельная.
Они самая уважаемая семья в Саманпазары.
- Бейпазары. - Хорошо, в Бейпазары.
Это они первые привезли туда ложки и сита.
Сита?
- Или вилки? - И скоро изобретут дуршлаги.
Вы вообще себя слышите?
Они серьезно собираются сделать это?
Ты достигла совершеннолетия и должна выйти замуж.
Что скажешь?
Что тут сказать?
Семья приняла решение. Я должна принять его.
Правда? Ты серьезно, Гюльсерен?
Браво, Гюльсерен. Поздравляю!
Моя умница!
Мне нужно готовиться.
Браво.
Гюльсерен, ты серьезно?
Я всё улажу, тетя.
Я разберусь.
Они приехали. Вставай, Назиф.
Вставай скорее.
- Надень пиджак. - Хорошо.
Не спешите.
Не спешите!
Где она?
Ну, идемте, с богом.
Не спеши. Застегни пиджак.
Кого ищете?
Меня, наверное?
- Простите? - Это просто шутка. Неважно.
Добро пожаловать.
- Добрый вечер. - Добро пожаловать.
Добро пожаловать.
Добрый вечер.
Добро пожаловать, сынок.
Проходи, сынок.
Проходите.
Пожалуйста, присаживайтесь.
- Еще раз добро пожаловать. - Спасибо.
Майтап, ты видела комод?
Он потрясающий.
- Такой нелегко найти. - Правда?
Это тут?
Простите?
Комод. Из тутового дерева?
Точно не знаю.
Может, изучите его детальнее?
Рассмотрите прямо… тут?
Но недолго, а то вдруг это не тут.
- Гюльсерен! - И я тебя люблю, мама.
Давайте присядем.
- Давайте. - Присаживайтесь.
- Присаживайся, сынок. - Давайте я возьму.
- Я возьму их. - Иззет.
Дайте знать, если решите его продать. Он дорого стоит.
Конечно. Прошу.
Давай расскажем о себе, Кафур.
Сюрме наша старинная подруга.
Мы давно знакомы.
Мы как-то болтали,
и у нас зашел разговор о женитьбе нашего сына.
- Потом я… - Мы попросили ее помочь.
И спросили, где найти девушку.
Так как она акушерка, она точно знает, где найти хорошую.
Итак, мы сидели, обсуждали женитьбу нашего сына…
Простите, а у вашего сына есть имя?
Вы его называете «наш сын».
У него есть имя, или нам додумать?
Конечно, у него есть имя.
Меня зовут Сервет. Мое второе имя…
Мам, какое у меня второе имя?
- Бекир, милый. - Ты уверена?
Конечно, Бекир. Кому, как не мне, знать это.
Нет, не Бекир, мама. Оно начиналось на «М».
Правильно, пап?
Откуда мне знать? Я зову тебя Суат.
Да, это так.
Ну…
Кому нужны эти имена? Главное — это фамилия.
Видите ли, иностранцы всегда называют друг друга по фамилиям.
- Я прав, Гафур-бей? - Кафур-бей, сэр.
Как вас зовут?
- Назиф, сэр. - Точно!
- Что? - Мое второе имя Назиф.
Или как-то так.
Сынок, твое второе имя — Бекир.
Сколько стоит этот диван, Казым-бей?
- Назиф, сэр. - Значит, вы купили его задёшево.
Я не это спрашивал. Вот клоун.
Простите, сэр?
Если он стоил «Назиф», это недорого.
Сейчас бы он стоил не меньше, чем «Махмут».
Нет.
Вы назвали меня «Казым»,
и я поправил вас, Гавур-бей.
Кафур.
Это смешно, мам.
Это папино имя.
А я что сказала?
Может, хватит уже говорить про имена?
Достали.
- Кто такой Дост Али? - Мой муж.
Гюльсерен.
Вот так. Пожалуйста.
Вот так.
Доченька?
Какой глупый вопрос.
Папа, он не человек, он предмет мебели.
Комод, я бы сказала.
Мехтап-ханым, сколько стоил комод?
Не Мехтап, дорогая, Майтап.
Я знаю, ваше имя мне не понравилось, и я исправила его.
Гюльсерен, приготовь кофе для наших гостей.
Конечно. Я оставлю это здесь.
Давай перейдем к делу, Кафур-бей.
Хорошо, Майтап.
Отлично.
Итак, Рюстем-бей,
институт брака — это как институт бизнеса.
Слово «институт» даже пошло оттуда.
Если удачно инвестировать —
непременно получишь прибыль.
Но ты должен получить товар из надежного места.
Допустим, ты выбрал паршивую девку из дерьмовой семьи.
Что это значит? Ты проиграл! Я прав, сэр?
- Конечно. Да, милая? - О чём говорит этот болван?
Тише, Иззет.
И тогда у тебя останется товар без покупателя.
Что ты будешь с ним делать? Я прав, сэр?
Например, вот этот ковер…
Какой ковер!
Ты только посмотри на этот ковер!
Он что, персидский?
Да, это старинный персидский ковер. Он достался нам от дедушки моего мужа.
Ему подарил его султан Абдулазиз. Он был придворным зубочистом.
Кем он был?
Мы не любим об этом говорить…
Но у нас есть родственные связи с королевской семьей.
В те времена
когда у султана что-то застревало в зубах,
звали дедушку моего мужа.
Чтобы достать?
Именно.
Учитывая, сколько мяса съедал султан в те времена…
А вот и кофе.
- Милая. - Пожалуйста, сэр.
Спасибо.
Если нужно больше пенки,
могу плюнуть в него.
Она шутит.
- Пожалуйста. - Это шутка.
- Папочка. - Моя девочка.
Не обращайте внимание, что они зовут меня девочкой.
- Я уже женщина. - Милая.
Вот почему я ценю этих людей, папа.
Не каждая хорошая семья приняла бы к себе разведёнку.
- Разведёнку? - Что?
Они вам не сказали?
Я дважды была замужем.
Что ты такое говоришь, Гюльсерен?
Тайфун-бей, не слушайте её.
Это она просто волнуется.
Кафур-бей, мэм.
Простите, что прерываю.
Когда я вышла замуж во второй раз, я еще была с первым мужем.
Я сказала Салиху прямо:
«Салих, у нас с тобой медовый месяц,
но я всё еще люблю Бедри, давай позовем его, кровать большая».
А еще я любила позировать голой.
Я сказала ему пригласить Бедри, чтобы он сфотографировал нас.
Мам, не отключайся, сейчас самое интересное.
Я в ударе.
Итак, у нас медовый месяц.
Вдруг объявляется мой бывший, Фуат.
Итак, я замужем за Салихом,
всё еще люблю Бедри, но и к Фуату у меня тоже чувства.
Назиф, убей ее.
Вставай, Кафур.
Не принимайте это всерьез. Она шутит.
Какой скандал! Вставай, Сервет!
Подождите, прошу.
За что мне такой ребенок?
Не падай в обморок при гостях.
Извращенцы!
- Дочь… - Кстати, это никакой не тут.
Это обыкновенный дуб, Тезджан-бей.
Назиф, сэр.
Какой «Назиф»? Он не стоит даже «Шабана».
Хватит уже. Уходите.
- Вы не получите мою дочь. - Моего последнего парня звали Шабан!
- Замолчи! - Они не услышали. Жаль, конечно.
- Я ее сейчас убью! - Стой!
- Мама, нет. Папа! - Вы меня не остановите!
Отпустите меня. Я подарила ей жизнь, я ее и заберу.
- Сядь ты уже, ради бога! - Зачем?
- Отпустите меня. - Всё в порядке. Успокойся.
Всё хорошо.
Мухаррем.
Я вспомнил мое второе имя. Мухаррем.
Катись к чёрту, придурок!
Клянусь богом…
Я ее убью! Пустите меня!
Привет, народ!
Не обнимите? Я ведь вышел из тюрьмы.
Не волнуйтесь. Меня не заберут снова. Меня оправдали.
Я убью ее! Пустите меня!
- Сядь. - Отпустите меня!
- Что случилось? - Ничего.
Мы с твоей мамой решили.
Ты либо учишься, либо выходишь замуж.
А нельзя и то, и другое, пап?
Как ты будешь ходить на уроки с ребенком?
Значит, нельзя.
Почему быть женщиной — наказание?
О, милая.
Папочка.
Ты могла бы быть кем угодно, если бы не была такой бунтаркой.
Но никто не смеется.
Я шучу.
Дети смеются, а учителя — нет.
В школу ходят, чтобы учиться, а не смешить людей.
А разве нельзя и учиться, и веселиться?
Девочка моя, понятия не имею.
В этой стране умные всегда страдают.
Мы поклоняемся серьезности.
Мы убиваем веселье и радость, как только сталкиваемся с ними.
Я люблю тебя, папочка.
- О, папа. - О, Гюльсерен.
Папа, ты видишь их?
Кого?
Светлячков.
Конечно, вижу.
О, папа.
Посмотри, сколько их!
Посмотри на них!
- Люблю тебя, папочка. - Люблю тебя, милая.
Моя бедная мамочка слегла на целую неделю.
Она с нами не разговаривала.
Все начали думать, что я сумасшедшая.
Дядя Кюршат точно знал, кто может исцелить меня.
Смотрите.
Спокойно. Присядьте.
Да поможет нам Аллах.
Это полный абсурд. Она не сумасшедшая.
Но станет ею, если ты не прекратишь.
Иззет, бога ради, не вмешивайся.
Всё готово, дорогая, подойди.
- Плюй. - Что?
Плюй в чашу, дорогая.
- Я не буду. - Гюльсерен.
- Я серьезно. - Не зли ходжу.
- Плюнь. - Я не буду этого делать при всех.
Так просит ходжа.
Послушай, дитя.
Жидкость из твоего рта смешается с водой.
И тогда мы сможем определить,
где в твоем теле поселились демоны.
Это всё сплошные суеверия.
Иззет, умоляю, замолчи.
Я знаю Коран наизусть, там нет ни слова про это.
- Он несет бред. - Плюй, дорогая.
- Плюй, Гюльсерен. - Хорошо, плюну.
Я плюну, мэм.
- Давай. - Набери полный рот, дорогая.
Изгони всех этих демонов.
Что это?
- Я не могу больше это терпеть. - Выйди.
Смотрите. Просто смотрите.
Меня сейчас стошнит.
Посмотрите на темные углы.
Твои умственные способности сильно извращены.
Ходжа, а что, если все эти светлячки — это видимая форма этих демонов.
Уверен в этом.
Они ведь созданы из огня.
Бедная девочка.
Аллах!
Я что-то чувствую.
- Гюльсерен. - Ходжа прав.
Они шепчут мне.
- Что они говорят? - Зовут меня.
Я иду!
Ходжа? Да, он здесь.
Чаша?
Они хотят чашу.
Держи.
Да?
Я так не могу.
Сэр, они хотят, чтобы я…
Чёрт возьми! Что ты за человек?
Гюльсерен!
Держите ее. Я сейчас…
Ты ведешь себя как сумасшедшая.
Клянусь, никто не возьмет тебя замуж.
Я нашла лучшего ходжу, что еще я могу сделать?
Я водила тебя в сотни мест. Я сделала всё, что могла.
- Аллах… - Что? Тебе ничего не нравится.
Папа, как дела?
- Хреново. - Почему? Что случилось?
Солевому бизнесу конец.
Какому солевому бизнесу?
Тебе так не нравились маслины, и я вложил все деньги в соль.
И?
Наш грузовик упал в море в Измите.
В море?
Как можно быть таким невезучим?
И?
Если не перестанешь, ты убьешь меня этим своим «и?».
У нас ничего не осталось.
- И? - Ради бога, хватит.
Всё кончено. Мы разорены.
Вашими стараниями, Назиф-бей. Отлично.
Он упал в море. Что я мог сделать?
Назиф-бей, если еще раз
ты произнесешь при мне «маслины», «соль» или «сахар»,
клянусь, я подам на развод.
Дай сюда. С меня довольно.
Святые небеса.
Теперь ты можешь говорить только «мука».
В этот момент папа был сломлен. До этого у него всегда была надежда.
Он бы стал хорошим торговцем, и всё вернулось бы на круги своя.
Но не вышло.
В тот день мечты моего отца утонули в соленом море.
Я принес тебе бутерброд.
Люблю тебя, папочка.
Жаль, что я уже не такой, как раньше.
Раньше бы я никогда не позволил ей так вести себя с тобой.
Пап, ты всё такой же. Не выдумывай.
Нет, милая.
Я уже не тот, что был раньше.
Ты выпил?
- Я пытаюсь тебе кое-что сказать. - Ладно.
Послушай, милая.
Человек должен реализовывать свои мечты.
Иначе он лишь наполовину человек.
Я не умею вести бизнес.
Госслужба — это всё, что я умею.
Этот мерзавец Шахин кинул меня с маслинами.
Я просто хочу продать наш особняк и переехать в квартиру.
Я не могу переубедить твою мать.
Она говорит, что умрет в этом доме.
Очевидно, потомки зубочиста великого султана
не могут жить в квартире.
Папа, послушай.
Ты мой единственный отец.
Ты мой герой.
О, милая.
Я всего лишь хочу…
…попросить у тебя прощения.
Мой отец обеспечил мне хорошую жизнь.
А я тебе лучшую жизнь подарить не смог.
Не пей ракы больше.
Оно делает тебя унылым.
Он замкнулся. Потом перестал выходить из комнаты.
А потом после долгих и унылых ночей, проведенных за выпивкой…
Впервые я познала одиночество в среду.
Вы когда-нибудь видели его вблизи?
О чём вы?
Я видела.
Оно совсем не такое, как его описывают. Я думала, оно мощнее.
Мощнее? Что вы имеете в виду?
Я просто знала.
Не знаю как, но я знала.
Неудивительно, что это случилось в среду.
Потому что мне всегда одиноко по утрам в среду.
Середина обычной невзрачной недели.
Совершенно одна.
Бисмиллях…
Аллах, пошли ему здоровья.
Аллах, спаси его, пожалуйста.
Назиф?
Хазым, он не дышит.
- Позовите доктора. - Да.
Назиф?
- Назиф? - Брат?
Назиф?
Похоже, сегодня нет светлячков.
Им не нравится свет.
Говорят, он слишком яркий.
Говорят: «Нас никто не видит».
Они правы.
Дорогая…
Я ухожу.
Ты уходишь из-за меня, да?
Я сумасшедшая.
Я буду работать над собой. Я исправлюсь.
Я перестану общаться со светлячками.
Ты не сумасшедшая.
Иногда быть умным — тяжелая ноша.
Папочка, ты мой единственный друг.
Ты не останешься?
Останься ненадолго, а потом уйдем вместе.
Мне пора, Гюльсерен.
Но знай, я всегда буду рядом.
Я не просто говорю это, я знаю.
Я всегда буду в твоем сердце и в твоих мыслях.
А в мыслях — это значит рядом, ведь так?
Слушай.
Думай так.
Что, если бы я был рядом,
но не в твоем сердце?
Папа.
Ладно…
Мне пора.
Я так тебя люблю.
Папа…
Аллах…
Я хочу поговорить с тобой.
Но можно по-турецки? Я не знаю арабского.
Но ты наш Бог, я думаю, ты говоришь на всех языках.
Я хочу поговорить о том, как ты забрал моего отца.
Только ты не злись.
А то я слышала, ты не любишь говорить на такие темы.
Но…
Тебе не кажется, что ты слегка поторопился?
Я думаю, он мог остаться с нами еще ненадолго.
Должно быть, у тебя были свои причины.
Говорят, пути господни неисповедимы.
Представляешь, сколько людей говорят от твоего имени?
Уверена, что представляешь, но…
Позаботься о нём, хорошо?
Он плохо разбирается в бизнесе.
Он бы, конечно, поспорил с этим, но…
Не назначай его на должность в бизнесе.
Он хороший госслужащий, так что поручи ему бумажную работу.
Прости, я опять вмешиваюсь куда не нужно, да?
Аллах, он очень хороший человек.
Уверена, ты отправишь его в рай,
а это значит, я больше никогда его не увижу.
Ведь я сумасшедшая.
Значит, я не попаду в рай.
Ладно, прости. Заканчиваю.
Но я должна кое-что спросить о себе в последний раз.
Тебе это не понравится,
но я должна спросить.
Что мне теперь делать?
Назиф!
Упокой, Аллах, его душу.
После смерти отца всё пошло под откос.
Потом наступило 12 марта.
Семидесятые, государственный переворот.
Разумеется, дядя Хазым снова оказался в тюрьме.
ДЕМИРЕЛЬ: «ВОЕННЫЕ НЕ ДОЛЖНЫ СТОЯТЬ НА ПУТИ ДЕМОКРАТИИ»
НОВЫЙ 9-ЭТАПНЫЙ ПЛАН ДЛЯ ЧАСТНЫХ ШКОЛ
ПРАВИТЕЛЬСТВО ПООБЕЩАЛО ОТПРАВИТЬ ГЕНЕРАЛОВ В ОТСТАВКУ
А наш дом, который раньше называли «особняком»,
теперь называли «старым деревянным домом».
НЕЗАВИСИМОСТЬ И ДЕМОКРАТИЯ
Вместе против фашизма!
Вместе…
По всей стране брат шел на брата.
Разве не удивительно? Брат может убить брата так же,
как и совершенно незнакомого человека.
СТУДЕНТОВ ЗАДЕРЖАЛИ ПОСЛЕ ДРАКИ С ПОЛИЦИЕЙ
- Кто это? - Вели.
Человеку всегда нужно верить во что-то.
Но всегда лучше верить во что-то прибыльное.
Но Вели был не таким. Бедный парень.
Если не разбираешься в бизнесе, зачем идти в политику?
Что вы опять здесь делаете?
Вам не надоело портить наши стены?
- Убирайтесь отсюда! - Ладно, мэм. Всё хорошо.
Чего хорошего? Опять напакостили! Убирайтесь.
Забирайте всё свое барахло.
Тоже мне спасители нации. Замолчите! Поговорите мне еще!
Сил моих нет.
Действия СССР в Афганистане — явная оккупация.
Иначе это не назвать.
Советский Союз попросили о помощи, он ее и оказал.
Да о чём ты?
Разве афганцы просили танки и бомбы повсюду?
Они требовали социализма.
А если б капитализма — танки бы прислали США?
- Ты всё перекручиваешь. - Ты сектант.
Твоя точка зрения необоснованна.
Ребята.
Привет. Хотите маслин?
Что?
- Маслин хотите? - Нет, Гюльсерен. Спасибо.
Вы рассердились бы,
если бы я сказала, что Афганистан — не вашего ума дело?
- Ты о чём? - Именно об этом.
У нас дела, Вели.
Хватит зудеть, Нуран.
- Привет, Гюльсерен. - Что случилось?
- Нуран, хочешь маслин? - Нет, спасибо.
- Что на этот раз? - «Долой…»
Покраска нашей стены поможет?
Если не красить, тоже не помогает.
Я буду брать с тебя деньги.
Ты якобы против рекламы, но это всё, что ты делаешь.
«Спасение» стоит 50 лир. «Спасение народа» — 100 лир.
Придет десяток таких, как ты, и я разбогатею.
Помечтай. Стена — общественная.
Правда? Я общественность, но мне никто не сказал.
«Постороннего» Камю читал?
Отсылку уловил?
Когда ты закончишь? Ты обещал, что мы сходим в кино.
Видишь, я занят.
Что за фильм?
С Айханом Ышиком.
С Йылмазом Гюнеем.
- А нет фильма с обоими? - Гюней живет ради дела.
- А тот — просто актёр. - Мы ходили на фильм с ним.
Но ты его не поняла.
А как я могла? Ты же не дал мне его посмотреть.
Нуран, хватит. Ты прочитала книгу, что я тебе дал?
Гюльсерен, иди в дом. Зачем ты говоришь с анархистами?
Анархистами? Это Вели и Нуран.
А, Вели?
Тетя Иджляль.
Вели, зачем ты портишь нашу стену? Я матери твоей скажу.
А я скажу Хазыму.
Вы невестка уважаемого революционера.
- Как вы так можете? - Молчи.
Ты недавно тут мальчишкой в шортиках бегал.
Не дорос еще огрызаться мне.
- Мэм… - Пойдем, Вели.
Ты видишь, я разговариваю!
Сынок, ты делаешь хуже самому себе. Ты еще ребенок.
Не делай этого. Подумай о родителях.
Пожалей стену. На что она стала похожа?
Каждое утро — новая надпись.
На днях написали:
«Учитель заплатит за всё».
Бред какой-то.
Мы написали «мучитель», а какой-то фашист исправил.
Гюльсерен…
Я просто закашлялась.
Это ты сделала? Не зря тебя прозвали «чокнутой».
Вели!
Возьми. Сходи мне за хлебом.
- На, возьми. - Я занят, тетя Иджляль.
Ладно, Вели. И вы еще говорите, что поддерживаете народ.
А я, как представитель этого народа, попросила хлеба.
А как же поддержка народа в борьбе за хлеб?
- Хорошо. Сколько буханок? - Две, поподжаристее.
Возьми у Башака.
- Он фашист! - А хлеб у него хороший.
И чего он вдруг фашист? Просто заикается. Вы чокнулись.
Заика тоже может быть фашистом, мама.
Он фашист. Это точно. Мы предупреждали его.
Он не заикался до нашего разговора. Явно испугался.
Вы поглядите на него! Паршивец.
Марш за хлебом!
- Давай быстрее. - Подержи, я сейчас.
- Тетя Иджляль… - Да?
- Можно я куплю сигарет? - Что? Мы не курим.
Правда? Ну тогда я могу их выкурить.
Паршивец. Ладно.
Но только недорогие.
Я возьму «Первые».
Я ему говорю «недорогие», а он — «Первые».
Странная страна. Даже у недорогих — шикарные названия.
А ты как всегда всё знаешь. Господи…
Я пока закончу всё. Иначе не успеем.
«Долой…»
- Как там дальше? - А я откуда знаю?
Может, «фашизм». Может, «империализм».
Лучше пропусти, Нуран. Вели сам допишет.
«Долой …изм».
Отличная идея.
- Хочешь маслин? - Нет, спасибо.
Вели?
Вели!
Через пару лет тетя Иззет вышла замуж.
В отличие от меня ее устроил брак по договоренности.
Не грусти, хорошо?
Антеп не так уж далеко отсюда. Я буду приезжать.
Вы все уходите.
Все, кого я люблю, уходят.
Гюльсерен, береги себя, хорошо?
Иди сюда.
- Вижу, вы таки вышли замуж. - Да, вышла.
Это был 1980 год.
У нас оставалась лишь скромная пенсия и пара мешков маслин.
Это очень нервировало мою маму.
Пришлось выйти замуж и выкинуть мешки.
Замужем я была восемь с половиной месяцев.
Видели бы вы лицо моей матери, когда я вернулась.
Я видела, и это было очень забавно.
Гюльсерен?
Что это?
Ты не поприветствуешь меня?
Отвечай.
Это чемодан.
- А твой муж? - Он бы не поместился в него.
Это опять из-за светлячков?
Нет, мам.
Значит, он понял, что ты сумасшедшая, и выгнал тебя?
- Нет. - А что тогда?
Он избил меня.
И?
- В смысле «и?» - Прям трагедия.
Это не повод уходить.
Он понял, что ты сумасшедшая, и всыпал тебе.
Нет, мам.
Садри взбесился, потому что я много знаю.
Весь наш брак можно описать одним предложением:
«Думаешь, ты всё знаешь, Гюльсерен!»
Он вчера подсчитывал наш бюджет
и часов шесть не мог умножить 25 на 56.
Он пыхтел, и когда уже собирался покончить собой,
я сказала ему, что это 1400.
- И? - В этом и была моя ошибка.
Сначала он поблагодарил.
Я сказала ему, что не стоит, это проще простого для меня.
- Тогда ссора и началась. - И?
Он сказал: «Ты держишь меня за дурака».
- «Если бы не я, ты бы голодала». - И?
Потом он начал: «К чёрту…» —
но продолжения я не услышала, потому что он дал мне пощечину.
Но кажется, там было что-то про тебя, мам.
И?
Что значит «и?»
Сколько можно? Что еще тебе нужно?
- Ты из-за этого ушла? - Господи, мам…
Мне кажется, даже на моей могиле ты скажешь:
«И? Что тут такого, Гюльсерен?
Из-за такого пустяка ты решила порвать с ним и уйти?
Подумаешь, проблема. Что такого, что муж убил жену?»
Не говори ерунды. Смерть и всё такое.
И? Чем всё кончилось?
- Помнишь, что говорил тебе отец? - Что?
Что твое «и?» сведет его в могилу.
И он умер. Так пощади хотя бы меня.
Ради бога, хватит валять дурака.
Просто скажи мне.
Чем всё кончилось?
Всё кончилось тем, что я ушла.
Я не могу больше терпеть запах мяса.
Запах чего?
Мам, он вонял сырым мясом.
Гюльсерен, ты спятила?
Он мясник! Конечно, он воняет мясом.
Ради бога.
- Он был таким милым… - Мам!
Не называй его милым.
Называй его как хочешь — «отбивной», «бараньими яйцами».
- Но никогда — милым. - Гюльсерен…
Нет, мама.
Господи…
Аллах, помоги. Мы словно говорим на разных языках.
Прошу, помоги мне остаться в здравом уме.
Неужели это жена мясника?
Бывшая жена.
Что? Правда?
Да.
Хочешь чая?
Давай. А что случилось?
О, дядя…
Я уже всё рассказала маме. Не хочу снова обсуждать это.
Мама еще долго будет это мусолить, так что всё узнаешь.
Это точно.
Тебя не арестовывают последнее время?
Они еще не настолько умны. Я пишу статьи под псевдонимом.
Но мы уже так близки.
Революция не за горами. Волею Аллаха, мы победим.
«Волею Аллаха»?
- То есть «надеюсь». - И кто дает тебе надежду?
Знаешь что?
Я думал, вы сожгли мои книги, когда меня арестовали.
- Но потом я нашел… - Они в сохранности.
- Иджляль сложила их в мешок и… - Отдала мне.
Я сняла с них обложки и вложила их в обложки книг дяди Кюршата.
Как я рад, что ты так сделала.
У меня вопрос, Гюльсерен.
Да?
Что ты сделала со страницами моих книг?
Ты вложила их в обложки книг другого коммуняки?
И я рада тебя видеть.
Если бы я не прочитал книги целиком и не выяснил, что здесь что-то не так…
Удивительно.
…я мог подвергнуться проклятию под названием коммунизм.
Слава богу, читая работу Сейида Кутба,
я постоянно натыкался на упоминания о «Крале Марксе»
и понял, что здесь что-то не так.
Хватит улыбаться.
Гюльсерен?
Возможно, работа Сейида бин Зердика
также страдает где-то в обложке проклятого тома «Капитоля»?
Сейида бин Зердика?
Так в чём проблема? Ты случайно прочитал пару достойных книг.
То есть работа Сейида Кутба — не достойная,
а «Капитоль» Крала Маркса — достойная?
Карл Маркс, «Капитал».
- Невежда! - Умолкни.
Думаю, дядя Кюршат уже сформировал свое мировоззрение
и книги читает соответствующие.
Он читает не чтобы узнать новое,
а чтобы укрепиться в своих убеждениях.
Понял, Кюршат? Лучше не скажешь.
Хотя, дядя Хазым, ты, по большому счету, такой же.
Понял, Хазым? Лучше не скажешь.
Хочешь сказать, мы с этим фанатиком одинаковые?
Это я возмущен, что меня сравнили с безбожником!
Убирайся отсюда!
Я ухожу по воле Аллаха.
Фанатик.
Постыдилась бы!
Я лишь имела в виду правильный порядок вещей.
Сначала изучаешь, потом понимаешь…
Благо я еще не дошел до того, чтоб меня учила бывшая жена мясника.
Я начал писать в 1938 году.
Короткие рассказы…
Гюльсерен.
Больно было?
Что?
Когда он тебя бил. Ты в порядке?
Конечно, мам, я в порядке.
Не переживай.
Мне просто любопытно, но скажи мне правду.
Это ведь из-за светлячков, да?
Боже, мама, пожалуйста.
Той ночью,
той странной сентябрьской ночью мне не спалось.
Ночь будто скользила внутри меня змеей.
Это был нехороший знак.
- Дядя Хазым? Что… - Тише. Помоги мне.
Что происходит?
Хунта здесь.
- Что будешь делать? - Не знаю.
Думаю, бежать. Другого выхода нет.
Давай.
Не волнуйся.
Это всё ненадолго. Вернусь через пару дней.
Хазым? Гюльсерен? Что вы делаете?
А ты как думаешь?
Благодаря твоему зятьку произошел переворот.
- Что? - Хунта здесь.
- Кто это? И почему так поздно? - У меня нет времени.
Я ухожу. Прощай.
- Куда ты? - Не могу сказать.
Господи ты боже мой…
Присмотри за мамой.
Я тебя люблю, ты знаешь.
Ты умничка.
Куда подашься?
А как же твоя революция?
Что, побежишь поджав хвост при виде наших храбрых солдат?
Ну, посмотрим, спрячешься ли.
- Едь в Москву. - Пошел ты!
Там тебя уже ждут!
Вы отравили почву.
Турецкая нация,
в соответствии с Законом о внутренней службе
вооруженными силами Турции было принято решение
выполнить свой долг и от имени народа взять власть в Республике в свои руки.
Мама?
Какой чудесный голос.
Это голос мира.
Волею Аллаха мы наконец-то сможем спокойно спать по ночам.
Кто это? Надеюсь, всё хорошо.
Мы так рады вас видеть, офицер!
Кюршат Тюмер?
- Я вам нужен как свидетель? - Ты Кюршат Тюмер?
- Да, но… - Взять его.
Офицер, это ошибка.
- Живее. Не сопротивляйся. - Что вы делаете?
Сестра! Подождите!
Кюршат!
Я верен государству!
Кюршат!
- Сестра! - Кюршат!
- Прошу, во имя Аллаха! - Что он сделал? Куда вы его забираете?
Это ошибка, офицер!
Депутаты и сенаторы, чья задача — действовать в интересах людей,
наблюдали за происходящим,
не чувствуя ни малейшей ответственности,
а лишь стремясь защитить свои интересы.
ИММИГРАНТЫ ПОЛУЧАЮТ ПОМОЩЬ В РАМКАХ ПЛАНА МАРШАЛЛА
РАССЛЕДОВАНИЕ ДЕЛА ЛЕВЫХ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
1982 Г., СТОКГОЛЬМ
Эту открытку два года спустя дядя прислал из Стокгольма.
Со снежного севера.
Трагическая история его побега.
Изгнанник…
…он скучал даже по тюрьмам в своей стране.
Дядя Кюршат сильно изменился после ареста.
Стал молчаливым.
Месяцами не выходил из комнаты, читал и молился.
Куда ты едешь, Кюршат?
Искать Его.
В одиночку, никого не спрашивая.
Как же ты будешь искать?
Гюльсерен.
Да хранит тебя Аллах.
Ты найдешь Его.
Даже искать — уже прекрасно.
В начале 80-х мы с мамой остались одни
в доставшемся нам в наследство особняке.
Это я на работе с коллегами.
Вы, наконец-то, устроились на работу.
Хотела немного подзаработать и сбежать от маминого ворчания.
А еще, наверное, повелась на аферы 80-х с быстрым обогащением.
Я просто хотела влиться в жизнь, что вращалась вокруг меня.
В тот день я даже накрасилась.
Кто там?
Если хотите, могу сказать, но вы меня всё равно не узнаете.
Лучше скажите: «Войдите».
Войдите.
Здравствуйте.
- Гюльсерен Бирёз. - Сомер Йогуртчуоглу.
Очень приятно.
Только не путайте: Сомер, не Сонер.
Я уже занервничала.
Кто угодно рано или поздно по ошибке скажет «Сонер».
- Не желаете ли присесть? - Желаю.
Отчего ж не присесть, если есть куда.
Даже прилечь можно иногда.
- Вы так и не присели. - Точно.
Сейчас.
Едва ли есть другой такой народ, который бы так любил сидеть, правда?
Мы всё время сидим. Даже в гости ходим, чтобы посидеть.
Иностранцы говорят «поселиться»,
а мы — «осесть».
Мы обожаем сидеть. С чего бы?
Думаю, именно поэтому наш самый развитой орган — ягодицы.
Я так считаю.
Но что, если бы мы встали…
Ягодицы?
Да.
Не лично мне. Я имела в виду все ягодицы в целом.
Поскольку мы постоянно сидим, они становятся очень…
Мисс, я лишь попросил вас присесть,
а не рассуждать о ваших ягодицах, ради всего святого.
Я нервничаю и из-за этого болтаю.
Я пришла по объявлению в газете. Вы вроде ищете секретаря?
Если еще актуально, рассмотрите мою кандидатуру.
- В печатных машинках разбираетесь? - Да. На них печатают.
Я имею в виду, обращаться с ними умеете?
А, поняла. Нет.
Но если дадите шанс, я мигом даже ногами печатать научусь.
Шучу. Ногами не научусь.
Послушайте, мисс. Я не люблю шутки.
Последний раз я осознанно шутил еще в школе.
Я не люблю шутки.
Я не шучу сам и не смеюсь, когда шутят другие.
Мне неинтересно, как Ходжа Насреддин заквашивал озеро йогуртом.
Простите, я не пыталась юморить. Просто наговорила глупостей.
Это мое первое собеседование. Волнуюсь, простите.
Где вы работаете?
- Я домохозяйка. - Последний дом работы?
- Простите? - Видите? Это была шутка.
Шутка.
Я не то чтобы не умею шутить. Просто не люблю.
Вы вот сказали, что вы домохозяйка,
и я сразу — бац!
«Последний дом работы?» Видите, шутка же.
То есть шутить я могу, просто не люблю.
Понимаю.
С трудом, но понимаю.
Ну, не все ж обязаны любить шутки.
Нас этими шутками годами пичкают. Темель и Фадиме…
Хватит, не смешно уже.
Никто уже не смеется над Фадиме.
Кто это?
Фадиме, сэр.
Жена Темеля.
Герои забавных историй. «Анекдоты» называются.
Мисс, мы ищем опытного секретаря.
Да, в газете «опытный» было написано большими буквами.
Такими большими, что мне показалось,
вы просто ищете опытного человека, который при этом еще и секретарь.
Мисс, похоже, вы продолжаете шутить.
- Вовсе нет. - Не нужно.
Я не шучу. Простите, если это прозвучало как шутка.
Я даже сижу вспоминаю покойных родичей, чтобы быть серьезнее.
Покойных? В смысле?
В смысле неживых.
Мертвых, сэр.
Мисс, вы ненормальная?
Я и правда имею опыт психотерапии.
Отличная вещь, рекомендую.
Я уже четырех психиатров вылечила.
То есть вы рассчитываете, что я найму кого-то,
кто рассуждает о пользе сидения для укрепления ягодиц,
проходит курс психотерапии,
не имеет опыта и даже не умеет печатать на машинке?
Да.
Выходите завтра.
Большое спасибо.
Невероятно.
Впервые за последние 15 лет меня кто-то рассмешил.
Это сейчас был смех.
- Правда? - Да.
Видите? Снова засмеялся.
Я много лет не смеялся, мимические мышцы атрофировались.
Поэтому я…
Вы правы. У вас щеки вообще не двигаются.
Только нижняя челюсть.
Вот так! И немного в сторону.
- Еще. - В какую сторону?
Ну, в обе. Или вот так…
Звук лучше потом добавьте.
Он потом сам придет. Просто…
Просто немного в стороны.
Не могу.
Я не люблю то, что у меня не получается.
Я начала усердно работать.
Я хорошо со всеми ладила.
Но волею моей кривой судьбы всё опять пошло под откос.
- Что случилось? - Фирма подделывала экспортные отчеты.
К нам пришли с обыском.
Владелец сбежал.
Ничего у меня не вышло.
- Можно личный вопрос? - Конечно.
Вы кого-нибудь любили?
Это не ваше дело.
Но я отвечу.
Я встретила его, когда уже почти отчаялась.
Мисс?
- Вы мне? - Вы уронили апельсин.
Спасибо. Я возьму.
Держите.
Дырка в сумке плюс сила притяжения…
Да, бывает.
Он должен был достаться вам. Держите.
- Спасибо. - Пожалуйста.
Помочь вам с сумками?
Мама бы хотела, чтобы я ответила: «Нет, спасибо».
- Но? - Но руки сейчас отвалятся.
Было бы здорово, если б кто спас.
- Взял. - Не слишком тяжелые?
Ничуть. Придержу снизу, чтобы больше ничего не выпало.
У меня есть глупая привычка угадывать имена при встрече.
Правда выходит не очень.
Например, вы, как по мне, смахиваете на Туну или Ильхама.
Дюндар.
- Очень приятно, а я Тиджан. - Взаимно.
Шучу. Меня зовут Гюльсерен.
Я что, похожа на Тиджан? Серьезно? Определенно нет.
Ай! Ничего, я в порядке.
Я возьму?
Прости. Выглядит, будто я специально.
- Не слишком тяжело? - Нет, всё нормально.
- Сколько будет 28 умножить на 41? - 1148.
Как бы это еще проверить?
Взять ручку, листок и посчитать.
Точно.
Вот ведь какой хитрый апельсин, да?
Нашел дырку в сумке, выпал
и покатился к Дюндар-бею.
К сожалению, на самом интересном месте
дорога заканчивается и начинается мой район.
Граница здесь?
Скорее здесь. Но ни шагом дальше.
- Один шаг? - Сюда.
- Понял. - Да, тут.
Еще шаг — и завтра мы в заголовках:
«Гюльсерен замечена с красивым мужчиной».
Странно было назвать тебя красивым прямо в лицо, да?
Я вот не такая красивая.
Что-то во мне, конечно, есть.
Есть ведь? Точно не знаю.
Есть.
Не хотелось бы страдать от неразделенной любви.
Слишком рано, да?
Ты веришь в любовь с первого взгляда?
Верю.
Серьезно?
- Это… сумки… - Точно, сумки.
Я про них и забыла.
- Давай возьму… - Аккуратно, тут дырка.
- Чтоб опять не выпали. - Ага.
Вот так. Держи.
А этот мой.
Этот — ваш.
- Мы на вы или на ты? - На ты.
Тогда апельсин твой.
Мой.
Границу не переходи.
Хорошо. Стою тут.
Хорошо.
- Так… А 95 на 42 сколько? - 3 990.
Хорошо…
- А 85 на 68? - 5 780.
Секунду.
Ага, поймал я тебя. Смотри.
Не поймал.
Ты вот тут неправильно считаешь. Двойку надо было перенести.
Я в уме считаю лучше, чем ты с бумагой и ручкой.
Всё, сдаюсь.
Прости, но что ж мне делать-то?
Я интеллектуалок еще не встречал.
Интеллект без пользы. Я будто живая таблица умножения.
Значит, ты не только встретил интеллектуалку,
но и держишь ее за руку.
Я в курсе.
Ты когда-нибудь видел светлячков?
Конечно видел.
На заднем дворе нашего старого дома их много было.
Если ты говоришь правду,
то нас свел не апельсин, а сам Аллах.
Мы их иногда собирали в банки.
Это… Жалко, что вы так делали.
Думаю, это любовь, да?
Если думать о тебе каждую секунду — она…
Не спрашивай.
- Я занят мыслями о тебе. - Ах ты ж! Я уже…
Я думала, ты злишься.
Да, это любовь.
Всего за три недели до твоего призыва.
Да.
Это надолго?
Полтора года.
То есть…
Если я буду думать о тебе по десять раз в день, за 540 дней выйдет 5 400 раз.
Это много.
Много.
Ты это специально? Ты ведь мог отслужить раньше?
Нет, я учился.
Разве не идеально, что в нашей жизни…
…нет ничего идеального?
Чтоб твои руки никто не целовал.
В смысле вот так.
Твои тоже.
В смысле вот так.
Есть-то будем?
Давай. Я тогда отпускаю.
- Ладно. - Давай есть.
Сколько будет 73 на 64?
Это будет 4 672.
Сегодня на небе столько светлячков.
Ага, звездных светлячков.
Точно.
Земля сырая, не простудишься?
Нет, всё нормально.
Двигайся ближе.
Ближе? Это куда?
Ну… ко мне под руку.
Клади голову сюда — будет теплее.
Если я сделаю, как ты говоришь…
То что будет?
Я окажусь в твоих объятиях.
- В объятиях. - Да.
Так звучит неприлично…
«Лежать в чьих-то объятиях».
«Быть застуканной в чьих-то объятиях».
Хорошо.
Тогда пусть это будут не объятия.
Положи голову мне на грудь.
«Положить голову кому-то на грудь». Звучит лучше.
Так можно.
Мама, правда, всё равно убила бы, если бы увидела…
- Тогда давай? - Давай.
- Вот так. - Вот так?
Хорошо. Если я сяду вот так…
А я положу руку вот так и обниму тебя.
Ну что…
Подадим сигнал.
У тебя очень теплые губы.
Что?
Ничего.
Что было потом?
Он погиб после пятого письма.
- Убит в перестрелке. - О…
Ничего удивительного.
Это уже как традиция. Те, кого я люблю, умирают рано.
Дюндар…
Наша история была так коротка, но так красива.
Это как, бывает, услышишь по радио любимую песню,
только сделаешь погромче, а она уже закончилась.
Так у нас и вышло.
А может…
…эта история и осталась со мной на всю жизнь,
потому что оборвалась на полуслове.
А эта страница альбома посвящена истории наших семейных телевизоров.
Это был наш первый телевизор.
Это — первый цветной.
А это — последний цветной.
Гюльсерен!
- Отойди! Ты не прозрачная! - Не надо!
Ради всего святого!
Прекрати!
- Мама, хватит меня бить! - Отойди, говорю!
- Отойди! - Пылесос не тянет.
Боже…
- Вообще не тянет. - Гюльсерен, ты нашла время!
Отойди!
Подними, мам.
Ради всего святого…
- Подо мной уже пропылесосила? - Да.
Пять, четыре, три, два, один!
С НОВЫМ 2000 ГОДОМ
Добро пожаловать в наш цирк — Турцию 2000-х.
ОТЕЛЬ 2-ГО КЛАССА
К началу 2000-х мы начали сдавать комнаты в нашем «особняке зубочиста».
Теперь это был «Миниотель Чокнутой Гюльсерен».
«МИНИОТЕЛЬ ГЮЛЬСЕРЕН»
Приветствуем на нашем шоу!
Ни одного нет.
И солнце, и дождь, и тучи — всё сразу.
Будто конец света близко.
Давайте чуть утрируем, а то мы слишком серьезные.
Гюльсерен, отойди. Мы же смотрим.
Милейшие люди,
уставившиеся в этот ящик, будто заколдованные,
заполняющие вакуум в своих головах этим мусором.
Здравствуйте!
Хочу от всего сердца поприветствовать, наших зрителей,
начиная с моей матери.
Мы снова с вами
с очередной порцией дегенерации под ширмой развлечения.
Боже, дай терпения.
Убирайтесь из моего дома! Мой сын возвращается из Германии.
Да замолчи ты.
А ведь она права. Каждый вечер как идиоты пялимся.
Людей ночью манит свет. Да, мама?
Иногда это светлячки, иногда — телевизор.
Гюльсерен, ради всего святого, замолчи.
Меня удар хватит — Аллах тебя накажет.
Мы с папой говорили про наказание.
Я уже наказана, и мое наказание — это ты.
Ты всё болтаешь?
Ты смотришь ящик, что болтает весь день.
Тебя раздражает не болтовня вообще, а именно моя.
Гюльсерен, замолкни. Бога ради, замолчи.
Итак, дорогие зрители,
будучи послушной дочерью и исполняя просьбу моей матери,
я выключаю главный источник шума.
Доброй ночи.
- Какого… - Что ты творишь, Гюльсерен?
Ты с каждым днем всё невыносимее!
Гюльсерен!
Куда ты потащила телевизор?
Тишина пойдет нам на пользу.
Аллах, помоги! Гюльсерен!
- Чёрт возьми! - Отдай! Остановите ее!
Кто-нибудь, скажите ей. Ой, сердце…
Что ты творишь, Гюльсерен?
ПАРКОВКА
Ты что творишь?
- Что вы забыли возле нашего особняка? - Где написано, что он ваш?
- В кадастре. - Ну и живи себе спокойно.
Как, если ты расселся у меня на пороге?
- Ты допросишься. - Неужто? Ты допросишься быстрее.
- Пошли отсюда. - Руки убери.
Проваливай!
Что ты несешь? Это парковка!
Какая парковка! Это наш особняк!
Чокнутая.
Она с ума сошла.
Я не хочу вас здесь видеть.
Одно-единственное развлечение было,
и она его выкинула.
Мой сын возвращается из Германии. Проваливайте!
Да замолчи ты. Голова уже раскалывается.
Рад, что вы вернулись.
Я объяснил ситуацию вашей почтенной матушке.
Мой сын вот-вот вернется из фрюштюка.
- Съезжайте. - Непременно, дядя Невзат, не волнуйся.
С чего это вдруг? Это наш дом, сам пусть съезжает!
Просто поддакни, мама. Что с того?
Дядя Невзат, идите в свою комнату.
Хорошо, иду. Но вы все тоже уходите.
- Обязательно. - Идемте.
Что с твоим платьем, почему оно порвано?
Ничего. Подралась.
- Подралась? - Да.
Не говори, что и ты подалась в анархисты, как Вели.
Я дала ему денег, чтобы купил мне хлеба.
А этот негодяй ни хлеб не принес, ни сдачу.
Думаешь, он начал курить?
При чём тут Вели, мама?
Я подралась с этими бандюгами на парковке.
Зачем?
У нас даже машины нет.
Они прямо у нас под домом.
Я со всеми здесь прощалась.
С тетей, с дядей, с дядей Хазымом,
с папой…
Этот город стал как муравейник.
- И? - Слушай…
- Не начинай эти свои «и?». - Ты…
Аллах послал мне тебя в наказание.
Я поняла это, когда ты ушла от этого милого…
Не называй его милым.
Нельзя называть милым человека, смердящего мясом.
- Можно. - Нельзя!
Можно! И я буду его так называть!
Милый, милый, милый!
Ты сводишь меня с ума.
Я? О нет. Ты родилась сумасшедшей.
- Я не сумасшедшая. - Еще какая.
- Нет! - Да.
Чокнутая напрочь.
- А он был милый… - Замолчи, мама!
С чего это мне молчать?
Ты пятьдесят лет разговариваешь со светлячками!
Ты пятьдесят лет кормишь светлячков!
По-твоему, ты не сумасшедшая?
Ты…
Будь ты разумным человеком, мы бы так не жили.
Посмотри на нас, Гюльсерен!
Посмотри на нас!
Ладно мясник, понимаю,
но зачем ты прогнала того парня из Бейпазары?
Мама, ради Аллаха, не начинай.
- Он тоже был милый. - Хватит это повторять!
Но это правда! Он был такой милый!
Всё из-за этих светлячков.
Пропади они пропадом эти светлячки!
И ты вместе с ними!
Есть на свете еще хоть кто-то, кто со светлячками разговаривает?
- Хоть кто-то? - Был!
Тетя Иззет их видела.
Дюндар тоже!
Папа мне верил!
А ты отроду слепая,
поэтому ничего не видела.
Всю жизнь только жаловалась и брюзжала.
Ты заточила нас в тюрьму без любви.
Ни разу не поцеловала. Ты никогда нас не любила.
Ты ни разу не сказала, что любишь меня. Ни разу!
Ты никогда не плакала.
У тебя нет слёз, мама.
У тебя даже сердца нет.
Поэтому ты никак и не умрешь.
Все умерли, мама. А ты — нет.
Всё стоишь на страже всех наших страданий и боли.
Я люблю тебя, мама! Умри уже наконец!
Я люблю тебя! Умри уже, мама!
Мама.
Ты заснула?
Мама, ты спишь?
Можно я сяду рядом?
Я люблю тебя, мама. Ты спи.
Единственная мама в мире, которая не любит поцелуи.
Я только так и могла тебя поцеловать. Всегда тайком.
Я люблю тебя, мама.
Спи.
Я пойду гляну, есть ли светлячки, и вернусь.
Вы видели светлячков?
Светлячков?
- Вы видели светлячков? - Что?
Приветствуем на нашем канале «Мы — талант»!
На этой неделе у меня для вас очередной невероятный сюжет.
Нас поразила г-жа Гюльсерен,
которая может в уме умножать четырехзначные числа,
не используя вообще ничего.
Мы хотели быстро всё отснять и уйти, но задержались.
15 936 964.
- 4 156 умножить на 3 529? - 28 555 055.
СПАСИБО ЗА ПРОСМОТР ПОДПИШИСЬ
Вы теперь знамениты, Гюльсерен.
Вы в трендах, в топ-10.
В комментариях вас называют «госпожа Эйнштейн».
Может, снимем продолжение?
«Гюльсерен против Эйнштейна».
Это ты что показываешь?
Так Эйнштейн делал.
А, поняла.
Плохая идея.
Все вас смотрят, удивляются.
Кто знает, может, кто-то из нас даже сможет вас понять.
Нет.
Удивляться всегда легче, чем понимать.
Пора прощаться.
Пойду найду подходящее место.
И устрою похороны.
Предам земле всех, кого люблю.
Одному Аллаху известен наш конец…
…но начало принадлежит нам.
Лампы просто излучают свет.
А светлячки — освещают.
Ну ладно.
Перевод субтитров: Андрей Киселёв