Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
ОРИГИНАЛЬНАЯ СТЕНДАП-КОМЕДИЯ NETFLIX
МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО АФРИКАНСКОГО ИСКУССТВА ЦАЙЦА
КЕЙПТАУН, 2020 ГОД (КОВИД-ПАНДЕМИЯ)
Спасибо.
Привет, мои крошки.
Привет, вы могли бы быть где угодно,
а оказались тут, со мной, в Кейптауне! Да!
Да ладно, мы вообще-то в локдауне. Что за бред, а?
Никому никуда нельзя. Вы все застряли тут.
Да нормально.
Спасибо всем, кто смотрит на меня сбоку.
Я постараюсь и вам уделить внимание.
Здравствуйте, мадам. Привет. ВИП.
Там и застрелили Линкольна. Ага.
На балконе.
Не думайте, что там безопасно. Застрелить можно кого угодно.
Вот что странно:
эта ситуация с КОВИД не позволяет мне путешествовать…
Ну а я-то такой кочевник, знаете ли,
я делал карьеру по всему миру до начала этой пандемии.
И сложнее всего было то,
что люди в мире не понимают контекста Южной Африки, думают…
Уж не знаю, о чём они думают, но вопросы они задают мне странные.
Сижу, значит на интервью, а меня спрашивают: «Где ты был…
Где ты был, когда Нельсона Манделу
освободили из тюрьмы?»
«Если бы вы подготовились, знали бы, что мне тогда было шесть лет».
Мне было шесть лет.
Вообще-то, я был зол, потому что всё было закрыто.
Я думал: «Вот бы поиграть в футбол».
Да, но площадки закрыты.
И лавка с мороженым тоже закрыта.
А почему? — Манделу выпускают.
Ё-мое!
Вот так и было.
А меня об этом так спрашивают, словно Нельсон Мандела — мой кузен.
Типа, я должен ответить: «Да, мы были вместе».
Нет, меня там не было.
Я не говорю, что мы были политически неграмотными детьми.
Мы понимали.
Помню, в детстве мы всегда слышали о свободе для Нельсона Манделы.
Помню, мне было четыре года, и я сильно переживал об этом.
Ага, в четыре года: «Надо же его освободить».
Я очень переживал. И вот однажды в детском саду
я решил организовать детей, чтобы мы
попытались освободить Нельсона Манделу.
Я заявил: «Мы отказываемся спать».
И не будем играть с этими игрушками, пока не освободят Нельсона Манделу».
Воспитатели были в панике. А мы: «И есть мы не будем,
пока не освободят Нельсона Манделу!»
Но мы не знали, как он выглядит,
ведь, как вы помните, его портреты были запрещены еще с 60-х.
Мы и не знали.
А воспитатели привели прохожего с улицы
и сказали: «Вот вам Нельсон Мандела». А мы: «Чего сразу не сказали?
Мы зря только силы растратили».
«Было б на кого».
Нам было всё равно. Мы не знали. Дети же.
Интересный вышел год, 2020.
За 2020-й год я совсем иначе понял, точнее, изменил восприятие
статуса Америки как величайшей страны в мире.
Да позорище это, а не страна.
В лучшем случае, войдет в топ-50.
Примерно на уровне с Бангладеш и Шри-Ланкой.
Малави тоже… поспорят еще за свое место.
Нет, теперь у них, конечно, Байден, но мы не забыли Трампа.
Это был прямо полный Трамп…
Блин, да я давно не видел ничего безумнее, чем Трамп.
Когда-то, в 2016 году,
когда Дональда Трампа избрали президентом, я был в Нью-Йорке.
Я неделю был в Нью-Йорке. Познакомился с девушкой,
чудесная была женщина, великолепная, такие флюиды были,
нас друг к другу тянуло, это было…
Знаете же, какие возникают чувства.
Она была потрясающей. Вот прямо флюиды.
Отличное первое свидание, второе, и уже понятно, что момент подходящий.
А на четвертом свидании она зовет меня на вечеринку по случаю выборов.
Не знаю, в курсе ли вы… Они серьезно интересуются выборами.
Проводят вечеринки, где на экранах освещают результаты выборов.
В ЮАР мы так не делаем. Мы знаем, кто победит.
Все так: «А, да АНК опять».
Победит Африканский национальный конгресс.
А большинством голосов или нет — этого мы не знаем.
Ну вот…
Я на этой вечеринке, у нас флюиды,
это уже четвертое свидание и мы уже очень сближаемся.
Я думал, что на ночь поеду к ней.
Ну, мы на вечеринке, всё прекрасно.
Всё идет хорошо. «Хочешь еще вина?» «Да».
Такие уже свидания.
Ну вот, и в какой-то момент все понимают,
что в выборах лидирует Трамп. Настроение в Нью-Йорке стало мрачным.
Люди в зале мрачные.
И я думаю: «Блин!»
А потом Трамп победил на выборах.
И в зале все начали плакать. Но не так…
По-настоящему…
Моя девушка тоже плачет. Я ей говорю: «Ладно. С выборами ясно,
но мы же всё равно…
Мы едем ко мне?» А она: «Нет, проводи меня домой».
И я думаю: «Этот Трамп, зараза, меня просто убил!»
Вот почему я зол на Трампа — из-за него мне не дали.
Поэтому я Трампа не люблю.
Он и говорил бред… Ну вот, он сказал, что не хочет,
чтобы в Америку приезжали люди из дерьмовых стран.
Он не хочет, чтобы ехали люди из дерьмовых стран.
А хочет, чтобы в Америку ехали люди из Норвегии.
А я и думаю: «Этот засранец в жизни не был в Норвегии».
В Норвегии никто не рвется переехать в Америку.
Я был в Норвегии. Эти белые наслаждаются своей белостью.
Они гуляют по улице, в воздухе прямо разлит вкус.
«Вкуснотища. Снег и лосось, беспроигрышный вариант».
Снег и лосось — это белый рай, вот что я вам скажу.
Никто из белых людей в Норвегии и не думает об Америке.
Совершенно пофиг.
Мне 37 лет,
и я понял, что в 37 пришла пора разобраться кое с чем в своей жизни.
Всем же это бывает нужно, да?
Это как обновлять телефон.
Как бывает…
…в какой-нибудь обычный вторник: «Обновить операционную систему?»
«Да не надо. Мой телефон в порядке».
А потом загружаешь другое приложение.
Любое из них, ага.
И оно выдает: «Без обновления не работаю».
И ты так: «Блин!» И обновляешься. Вот так и по жизни.
Так устроена жизнь, нужно постоянно обновлять ПО.
Так надо, ясно?
Иногда меня озадачивают люди, которые дискутируют,
например, об абортах, цитируя Библию,
а я и говорю: «Это написали 2 000 лет назад,
когда не было сэндвичей и кондиционеров».
Думаю, нельзя просто цитировать Библию в 2020 году.
Знаете, как давно писали эту хрень?
Людям тогда вырывали зубы парикмахеры.
Тот же тип, что стриг…
Он же и зубы…
Поймите, это безумие — цитировать…
То, что вы цитируете — тогда людей распинали!
Понимаете, насколько это бред?
«Да, но Моисей говорил…» Моисей жил в совершенно другое время.
В Библии глупости, типа: «Возлюби ближнего своего».
Вы жили в многоквартирном доме?
Любить ближайших соседей?
Да к чёрту моих соседей.
Мой сосед вечно шумит, к чёрту его.
Не люблю его, и всё. Пускай проваливает.
Ну вот…
Так я дошел до осознания того, что мне нужна смена восприятия.
Это довольно…
…непростое путешествие. Прошу.
Я смотрю «Крестного отца». Видели сериал «Крестный отец»?
Я его смотрю во время локдауна.
Смотрю и думаю: «Боже, как прекрасно».
Если вы не видели, там Марлон Брандо играет крестного отца, Вито Корлеоне.
Вито Корлеоне.
Три часа фильма…
И вот так говорит дон…
Три часа, блин.
Ни одной сцены, где кто-то говорит: «Я чуть не понял в конце».
«Брат, ты непонятно говоришь».
«Вы только что приказали убить семью, но мы не разобрали адрес.
Повторите хотя бы адрес. Это улица? Проспект?»
«Что?»
«Отпустите кота, напишите адрес».
А он такой…
Мне так понравился этот фильм, что я посмотрел все части.
Когда Фрэнсис Коппола захотел снять этот фильм,
мафия пыталась его остановить, ему пришлось с ними вести переговоры.
Одно из условий, которое ему поставила мафия, —
не упоминать в фильме слово «мафия».
Если посмотреть все фильмы, в них всего дважды упоминается слово «мафия».
В итоге фильм вышел, и стал таким успешным,
что когда мафия смотрела фильм,
да, им очень понравилось,
и они решили: «Надо вот так себя вести».
Это меня ошеломило.
Я подумал: «А сколько в моей жизни так происходит?»
А в вашей жизни часто так? Сколько мы проживаем
в соответствии с ожиданиями других людей от нас.
Жизнь на основе чужих представлений.
Пережив всё это в моей голове, я начал многое ставить под сомнение.
Например, мой друг делал предложение, он купил дорогущее кольцо к помолвке,
и я был рад за него, но в мозгу мысль: «Откуда пошли такие кольца»?
Откуда всё это, вообще?
Оказывается, кольца к помолвке — идея от De Beers.
Рекламная кампания фирмы De Beers.
Они подумали: «Продажи бриллиантов как-то не ахти.
Как нам заставить людей…
Как если хотите, чтобы люди пили «Кока-Колу»,
то делаете рекламную кампанию.
А они хотели продавать бриллианты, и мы их покупаем даже сто лет спустя.
Женщины смотрят, типа: «Ага, мы услышали…
…но колечко вынь да положь».
Я понимаю.
Или в ресторане:
люди едят, ну, что они там едят, а я смотрю в меню
и вижу там омаров.
Омары — самое дорогое блюдо в меню.
Всегда.
Почему?
Я стал изучать вопрос.
Выяснил, что омары были едой для рабов.
Вы об этом знали?
Не сумасбродно ли? Омары были пищей для рабов и крестьян в Америке.
А потом рабы и крестьяне восстали.
Все работники говорили: «Нам надоело жрать омаров».
Они много чего тогда сожгли. Как «Жизни чернокожих важны»,
но на вопрос: «За что боретесь?» —
вам бы сказали: «Нас задолбали омары! К чёрту омаров!»
И всё вразнос. На полном серьезе.
Дома можете погуглить: «Бунт против омаров».
После этого омары стали блюдом, которое никто не хотел есть.
А потом их стали продавать иначе, поэтому они так дорого стоят.
А реальных причин этому нет.
Понимаете?
Мой мозг взрывается от этой информации.
Да всё, что происходило в моей жизни.
У меня встреча с подругой. «Я немного опоздаю, надо побриться».
Я такой: «Когда женщины начали бриться?»
Начал выяснять, когда женщины начали бриться?
«Джилетт».
Женщинам было не до бритья, а мужикам…
Мы вас и волосатых трахали.
Нам было по…
Нам было по барабану еще сто лет назад.
«Джилетт» решил, что раз мужики уходили воевать,
то: «Кто купит наши бритвы?»
И они убедили дам бриться. Им-то было плевать.
Да и мужикам тоже было плевать, волосатая ты или нет.
Позвольте привести пример, как думают мужики.
Мой друг попал в аварию, он больше никогда не сможет ходить.
Никогда.
Спустя две недели мы навещали его в больнице.
Он лежал…
Такой…
Мы подошли к врачу и спросили: «Как он, ему лучше?»
Врач: «Ходить он не сможет».
А мы: «Но, док, а он сможет, ну…»
Док говорит: «А, это сможет». А я: «Ну так, какие проблемы?»
«В чём тогда вопрос?»
«Всё, приятель. Одевайся. Поехали. Какого хрена?»
Таковы мужики. Нам пофиг.
Вот-вот. Вы там вино пьете?
Вино. Красное?
Знаете, как появились бокалы?
Задумывались хоть раз, почему бокал так непохож на стакан?
В 15 веке жил как-то венецианский стеклодув.
Виноделы делали свои вина,
а люди их просто поглощали залпом. Типа…
Они тогда пили…
В общем, просто пили залпом.
Виноделы говорили: «Мы хотим, чтобы люди оценили наше вино».
И стеклодув предложил: «Я сделаю такой хрупкий бокал,
что его можно будет раздавить в руке, так что держать его надо нежно
и пить из него будут аккуратно.
А если пить аккуратно, люди распробуют вкус вина,
которое мы так долго делали».
Вот так появились винные бокалы.
Кое-кто из вас скажет: «Ну, держу-то я его аккуратно.
Держу как надо. Не проблема. Очень нежно».
Но опустошу одним глотком. Не шутка.
Пьем-то залпом.
«Сегодня пятница, у меня проблемы».
Да, я давно не путешествовал, но в своих поездках
я также многое узнал о себе.
Что я узнал о себе?
Когда я путешествовал по Европе и оказался в Литве,
я понял, что не выдерживаю больше трех белых бедняков за раз.
Трое.
Только трое…
Больше трех — это уже травма. Кричу: «Господи!»
К чёрту такие травмы, я всегда…
Думая о Европе, мы думаем о богатых странах. Но нет.
В Литве живут бедняки.
И ты думаешь: «Да что же вы…»
Я-то вырос в Южной Африке при определенном укладе.
Я рос в Южной Африке и оттого…
…в моей голове бедность и страдания стали синонимом темнокожести.
Но это глупость, на которую я тоже пытаюсь сменить свой взгляд.
Но будучи в Литве, я иногда видел голодающих людей на улице,
которым вместо того, чтобы помочь им и дать денег,
мой мозг просто говорит: «Ты же белый, возьми себя в руки».
«Давай, чувак».
«Соберись. Будь у меня хоть толика твоей белизны,
я бы мир завоевал. Ну же!»
Понимаете меня?
Так работает мозг. Мозг — очень странная штука.
Мозг просто строит связи, что иногда лишены смысла, да?
Например, вы день прокатались с десятью геями,
отлично провели время, а они весь день пили только крем-соду,
ваш мозг делает вывод: «Геи любят крем-соду».
Так решил ваш мозг.
Теперь это застряло у вас в мозгу: «Геи и крем-сода».
И вот вам 60 лет, и внуки вас спрашивают:
«Деда, что ты знаешь о гомосексуализме?»
«Крем-сода, вот что».
«Они любят крем-соду!»
«Эти люди любят крем-соду».
«Ты уверен, дедуля?» «Да, обожают».
«Давным-давно, в 2020-м, я видел, как они весь день ею заливались».
Помню, еще до первой моей встречи с белыми людьми,
первое что я думал о белых, это то, что они не доедают завтрак.
Это единственное…
Да просто каждый раз по телевизору они не доедали завтрак.
Такие: «Всё, мама, мне пора». А я: «Да блин, доесть надо!»
Вот как работает мозг.
Когда я пошел в школу с белыми детьми, у меня мозг вскипел,
я не мог поверить…
Всё, что творили белые люди… Помню, у меня был друг,
Сет Лэнгли, и он ел бутерброды с тунцом.
Сэндвич с тунцом, да?
Я не мог поверить, ведь в моей жизни тунец подавали на Рождество.
А этот парень…
…на первой переменке — тунец.
Чёрт.
Вот просто так. Даже не…
Ни радости, ни удовольствия. Вот… просто так.
Небрежно ел тунца во вторник утром, я просто не мог поверить.
Мой мозг был ошарашен, и я задавал глупые вопросы.
Вопросы, типа: «Это ты припрятал…
Ты припрятал этот бутерброд еще с декабря?»
«Моя мама сделала его утром». «Сегодня утром?»
«Да». И я так: «Господи Иисусе!»
«То есть, у вас дома прямо сейчас есть тунец?»
Он ответил: «Да». Я сказал: «Я иду в гости».
Знаете, эти люди… Слушайте, я-то жил в…
У нас дом 60 квадратных метров, а эти люди жили…
У них была баскетбольная площадка, теннисный корт, шесть въездов, ужас.
У меня мозг вскипел, а родители Сета Лэнгли и говорят:
«Необязательно звать меня мистером Лэнгли». Ну, его папа.
«Можно звать меня не мистер Лэнгли, а просто Дэвид».
Я говорю: «Э нет, брат. Я буду вас звать мистером Лэнгли.
А то если назову Дэвидом, и это услышит моя мама,
она на меня так глянет…
«Но он мне разрешил».
Твоя мать этого не слышала.
«Не положено так со старшими».
Ну вот, я в доме Сета Лэнгли,
я никогда не видел такого и не был в таком большом доме.
Дом был потрясающим.
Мы играем в PlayStation , всё круто…
Хотя нет, не PlayStation, тогда были Sega Genesis.
А вечером Сет Лэнгли и говорит: «Давай играть в прятки».
Йо!
Я не мог… Я понятия не имел, что можно играть в прятки в доме.
Прямо в доме!
Играть в прятки в доме!
Знаете же, я… Я рос в малюсеньком доме.
Как так, «в доме»? Нельзя играть в прятки в…
«Я вижу тебя, ты на кухне, а ну, выходи».
«Невозможно… Ты рехнулся?»
Но вот я в этом доме, и я жутко рад быть в этом доме.
Я был страшно рад поиграть в прятки
и убежал прятаться.
Я не знал, куда бежал. Дом же огромный.
Я заблудился в доме.
Знаете, когда потерялись, всегда думаете: «Что за фигня?
За шесть часов меня никто не нашел».
И вот сидишь, прячешься, такой…
В конце концов меня нашли, но как…
В те времена приходилось запоминать номера телефонов.
Так вот, я нашел в доме телефон
и просто позвонил и сказал: «Привет, я заблудился».
«Я здесь, но неясно где».
Меня спросили: «А что ты видишь вокруг?»
«Я вижу книги и статую собаки».
«А, ты в другом кабинете».
«Да, заберите меня, пожалуйста.
Отправьте поисковую группу, прошу».
Когда я учился в школе,
мой приятель Сет Лэнгли, был моим лучшим другом.
Самым-самым лучшим.
Он был мне как брат.
Мы попадали в передряги, и мама говорила%
«Если Сет Лэнгли прыгнет в костер, ты следом прыгнешь?»
А я думал: «Ну да, а что, бросить друга
в костре в одиночку?»
«Вот он горит, совсем один. Какого хрена?»
Как-то раз Сет Лэнгли предложил:
«Лоисо, давай подрывать дерьмо».
Обычно, когда говорят: «Подрывать дерьмо», — речь не о реальном дерьме.
Но нет, он говорил о настоящих фекалиях.
И я подумал: «Это просто дурка. Ладно, расскажи мне об этом плане».
Он говорит: «Я уже неделю сру в этот чемоданчик».
«Что?»
«Я ем клетчатку.
Так идет хорошо.
У меня есть чемоданчик какашек».
«И где же сейчас какашки? Где они?»
«За школой спрятал. В общем, дерьмо готово».
«Ладно.
А что я…
Что от меня требуется?»
«Слушай, Лоисо, ты возьмешь чемоданчик, полный какашек,
засунешь туда петарды,
подпалишь какашки посреди площадки, где играют дети,
и пусть всё это взорвется и испортит всем день».
И я такой: «Да.
Отличная идея. Давай сделаем это».
Одно плохо: я не знал, как далеко надо было отойти,
когда какашки взорвутся, чтобы не пострадать самому.
То был 1996 год, этот эксперимент в «Разрушителях мифов» не показывали.
Не все знают «Разрушителей мифов». Это шоу на канале «Дискавери»,
и смысл его в том, чтобы развенчать или подтвердить мифы.
Мифы могли быть из области физиологии, науки или просто из поговорок.
«Неуклюжий, как бык в посудной лавке». Знаете эту поговорку?
В одном эпизоде они завели быка в посудную лавку,
и тот бык ничего не разбил.
Бык подумал: «Я первый бык в семье, которого покажут по ТВ.
Зачем мне позорить свой народ?
Зачем?
Чего ради?
Мы только недавно стали лицом "Чикаго Буллс".
А вы хотите, чтобы мы разнесли…»
Это было нечто, поищите этот эпизод в Google.
«Разрушители мифов», бык в посудной лавке.
Ну вот…
…чёрт возьми, те какашки разнесло повсюду.
Говорю вам.
Все были в дерьме. Полностью.
Все были в дерьме. С ума сойти.
Полностью в дерьме.
Но дело вот в чём, раз школа вся в фекалиях,
то учеба окончена.
На математику уже не пойдешь.
Хор, регби — все занятия распущены!
Обзванивают родителей: «Заберите вашего ребенка».
«Почему?» «Он весь в дерьме».
«И все. И сам я весь в дерьме.
Говорю с вами, покрытый дерьмом».
Тогда меня и Сета Лэнгли выгнали из школы.
После расследования
нас выгнали из школы.
Меня отправили в школу в Атлоне.
А Сет Лэнгли перешел в частную школу.
Знаете частные школы для хулиганов?
Слышали о таких? Они дорогие.
Школа заявляет: «Сами знаете, что у вас за ребенок, доплачивайте».
И вроде как можно сказать: «Я учусь в частной школе». «Да, но не совсем».
Знаете. И он ходил в такую школу.
А я пошел в школу в Райлендс,
это, в основном,
мусульманский район, и для меня это был другой мир.
Всё на полном серьезе. Прямо-таки, да, совсем мусульманский…
Но это не медресе. Не знаю, в курсе ли вы…
Медресе — это школа, где обучают
Корану и исламским учениям.
Нет, это не медр… Это просто школа
в мусульманском районе,
где учат обычным предметам: математике, английскому.
Вот и всё. Это не медресе.
Не надо думать: «Он ходил в Медресе» .
Нет. Я не ходил в…
Я еще хочу стать президентом США.
Я понял, что даже еще в таком юном возрасте
я всегда учился чему-то новому.
И теперь, оглядываясь назад, думаю, что я многое узнал
благодаря способности адаптироваться к разным ситуациям
еще с ранних лет.
Я жил в маленьком городке, учился с мусульманами,
дружил с белыми детьми, контактировал с разными культурами.
Лично для меня это самый важный урок.
Я многое узнал в той школе.
Знаете, что такое истинджа?
Слышали об истиндже?
Он знает. Кто-то точно знает, о чём я говорю!
Истинджа. На Ближнем Востоке всегда в туалете есть краник.
Чтобы… Подтеревшись, потом надо промыть водой.
Это и есть истинджа.
Так везде на Ближнем Востоке.
Так велит Коран, это обычное дело.
Так положено.
Ну вот, а иногда для подмывания используют бутылку.
Итак… Мой первый день в школе.
В первый день в школе…
…я спросил учительницу: «Мэм, можно в туалет?»
Она говорит: «Да», — и…
…дает мне бутылку, без какой-либо инструкции, без слов.
Она просто мне ее протянула. И я в туалете стал из нее пить.
Солоновато, но это же всё-таки нечто новое из другой культуры.
Нет, это не медресе… Это просто школа, но она странная,
рядом со школой стоит мечеть.
А из мечети каждый божий день звучит азан.
Азан раздается… Вы знаете, что такое азан?
О, тут все сплошь насары.
А он знает, о чём я говорю. Насара — так называют язычников.
Ладно, но в мусульманской общине эта шутка бы всех порвала!
Они все сразу думают: «Наш чувак».
Но…
Так вот, рядом со школой мечеть, где поют азан.
Это призыв к молитве.
Вот… Я его наизусть знаю.
Это призыв к молитве.
Практикующие мусульмане при звуке азана
прекращают все свои дела
и соблюдают призыв к молитве.
Например, ты пишешь на экзамене.
Всё классно выходит.
Математика, всё решаешь.
Звучит азан — ты не пишешь.
Я их понимаю.
Как-то раз я дрался с Валидом.
Он меня просто-таки избивал.
Тут неожиданно зазвучал азан,
Валид остановился,
и что, я не избил бы Валида?
Ох как я его отделал. Избил, уделал…
Пнул его в шею.
Лупил Валида, как сидорову козу.
Ну так, а почему нет? Его же Бог мне сказал: «Твоя очередь.
Твой шанс, дай ему сдачи».
Помню, как во время событий 11 сентября
люди говорили: «Эти мусульмане, они все террористы!»
А ты такой: «Мусульмане? Эти, что ли? Нет, это дружелюбнейшие люди.
Фахид, что ли, взрывать что-то станет?
Нет, Фахиду бы просто пыхнуть косячком.
Ему нужен косяк и самоса потом, и всё ништяк.
Не бывать такому… Чтоб Шахид взорвал… Нет».
Это было странно, я-то сам не был связан с исламом.
Но я не считал ислам ужасным.
Я всегда думал: «Эти люди — друзья. Это дружелюбные люди».
Знаете, я даже немного увлекся их культурой.
В исламе мне очень нравится, что хоронят они сразу.
У мусульман, если ты…
Вот ты умер сегодня в час ночи.
В шесть утра тебя уже нет.
Думаю, если мусульманину, лежащему в больнице, врач скажет:
«Умрете через сутки», —
то 23 часа спустя друзья скажут: «Мухаммед, полезай в гроб».
«Ты вот-вот умрешь, друг, полезай».
Итак, я закончил школу и продолжил свою жизнь,
Сет Лэнгли тоже живет своей жизнью.
А недавно, три года назад,
он позвонил мне и сказал: «Я женюсь.
Хочу, чтобы ты был одним из моих дружков».
Я говорю: «Ладно, круто.
Благословляю тебя.
Я одобряю, но…
…твоя будущая половинка
в курсе того, что когда-то
ты взрывал какашки?»
Он говорит: «Нет, Лоисо.
Любовь побеждает всё, брат».
Я говорю: «Нет, любовь не победит дерьмо.
Ты должен всё рассказать.
Пускай твоя пара принимает решение, учитывая всю информацию».
Он говорит: «Нет, Лоисо, всё это позади. Это уже прошло.
Я теперь другой человек. Я был подростком».
Я говорю: «Нет, брат, раз тебе казалось допустимым взрывать фекалии,
то что-то с тобой явно не так.
Ты должен открыться,
чтобы двигаться дальше».
Он говорит: «Ты преувеличиваешь».
Я говорю: «Нет. Но на свадьбу я приеду. Без проблем».
План был устроить мальчишник,
а потом уже свадьбу, и между этими событиями была неделя,
в одни выходные — мальчишник, а в следующие — свадьба.
Всё класс. Я лечу из Йоханнесбурга,
потому что свадьба и мальчишник в Кейптауне.
Отлично.
Я прилетел, остановился дома у мамы.
Всё прекрасно. Я давно не видел маму.
Мы говорим о жизни. Всё круто. Она готовит что-то вкусное.
Я надел рубашку, побрызгался парфюмом.
Иду на мальчишник, будет весело.
Пришел домой к Сету Лэнгли,
а там полно наркотиков, текилы.
Что белые люди нашли в текиле? Ну вы что!
Текила.
Наркотики какие угодно. Говорю: «Народ, я не…
Я не употребляю наркотики. Нет, вы что».
«Хватит ссать, попробуй».
Я такой: «Ладно. Попробую.
Я попробую то, чего никогда не пробовал».
Он говорит: «У нас есть экстази». Я говорю: «Пробовал».
«У нас есть…»
«О, а это что?»
«Кислота». Я такой: «Круто. Я попробую».
Йо, кислота, вот это трип!
Если не пробовали кислоту, от нее начинаются галлюцинации,
и вы видите то, чего нет.
У меня есть просьба. Если тут сегодня есть производитель кислоты,
у меня одна просьба.
Можно, чтобы все видели одно и то же?
Кто-то видит пингвинов, а я — свиней.
Свиньи летают по комнате. «Что за фигня?»
«О, свинья полетела». «Нет, это был пингвин».
Я такой: «Нет».
И мы спорим из-за этой фигни. Психи.
Тут говорят: «Мы вызовем Uber. Микроавтобус, чтобы все поместились».
Целый автобус от Uber, и в нём поедем на мальчишник.
Я такой: «Круто».
Когда приехал автобус Uber, меня так унесло, что он мне показался подлодкой.
И я подумал: «Обалдеть.
Какой стильный способ путешествовать.
Умеешь сделать шик, Сет Лэнгли, класс. Мне нравится».
Ну вот, и уже в Uber
мой мозг возмутился: «Почему мне ни разу не предлагали подлодку?
Эти белые снова что-то скрывают от нас. Почему?»
Народ, меня развезло в хлам.
Знаете, когда говорят: «Я в трипе».
Свиньи кругом летают, мы приехали в стрип-клуб.
Я не люблю стрип-клубы. В основном потому что,
когда едешь за город, знаете,
вот из Кейптауна, вы едете в другой город,
а между городами прекрасная природа?
Выезжаете и так: «Боже мой, природа,
деревья, горы, коровы, олени, животные разные».
Всё так прекрасно, такой пейзаж. И вы пять часов в пути, да?
Первые 45 минут вы всем этим наслаждаетесь. «Ах, красота».
Проходит час, и вы думаете: «К чертям эту природу.
Мне нужно в Дурбан».
Думаете: «Да плевать на эту природу».
Так и я в стрип-клубе.
Типа: «Я уже видел сиськи. Давайте еще что-то.
Жонглируйте, не знаю».
Вон, бери два мяча, бутылки и жонглируй.
Сиськи больше не впечатляют». Вот что я чувствую.
Ну вот, но меня так вставило,
что стриптизерши ходят туда-сюда, а в моём мозгу это как…
…они все похожи на свиней.
И я думаю: «Отбивная номер один, отбивная номер два, отбивная…»
А они кругом танцуют.
В какой-то момент произошел конфликт.
Какой-то парень, сидевший неподалеку со своими друзьями,
стал орать на стриптизершу.
Я встал на защиту стриптизерши. «Эй, чувак!
Прекрати орать на эту свинью!»
И тут она: «Ты кого назвал свиньей?»
Баню сорвало.
«Кого назвал свиньей?» Зовет вышибалу, выпирают меня.
Я говорю: «Я под кайфом просто.
А ты похож на дельфина».
Меня выгнали, я сижу на улице, туда же и другого парня выгнали.
И вот мы с ним стоим на улице.
Этот парень хочет со мной драться. А я не хочу драться с ним,
мне же уже 37 лет.
Если он засветит мне локтем в глаз, фингал полгода продержится.
Знаете? Когда стареешь, если бьют, то синяки по полгода.
Знаете, какой дурацкий вид? Или если с ноги…
Это на полгода. Мне это не нужно.
И вообще, мне не нравится сама идея всё время быть крутым парнем.
Ведь женщины… Знаете что? Женщины, блин…
Я звоню иногда подругам, типа: «Какие планы?»
«Я буду пить шампанское и плакать».
«Что?»
«Я буду сидеть дома, пить шампанское и…»
А я: «Я так тоже хочу».
«Хочу пить шампанское и плакать».
Почему только вам можно пить шампанское и плакать?
И я хочу пить шампанское и плакать. Почему?
Я вам завидую. Это же…
Вы можете сказать: «Я просто буду тут сидеть и…»
А нам, мужикам, надо быть крутыми.
Нет, я не хочу быть всё время крутым, это утомительно.
Этот парень хочет драться со мной, хочет, чтобы я круто постоял за себя.
«Я что-то не хочу участвовать».
Он пытается меня поддеть: «Твоя мать — шлюха!»
«Моей матери 60 лет. Она ну никак не шлюха.
Моя мать не выдержит сквозняка из щели в окне.
Так что уж никак не может стоять посреди ночи
на улице в мини-юбке, продавая себя».
«Я не оскорбился, потому что твои оскорбления в корне неверны».
Тут у парня снесло крышу. Он такой: «Твою мать!
Я трахал твою мать». «Оставь ее в покое.
«Ты неплохо выглядишь, тебе чуть за 30,
мог бы найти кого-то получше моей мамы.
Маме вообще, смотрю, повезло.
Пойду домой и поздравлю ее, вот что».
Кошмар.
Этот тип всё равно хочет драться со мной. Я такой: «Расслабься».
Он атаковал. Выскочили его друзья и стали меня бить,
и вот я лежу на земле.
Как только вышли мои друзья, те сразу сбежали.
И мои белые друзья говорят: «Вызовем полицию!»
Я завидую белым людям и их отношениям с полицией.
Я думал: «Блин, надо же».
Для чернокожих полиция — не первый вариант.
Может, пятый или шестой.
У черного первая мысль:
«Есть ли у меня кузен, что замочит этого гада?
Такой кузен, что готов за меня вернуться за решетку?
Кто из моих кузенов любит меня настолько,
что убьет этого подонка и отсидит еще 18 лет ради меня, из любви».
Вот вариант для чернокожих.
Ну вот, я стою возле клуба, меня избили… Блин…
У меня кровь из носа, рубашка порвана. Говорю: «Мне надо домой».
«Лоисо, ну что ты. Ночь в разгаре. Не будь таким ссыкуном».
Знаете это вот пацанство, дамы? Вот я вам скажу,
пацаны — такие козлы.
Любой ваш знакомый пацан, когда вам было от 12 до 18 лет,
мог уломать вас сделать что угодно.
Наблюдали хоть раз встречи пацанов с однокашниками?
Типа: «О, мой кореш!»
«Это собрание совета директоров». «Но это мой кореш!»
«Это ж мой корешок».
Понимаете, о чём я?
Они могут уломать вас сделать что угодно. А вы…
Да психоз. Ну, он говорит: «Лоисо, не будь ссыкуном, идем!»
«Чёрт, ладно. Куда мы идем?» «У меня есть друг за углом.
У него есть травка,
он тебя приоденет, и мы пойдем на другую вечеринку».
«Блин. Ну ладно. Погнали».
Я понимаю… Не надо было трогать ту травку.
Вы хоть раз курили… Слушайте.
Вы, кейптаунцы, знаете таких местных с длинными бородами?
Знаете этих хипстеров? Не трогайте их травку.
Вас так вставит! Эти типы, для них кофе — это вселенная.
Не касайтесь их травы.
Этот тип такой: «Лоисо, брат. Я так рад знакомству, брат.
Я был в Эфиопии в храмах Лалибелы, брат, изучал там кофе».
Я так: «Лучше б работу нашел».
Я покурил его траву. Вы такое курили?
Что потом надо смотреть на свое лицо.
Это трава: «Иди глянь на себя в зеркало».
Когда смотришь в зеркало, мозг говорит: «Веди себя нормально».
А ты такой: «Вот приду, куда шел, и буду нормальным».
А это всё травка.
Я курнул этой травки,
и такой: «Всё, офигеть. Меня унесло».
Но мы идем на следующую вечеринку.
Ладно. Пришли туда, а вечеринка была на 17-м этаже.
Вы ездили в таком лифте, где вход с одной стороны,
в выход открывается с другой?
А мы-то под кайфом, брат, нас так накрыло,
мы вошли сюда, и отсюда же хотим выйти.
И мы ждем, когда эта сторона откроется, она не открывается, мы…
А с той стороны люди входят и выходят.
Но мы ни хрена не слышим. Ничего.
Потом уже кто-то похлопал меня по плечу: «Вы в порядке?»
Я такой: «Ты-то как сюда попал…»
Он ничего не понял. Я ничего не понял. Во блин.
Лифт поднимается на 17-й этаж, двери открываются…
Чудесная вечеринка.
Прекрасная вечеринка.
Как только я вышел из лифта,
я понял, что я здесь единственный черный.
Знаете, что происходит с черными поодиночке?
Они превращаются из Флавора Флава в Нельсона Манделу.
Тут же из: «Да, кайф!», — такие: «Всем добрый вечер».
«Это очень опасная среда.
Если что-то случится, обвинят меня.
Я буду там, в углу, вести себя примерно.
Примернейшее поведение в том углу».
Так и ведешь себя. Потому что знаешь! Не досчитались бокала — все смотрят…
«Эй! Я тоже пришел повеселиться, ублюдки».
Ну вот, Сет Лэнгли говорит: «Эй, Лоисо,
я пойду в бар, возьму нам выпить,
а ты найди нам стулья».
Я говорю: «Круто. Я найду нам стулья».
Я осмотрелся, но стульев не нашел.
Он пришел с напитками.
И расстроился: «А где же стулья?»
«Сет, я не смог…
Я не смог найти стулья. Прости».
Рядом с нами танцуют восемь белых женщин.
Вообще не в такт. Мимо!
Сильно мимо ритма.
Как по мне, это странный стереотип.
Стереотипы бывают странными. Без смысла.
Нужно разобраться с этими стереотипами,
например, что белые не умеют танцевать,
или черные не умеют плавать.
Это нелогично. У нас нет такой генетической предрасположенности.
Иногда белые говорят: «Я не станцую даже под страхом смерти».
И я думаю: «Ты в порядке».
Никому же не надо танцевать под страхом смерти.
Но когда черные говорят: «Я не проплыву и под страхом смерти»…
«Ну, это уже проблема. Это риск…»
Это…
Это угрожает здоровью и безопасности.
С этим нужно что-то делать.
Такие стереотипы бессмысленны.
Эти восемь белых женщин танцуют невпопад.
Я не буду смеяться над белыми людьми
за неспособность танцевать без посторонней помощи.
Мы же пытаемся строить страну, так что я помогу.
Слушайте, белые люди.
В каждой песне…
…есть много инструментов, под которые можно танцевать.
Выберите себе один.
Просто выберите один… Надо выбрать один инструмент и следовать только ему.
Если решили: «Я следую за партией клавишных с самого начала», —
выбирайте ее от начала и до конца.
Не надо в середине песни говорить: «О, тут классный бас».
К чёрту бас. Последовательность.
Слушайте клавишные.
Так люди и сбиваются с ритма. На полпути выпадают из ритма.
Я танцевал рядом с белыми людьми и думал: «Это ремикс?
Или они слушают свою музыку? Что за фигня?»
В общем, эти женщины танцуют,
рядом с ними стоит восемь стульев.
Сет Лэнгли подходит,
а на стульях лежат их сумочки. Он подходит, берет сумки
и говорит: «Это ваши сумки?»
«Да».
Он спрашивает: «Можно я сложу их
на два стула и заберу остальные стулья?»
Они говорят: «Да».
Он взял стулья, перетащил к нам,
глянул на меня и так: «Почему ты так не сделал?»
Я говорю: «Как "так"?»
Он говорит: «Так».
«То есть, я, единственный черный здесь,
должен был подойти к восьми белым женщинам и схватить их сумки? Ты…
Тебя вообще не беспокоит мое здоровье?»
«Это… Нет!» Он говорит: «Зачем ты переводишь вопрос в расовый?»
Я говорю: «А ты думал, я не видел те стулья?
Нет, ты ошибаешься. Я видел стулья. Просто этот вариант не рассматривался».
Даже Барак Обама не рассматривал бы такой вариант.
Ни один черный не может… Мы знаем, как нас воспринимают.
У нас в мозгу: «Сейчас спецназ проломит крышу».
Какого рожна? Ну уж нет.
Нет… Я пытаюсь объяснить: «Я не мог так поступить».
«Нет, Лоисо».
«Всегда ты приплетаешь расу».
Я говорю: «Да, так устроен мир».
Чёрт-те что. Я всё думаю: «Как же он этого не понимает?»
«Как мой друг не понимает, что мир относится к нам иначе?»
Очень трудно объяснить привилегии белых
конкретно самим белым людям.
Или полному залу людей. Не все ведь поймут.
Это моя попытка объяснить привилегии белых.
Привилегия белы — возможность основать группу с названием «Киллеры».
Все слушают и думают: «Отличная группа».
Приглашают на Грэмми… А будь «Киллеры» группой чернокожих,
они бы ни за что не играли на «Грэмми».
Черным надо придумывать нестандартные названия групп.
«Как мы назовемся?» «Земля, ветер и огонь».
«В каком смысле?» «Ну, мы же не "Киллеры"».
«Название "Киллеры" нас ограничит».
Да, а я под кайфом.
Я под кайфом, а он спорит о расе.
«Я не хочу спорить, кайф ломать. Можно мне домой?»
«До встречи на свадьбе». Я выхожу.
Но я пошел в «Макдональдс».
Почему именно в «Макдональдс» — он круглосуточный, там можно сидеть,
пока меня не отпустит, чтоб не идти домой под кайфом.
Это же ломает кайф.
Я уже так делал. Приходишь домой под кайфом.
Только не помнишь код сигнализации.
Сигнализация срабатывает.
А ты, нет чтобы ее отключить, что ты делаешь?
Танцуешь под звуки сирены.
Просыпается мама: «Ты что творишь?»
А ты такой: «Слышала эту тему?»
Вот я и не хочу домой под кайфом.
В конце концов я еду домой.
Вызываю Uber и…
Но я же думаю: «А приехал я стильно.
Надо вызвать подлодку».
Я смотрю, а там: «Опция недоступна» .
Вызываю обычный Uber. «Обычный Uber, сойдет».
Сойдет.
Приехал парень, обычный Uber, я говорю:
«Я заметил, что в моем приложении…
…у вас нет опции…
Как вызвать подлодку,
чтобы за мной приехала?»
Парень ответил…
Глянул на меня, как ни в чём не бывало, и говорит: «Так обнови ПО!»
А я говорю: «А, ясно.
Ну да, конечно».
Я приехал домой. Когда я приехал, мама уже собиралась в церковь.
Она просыпается и собирает продукты, из которых будет готовить после церкви.
Жутко рано просыпается. Я пришел домой в шесть утра.
Мама дома, она смотрит на меня и говорит:
«А где прежняя рубашка?»
Я думаю: «Чёрт. Я не заготовил объяснение».
«Дома у Сета Лэнгли на меня упала пицца. Размазалась везде.
Пришлось снять рубашку».
«А что с твоим глазом и носом? Почему у тебя кровь течет…
Говорю: «Споткнулся и упал»
Я не мог сказать ей правду. «Я дрался с парнем,
который сказал, что спал с тобой.
Это я должен задавать вопросы.
Тебе есть что объяснить мне».
Я не могу ей так сказать, держусь своей истории.
«Пицца. Вся грудь была измазана пиццей.
Я уронил на себя пиццу,
споткнулся и упал».
И она смотрит на меня, режет морковку и так…
Ну, знаете это: «Ага».
«Рассказывай дальше». Я говорю: «Да, я же нёс пиццу».
Так чернокожие слушают белых, когда вы рассказываете об истории.
«Ага. Рассказывай дальше».
«Ага, я изучаю.
Изучаю. Да-да.
Ага. Цивилизованными. Мы были. Ага.
А, нецивилизованными.
С ума сойти.
Я как-то… Когда я переехал в Британию,
Ну, когда я только начал ездить в Британию пять лет назад,
я скачал приложение «Бамбл» и…
…я знакомился в сети, и всё было здорово,
и так я познакомился с одной испанской девушкой, классной.
Мы переписывались, а потом встретились.
Мы встретились, и тогда
мы гуляли на свидании, ни хорошее, ни плохое, просто свидание.
Сами знаете, как проходят свидания…
Сперва все напряжены, потом расслабляются.
В какой-то момент она сказала, что она из Гранады.
Я говорю: «О, я немного знаю историю Гранады» .
Говорю: «Гранада была последним местом, где мавры
сражались с испанцами, после чего испанцы получили независимость,
так освободили Испанию».
Она говорит: «О чём ты вообще?»
Я говорю: «Испанией 700 лет управляли чернокожие».
«В смысле?» Она никогда не слышала об этом.
Она слышала это впервые. Как и некоторые из вас.
С ума сойти. Я же ей объясняю! Она: «Когда это было»?
«С седьмого по четырнадцатый век Испанию называли аль-Андалус».
Она не могла в это поверить. Сказала, что я вру.
А я думал: «Какого хрена?»
Это офигительно странная тема для вранья,
я не учитель истории, мне пофиг.
Знай я, что из-за этой темы мне не дадут, я бы вообще молчал.
Я не пытаюсь… Мне пофиг. Мне плевать.
Я потом думал: «Почему ее расстроил исторический факт?»
И я понял, что белым людям всю жизнь говорят,
что это они всем дали всё.
Вот что значит быть белым.
Смотришь на мир вокруг: «Динамики, это мое».
«Мороженое. Это наше, спасибо».
«Свечи! Это тоже мы, спасибо».
У меня есть друг, Рабин, он индус.
Как-то я позвонил индийскому друг Рабину и сказал: «Я опоздаю.
Йога сегодня дольше обычного.
Ты подожди. Я скоро буду». Он говорит: «Лоисо, йога?
Что ты занимаешься фигней для белых?» Я говорю: «Ты же индус! Это ваше!
Это же… Йога — это ваше. Не дай белым обмануть тебя!
Это ваша фигня!»
По правде говоря, некоторые из лучших достижений человечества
пришли не от белых.
Первыми научились писать не белые, первыми…
Первыми изучали астрологию не белые.
Математикой сперва не белые занимались.
Даже технология, давшая белым людям все преимущества
в последние 500 лет,
а именно порох, была изобретена не белыми.
Порох изобрели китайцы, и изобрели они его
для фейерверков и взрывов дерьма, как цивилизованные люди.
Думаю, нам нужно…
Чернокожим нужно забыть о комплексах неполноценности,
так ведь можно всю жизнь считать, что вы были бесполезны.
Так можно…
Можно прожить всю жизнь, считая, что не внёс вклад
в человеческую цивилизацию, а это неправда.
Все внесли свой вклад в разное время.
Белые люди, вам нужно забыть свои комплексы превосходства.
И я говорю об этом так свободно, будто это легко сделать.
Это нелегко сделать, это на самом деле…
Потребуется много усилий над собой. Этого нужно хотеть.
Мое главное вдохновение в смене восприятия — это моя мама.
Моя мама родилась в 1959 году.
В разгар апартеида. Самое ужасное время для жизни.
Моя мама была отличницей, она росла с двумя родителями,
а бабушка была неграмотной,
не умела ни читать, ни писать,
и во время нашего общения с ней, я читал ей письма.
Она хранила письма, а я ей их читал,
и так мы становились ближе.
И дело было так, она всегда говорила…
Говорила: «Закрой уши, чтоб не слышать, что в письмах».
Я читал письма вот так.
Я читал письмо, а в конце письма добавлял отсебятину.
Типа: «Делая сэндвич с ореховой пастой и джемом,
можно джем мазать сверху, пожалуйста?»
Это жутко сбивало бабушку с толку,
она спрашивала: «Почему мэрия пишет,
как делать сэндвичи?»
Думаю, люди не понимают, насколько апартеид был ненормальным.
Я знаю, что сейчас люди борются за равные возможности…
Тогда это было просто немыслимо.
Например, ты учишься в десятом классе…
Но для чего? По закону ты не можешь стать…
Астронавтом стать нельзя.
Просто нельзя. Представьте, вы идете в школу,
а где-то в мозгу
вам говорят: «Тебе нельзя этим быть. Это противозаконно».
Был такой человек, не знаю, слышали вы о нём или нет, президент АНК,
в 1950-м.
Он был хирургом.
Одним из немногих, погуглите, его зовут Джеймс Морока,
был квалифицированным хирургом.
Но ему не разрешали оперировать.
Он учился в Венеции и в Эдинбурге.
Он был одним из лучших врачей в стране.
Ему не разрешали работать.
Вот что значило быть черным. Даже с умениями, знаниями,
пусть ты даже…
Закон ограничивал тебя.
Вот сейчас, кто учится, думает: «Я не знаю, кем стану».
А тогда было: «Хоти, ага, хотеть не вредно. А по закону — хрен тебе».
Так что было непросто. В 1978 году она закончила школу,
а потом попыталась
поступить в университет.
Не вышло. А в 83-м она родила меня. А дети — сами знаете.
Всё летит к чертям.
Дети! С ними всё летит к чертям.
Если ты развлекаешься, дети тут же: «Прекрати.
Всё прекрати. Немедленно.
Я в штаны навалял.
Мне срочно нужно внимание».
К чёрту детей. Знаете, насколько я не хочу детей?
На мне и сейчас презерватив.
Вот как я не хочу детей. Типа: «И думать забудь».
Что? Нет!
Вас будут пытаться обмануть. «Это благословение».
Я видел, как с этими благословениями регистрируются на рейс.
Ваше благословение считает, что сядет в самолет без посадочного талона.
У благословения свое понимание жизни.
Мама родила меня. Вырастила меня и брата.
Вырастила нас.
Мы выехали из дома.
Она 26 лет отработала в банке,
а потом поступила в университет, как всегда мечтала.
В возрасте 58 лет, три года назад,
она получила диплом.
Да. С ума сойти.
И это шоу посвящено ей, она вдохновила меня менять восприятие,
и я надеюсь, что она и вас вдохновит меняться, открываться,
делать то, чего по-настоящему хотите, ставить себе вопросы.
Вот и всё шоу. Большое спасибо. Вы замечательные.
Для тех, кому это интересно, хотя, вероятно, не всем,
Сет Лэнгли разводится.
Конечно, он разводится.
Ну а как же? Он разводится
Нельзя подорвать дерьмо, а потом уйти в закат.
Жизнь так устроена. С этим нужно разбираться. Ага?
Давайте менять восприятие, дамы и господа. Спасибо, вы чудесные.
Мне пора валить…
…меня уже ждет подлодка.
Спасибо.
Перевод субтитров: Ольга Цяцька