Downloaded from YTS.MX
ОРИГИНАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ NETFLIX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Я до сих пор вспоминаю, как лежала тогда на кровати
со включенным ночником
и рыдала в подушку.
Настолько меня потрясла эта история.
Миша Дефонсека отвечала абсолютно всем критериям,
установленным для участия в программе «Исключительные женщины».
Прервемся ненадолго и начнем. Так и сделаем, хорошо.
Приготовились.
Ее история началась в Бельгии,
но жила она в Миллисе, штат Массачусетс,
километрах в тридцати от радиостанции.
Сколько до начала?
Три, два, один…
В ЭФИРЕ
Магия на частоте 106,7
Некоторые истории столь удивительны, что просто не могут быть правдой.
Порой человека охватывает настолько всепоглощающая печаль,
что он утопает в ней.
Но и человеческая храбрость иной раз поражает воображение.
К концу 80-х годов мы уже 37 лет как жили в Миллисе.
Там почти все друг друга знали,
и вдруг заехали новенькие.
Это была семейная пара из Бельгии, Морис и Миша.
Про Миллис говорят так:
«Маленький город — это большая семья».
В небольшом городке все становятся друзьями.
Дай поцелую, киса.
Миша была очень милой, дружелюбной и заботливой.
Никто из моих знакомых не любил животных так, как она.
У нее дома было очень много кошек.
Чудная была дамочка, иначе не скажешь.
Как-то раз мы с ней пили чай,
и она рассказала мне о своей жизни во время войны.
В подробностях.
Позвольте рассказать о жизни девочки по имени Миша.
Однажды она ждала, что отец заберет ее из школы,
но он так и не пришел.
У меня тогда аж челюсть отвисла.
Одна женщина похлопала ее по плечу и сказала: «Идем со мной».
С тех пор маленькая девочка стала жить в чужой семье.
Ей дали новое имя и новую одежду.
Ей было всего лишь семь лет от роду,
когда она осталась одна.
Она прошла тысячи километров по оккупированным нацистами территориям
в поисках родителей, которых депортировали.
Сейчас Миша — взрослая еврейская женщина,
живущая в пригороде Бостона. Она пережила Холокост
и хочет поведать нам свою удивительную историю
о мужестве и выживании.
Я каждый день вспоминаю о родителях.
Мою мать звали Геруша,
а отца — Роберт.
Реувен на иврите.
А вот наша фамилия…
Вряд ли я ее вспомню.
Я так и не узнала, что стало с родителями.
Ни то, куда их отправили, ни то, как они погибли.
Я ничего не знаю об их судьбе.
Все по местам, пожалуйста.
Итак, Миша, скажите, кому вы впервые
поведали о том, что пережили?
Однажды
в синагоге…
…по случаю Йом ха-Шоа, национального дня памяти,
меня попросили рассказать о себе, поделиться своей историей.
СИНАГОГА
И муж убедил меня решиться на это.
Сказал, что так мне станет легче.
И когда я подошла к биме…
МИША ДЕФОНСЕКА
…то вдруг поняла, что поведаю свою историю впервые.
У меня в глазах стояли слезы.
И всё же я начала свой рассказ,
пусть и сбивчиво.
Я содрогалась от холода, но пришлось идти дальше.
Шаг за шагом.
Иначе было не выжить.
Нужно идти вперед,
шаг за шагом.
Я была
просто поражена.
ПОДРУГА
Люди даже и не догадывались, что она пережила Холокост.
Я не могла сдержать слез.
В поисках родителей она страдала от голода и холода.
КАРЕН ШУЛЬМАН
Как же она сумела пережить такие испытания?
Тогда я сказала себе:
«Они думают, что я жива.
А раз так, значит, я не могу их подвести.
Я обязана идти дальше».
Стояла мертвая тишина.
Все были просто зачарованы ее историей.
Я никак не ожидала услышать от нее такое.
Когда Мише было семь лет, нацисты арестовали ее родителей.
Ей сказали, что их депортировали.
Ее отдали под опеку семьи католиков,
семьи де Ваэль. С ними она была в безопасности.
Они дали ей новое имя,
Моник де Ваэль.
Эта уловка спасла ее,
но для тех людей она была чужой.
Я стала жить в семье, где меня не любили.
И это еще мягко сказано.
Они попросту ненавидели меня, называли никчемной.
Единственный, кто был добр к Мише, это ее приемный дедушка.
Он сказал, что мои родители в Германии,
и с помощью компаса показал, что это на востоке.
Германия казалась мне не такой уж и далекой.
Тогда Миша приняла непростое решение,
которое перевернуло всю ее жизнь.
В семь лет она решила,
что отправится в Германию и отыщет там своих родителей.
Она взяла с собой компас, немного припасов
и пошла на восток.
Я знала, что взять.
Ничего лишнего.
Только еда, что-нибудь попить
и нож для самозащиты.
Первую ночь я провела под мостом.
Совсем недалеко от дома.
Сейчас этот поступок кажется мне таким наивным.
На карте Бельгия выглядела совсем крошечной,
а Германия казалась такой близкой.
С другой стороны, что еще мне оставалось?
Дома меня никто не ждал.
К тому же, я планировала найти родителей.
Поэтому я шла дальше.
Проходя мимо деревень, я видела одну лишь разруху.
Она многое пережила в детстве:
пряталась от нацистов,
бродила в одиночку по лесам,
воровала еду,
терпела жуткие морозы.
Не детство, а сущий кошмар.
Всё это чрезвычайно травмировало ее.
Убийства…
Я повидала их немало.
Я видела мертвецов.
И каждый раз чувствовала отчаяние.
Я мечтала вновь увидеть родителей.
И потому решила скрыться в глубине леса, подальше от войны.
Находясь в лесу, она была вдали от людей,
которых увозили в концлагеря.
Она сумела спрятаться от того ужаса,
который творился в городах.
Ее окружали цветы и пение птиц.
Они стали ее спасением.
Я всецело отдалась жизни в дикой природе.
Кругом был дивный мир, полный животных.
Здесь царил баланс.
У них была нормальная жизнь.
Они ели столько, сколько нужно. Не убивали больше, чем нужно.
Их миром правил естественный
баланс.
Общаясь с животными, я не нуждалась в словах.
Я могла стоять совсем рядом с ними,
в тишине,
и мы понимали друг друга без слов.
Я подумала: «Из этой истории вышла бы книга».
ИЗДАТЕЛЬ
Дело было в начале 90-х.
Я тогда владела маленьким издательством. Крошечным.
ДЖЕЙН ДЭНИЭЛ
Я искала новые проекты.
И тогда я задала себе вопрос:
«А почему бы не сделать эту историю общественным достоянием?
Из нее может выйти нечто большее.
Она найдет своего читателя».
Ведь в этой истории был неожиданный поворот.
Помню, как меня чуть было не поймал один фермер,
увидев, как я краду еду с его полей.
Я бежала, не помня себя от страха.
А он гнался за мной.
На кону была моя жизнь. Я бежала со всех ног.
И вдруг
мне показалось, что за мной кто-то следит.
Я обернулась, и вдруг
увидела это величественное животное.
Мне почудилось, что это большая собака.
Казалось, что волк был одинок, а я искала компаньона.
Передо мной стояла красивая серая волчица.
Я открыла сумку в поисках съестного
и хотела дать что-нибудь волчице,
но она не взяла.
Мы долго смотрели друг на друга, а затем пошли в одном направлении.
Я своими глазами увидела, до чего великодушно это животное.
Какую же невероятную силу оно таит в себе.
Волчица позволила мне жить вместе с ней.
И заменила мне мать.
Спустя время я прибилась к целой стае волков.
Не знаю, как долго я жила с ними.
Они приняли и защитили меня.
Это потрясающий поворот в ее истории. Читатель был бы поражен.
До чего удивительная история.
ЭКСПЕРТ ПО ВОЛКАМ
ПРИЮТ «ВУЛФ ХОЛЛОУ», ИПСВИЧ, ШТАТ МАССАЧУСЕТС
Миша сильно отличалась от большинства моих знакомых.
Увидев ее, я подумала:
«Она должна была родиться животным. Или же она в душе зверь».
ДЖОНИ СОФФРОН
По ее словам, волки приняли ее, но лишь как низшее звено стаи.
Ей приходилось быть покорной и подчиняться другим,
чтобы
остаться в стае.
Миша рассказывала, что альфа-самец обычно ел первым.
Остальные ложились у добычи, ожидая своей очереди.
Ей доставались одни объедки,
ведь ей приходилось ждать, пока остальные насытятся.
За один прием пищи волк съедает до десяти килограммов.
Мне более чем хватало даже остатков добычи.
Обед.
А вот и твой обед. Прошу.
Мы с ней крепко сдружились.
Умница.
Миша не раз бывала у нас.
Хорошая девочка.
Она кормила их кусочками мяса с рук.
Думаю, они чувствовали в Мише
если не друга, то уж точно не врага.
Даже складывалось ощущение,
будто она член стаи,
настолько естественно она держалась с ними.
Не было причин останавливаться,
и каждый день я шла вперед.
День за днем, месяц за месяцем.
Я не теряла надежды отыскать родителей,
поскольку думала:
«Раз даже я сумела выжить,
будучи ребенком, то родители и подавно выжили».
И вера в лучшее придавала мне сил.
Мне казалось, что это поучительная история.
Рассказ о борьбе добра со злом, невинного ребенка с нацистами.
И ребенок выжил.
В ее рассказе было нечто загадочное.
Он мог превратить мое издательство, «Маунт Айви Пресс»,
из небольшого местного предприятия в крупного международного издателя.
Я спросила Мишу, не хочет ли она опубликовать свою историю.
Давить на нее я не собиралась.
После всего, что я пережила,
я утратила всякое доверие к людям.
Вряд ли я ее заинтересовала,
да и с чего бы вдруг.
До этого я издавала лишь книгу по финансовому праву.
Совсем другой жанр.
Больше двух лет я отказывалась,
но моя община и друзья всё твердили: «Ну же, Миша, дерзай.
Ради будущих поколений».
ПРОЛОГ ОГЛЯДЫВАЯСЬ НАЗАД…
Я снова оказалась в аду.
Ей было нелегко,
но ее словно что-то вынуждало поведать свою историю.
Будто так она достигала катарсиса.
Все иностранные издатели в одночасье заинтересовались книгой.
Мы продавали права на перевод по всему миру.
Мой агент вернулся из Калифорнии и сказал: «Disney проявил интерес».
И всё тут. «Им интересно».
ГОЛЛИВУД
Эта история была просто нарасхват.
ОПРА
Книга вышла в апреле 1997 года,
и я захотела пропиарить ее у Опры.
Это один из моих самых любимых моментов на телевидении…
Тогда у Опры был книжный клуб. Тот, кого она рекомендовала,
гарантированно продавал миллионный тираж и был в шоколаде.
Встретимся через месяц и обсудим…
И нам повезло.
Здорово!
Это была заявка на победу.
И тут мы начали понимать,
что книга претендует на звание бестселлера.
ВУЛФ ХОЛЛОУ
Джейн Дэниэл сообщила, что Опра поведает всем историю Миши
и хочет прислать съемочную группу, чтобы заснять Мишу рядом с волком.
Я, разумеется, согласилась.
В «ВУЛФ ХОЛЛОУ» СНИМАЮТ ШОУ ОПРЫ УИНФРИ
Перед оградой я сказала Мише,
что тут живет взрослый волк, весьма крупный самец.
Его звали Петро.
Вошла только Миша.
Звукорежиссер стоял у забора. Войти он не решился.
Миша присела на корточки и начала кормить волка,
а волк вел себя очень дружелюбно.
Всё шло хорошо.
А потом волк решил положить лапы ей на плечи.
Петро оперся на ее плечи
и оказался значительно выше, чем она.
А потом, ни с того ни с сего, волк проворно открыл пасть,
и в ней оказалась голова Миши. Целиком.
Очень аккуратно.
Клыки были у ее висков.
Я нисколько не боялась.
Меня же никто не пугал тем, что волчок укусит за бочок.
Ее голова была в пасти волка с минуту.
Мы все аж дышать перестали.
Продюсер Опры был просто в ужасе.
А потом так же стремительно
всё кончилось.
Тут Миша отскакивает назад и начинает громко выть.
У меня аж мурашки побежали.
А сзади, с другого конца вольера,
мы услышали,
как волк завыл в ответ.
Когда она завыла, волк завыл в ответ.
Нам стало совершенно очевидно,
что между ней и волками существует определенная связь.
Я видела всё это своими глазами. Это был невероятный момент.
Мы наснимали много интересного материала,
и я подумала: «Вот это будет шоу».
Далее мы собирались поехать в Чикаго на запись в студии.
Всё шло как по маслу.
А потом я стала, что у Миши с Джейн
что-то не заладилось.
И со временем неприязнь становилась более явной.
Книга продавалась так себе,
поэтому у Миши и ее мужа Мориса возникли финансовые трудности.
СОСЕДКА
Она стала продавать вещи из дома.
ПЭТ КАННИНГЕМ
Ну и…
Обидно было, что они всё теряют.
Она всё говорила: «У меня нет денег, я на мели.
Джейн Дэниэл ни на что не годна».
Всё это меня печалило,
а однажды, когда мы сидели у меня, Миша сказала,
что не хочет идти на шоу Опры Уинфри.
Я ответила: «Как же так, Миша? Не понимаю».
Внезапно Миша перестала идти со мной на контакт.
Не отвечала на звонки, постоянно всем была недовольна.
То не хочет куда-то идти, то ей неудобно,
то за животными некому присмотреть.
Джейн меня жутко злила, мне с ней было очень некомфортно.
Мой муж множество раз говорил ей,
что нельзя так обращаться с теми, кто пережил Холокост.
«Брось, это же Опра.
Можно же найти няньку своему зоопарку и спокойно поехать на шоу». Но нет.
Ко мне стали возвращаться дурные воспоминания.
Мне снились кошмары. Одолевала тревога.
Мы всё перепробовали.
Я твердила, что мы можем продать миллионный тираж.
Но она противилась.
Ситуация была невероятная.
Любой другой автор душу бы продал за такой шанс.
Но не она.
Через год после выхода книги я получила большую посылку.
Оказалось, что Миша подала на меня в суд.
Я аж дар речи потеряла.
После этого всё и заглохло. Никто не хотел иметь с нами дел.
На проекте стояло клеймо судебной тяжбы.
Когда я познакомилась с Мишей, меня поразили обстоятельства дела.
АДВОКАТ
Мне было очевидно,
что многие действия совершались в обход законов.
РАМОНА ХЭМБЛИН
Мошенничество чистой воды.
Миша просила вернуть ей авторские права на произведение
и истребовать невыплаченные отчисления за проданные книги.
Для Джейн Дэниэл моя жизнь стала золотой жилой,
и она охотно этим пользовалась.
К тому моменту, когда я занялась этим делом,
обе стороны окончательно испортили отношения.
На переговоры они идти отказывались.
Суда было не миновать. Мы не могли разрешить конфликт иначе.
ВЫСШИЙ СУД ОКРУГА МИДЛСЕКС, ШТАТ МАССАЧУСЕТС, АВГУСТ 2001 ГОДА
Атмосфера в зале суда была накалена до предела.
Все были крайне напряжены.
Еще бы, речь-то шла о деньгах.
Мы выяснили, что Джейн Дэниэл зарегистрировала оффшорную компанию,
так что платежи, поступавшие из-за границы,
шли прямиком на ее счет без уплаты авторских отчислений.
У нас были документы и выписки, подтверждающие выплату отчислений.
Были погашенные чеки, подтверждающие совершенные платежи.
Иными словами, мы могли без труда опровергнуть ее обвинения.
Но все хотели верить именно ей.
Суд присяжных явно склонялся в ее пользу.
Присяжные были заворожены.
Перед ними сидел человек, который в детстве пережил Холокост
и написал об этом мемуары.
Они были увлечены и очарованы этой историей.
Миша умело выступила в суде.
Всё, что я пережила, есть в этой рукописи,
она о моей жизни.
Меня выставили каким-то чудовищем.
И я поняла, что плохи дела.
Джейн всегда давила на меня. Она продвигала свои интересы.
Процесс длился десять дней. Творился сущий кошмар.
Судья спросил присяжных об их решении.
И суд присяжных удовлетворил все исковые требования Миши.
В итоге они вынесли мне ужасающий вердикт.
Суд озвучил совершенно непостижимую сумму.
Целых 22,5 миллиона долларов.
Это очень большая сумма.
Я, конечно, оптимист, но я с трудом пережила такой удар.
Я была просто потрясена.
Подумала: «Вы это серьезно?»
Размер назначенной судом компенсации
был во многом обоснован показаниями самой Джейн Дэниэл.
Она планировала пойти к Опре, договаривалась с Disney.
Джейн упомянула об этом в своих показаниях,
и в результате сумма компенсации оказалась куда выше,
чем могла бы быть в случае с подобной книгой.
Присяжные зацепились за это.
Люди любят суровые вердикты.
С Disney не выгорело, с Опрой тоже.
Миллионов мы не заработали.
Сумма была неоправданно велика.
Я якобы эксплуатировала жертву Холокоста.
И из-за этого моя жизнь пошла под откос.
После суда
я словно ушла на самое дно.
Мне поставили диагноз «посттравматическое расстройство».
Меня мучила бессонница.
Вся жизнь висела на волоске.
Мое издательство закрылось. У меня отобрали авторские права.
Меня просто растоптали.
Я занялась анализом проигранного дела, разбирала его по кирпичикам.
Сидела в офисе адвоката и изучала все записи и документы.
Тогда я и понятия не имела, что отыщу.
Я открыла одну из папок, где были выписки со счета Миши.
Там была подпись Миши и ее личное дело.
И что же я вижу?
МЕСТО РОЖДЕНИЯ: ЭТТЕРБЕК
Дата и место рождения, написанные ее рукой,
и девичья фамилия матери.
ФАМИЛИЯ: ДОНВИЛЬ
И тут меня словно молнией ударило.
Она знает, кто она и где родилась.
Знает, кем была ее мать.
А она твердила, что позабыла всё во время войны.
Что-то не сходится.
Очевидно, она знала о себе больше, чем рассказывала мне.
О чём еще она могла солгать?
Суды и адвокаты унизили меня.
Перевернули мою жизнь с ног на голову, и я хотела спастись.
Если я докажу, что она не та, за кого себя выдает,
я смогу отменить приговор.
Шла середина зимы. Дни были короткими.
Я стояла на кухне
и думала: «Я должна что-то сделать».
Я начала вспоминать всё, что произошло.
Как мы познакомились, что было сначала, а что потом,
как дело дошло до суда.
А потом решила:
«Напишу об этом книгу. Буду вести блог».
Напишу свои мемуары о ее мемуарах.
И может, кто-нибудь их прочитает.
Попытка не пытка.
Встаю я следующим утром,
включаю компьютер и вижу электронное письмо,
которое гласит:
«Я могу помочь вам выяснить, как всё было на самом деле».
СПЕЦИАЛИСТ ПО ГЕНЕАЛОГИИ
Я расположила фотографии Миши в хронологическом порядке.
Сначала из ее книги,
а затем из других источников в Сети.
Я пыталась понять ход ее жизни.
Я хотела знать, кто она такая.
Что за человек разрушил мою жизнь?
Я пыталась проанализировать фотографии…
ШЭРОН СЕРЖАНТ
…и понять, на какие мысли они могут нас навести.
И тут появилась первая зацепка. Миша утверждала, что ей было семь лет,
когда она попала в приемную семью.
В американском издании книги была серия
так называемых полифотографий.
Эти снимки были сделаны примерно в то время.
ФОТОГРАФИИ И ЭТО СЕМИЛЕТНИЙ РЕБЕНОК?
Я смотрела на фотографии и думала:
«Нет, на семилетку она не похожа.
Это, скорее, малышка трех или четырех лет».
Большой бант, соответствующая одежда, пухлые щечки.
Что-то тут не так.
ЭРНЕСТ И МАРТА
На следующей фотографии,
по словам Миши, были изображены ее приемные дедушка и бабушка.
Если верить ее мемуарам, он был сельским жителем, фермером.
Я рассмотрела руки дедушки на фото, и они выглядели весьма ухоженными.
Не похожи они на руки того, кто работает на ферме.
А еще у него было кольцо на пальце.
Фермеры не носят такие аксессуары.
Наконец, маленькая собачка на коленях у бабушки.
Такие собаки живут в домах, а не на фермах.
«Странно это», — подумалось мне.
Тогда я стала сравнивать французское и американское издания.
Я сравнивала имена, географические названия, даты.
Кое-что меня насторожило.
Она позвонила и спросила:
«Ты заметила, что фамилия Миши из французского издания книги
отличается от американского издания?»
В американском издании фамилия приемной семьи
была написана так — «де Ваэль».
Шэрон сразу заметила, что во французском издании
фамилия приемной семьи писалась несколько иначе — «Валль».
МОЯ НОВАЯ ФАМИЛИЯ
Почему фамилии отличались?
Слишком много несостыковок
в фамилиях, фотографиях и прочих моментах.
Подозрительно как-то.
Весьма подозрительно.
Попейте, если хотите. И расслабьтесь. Я понимаю, интервью — дело нервное.
ИНТЕРВЬЮ С МИШЕЙ
Вдруг она говорит правду, а я зря ставлю ее под сомнение?
Подобные мысли казались мне совершенно
неприемлемыми.
Можно ли сомневаться в словах человека, пережившего такой кошмар?
Слова неверия прозвучали бы попросту бессердечно.
Так ведь можно обидеть человека.
Это не давало мне покоя.
Но в то же время я постоянно размышляла обо всех этих несостыковках.
Зачем так откровенно лгать,
если ты в своем уме?
Может, она настолько травмирована, что утратила связь с реальностью?
Может ли так быть? Я не знала.
У меня накопилось немало вопросов.
Вся эта история привела нас в Бельгию.
БРЮССЕЛЬ, БЕЛЬГИЯ
Шэрон связалась с коллегой из Бельгии,
которая и сама пережила Холокост.
Оказалось, она выросла в том же районе, где якобы жила и Миша.
Во время войны я была одной из спрятанных детей.
ПЕРЕЖИВШАЯ ХОЛОКОСТ
Я пошла в католическую школу,
став образцовой бельгийской католичкой.
Не припоминаю, чтобы кто-то рассказывал мне,
что стало с моими родителями.
У меня совсем нет воспоминаний о них.
В 40 лет я пережила кошмарный нервный срыв…
…после чего я, в общем-то, и стала искать информацию о своем детстве,
о семье и родителях.
ЭВЕЛИН ГЕНДЕЛЬ
С этого и начались мои поиски.
Я выяснила, что моего отца сослали в Освенцим в сентябре 1942-го.
В октябре в Брюсселе арестовали мою мать.
Ее тоже отправили в Освенцим.
Говорят, они оттуда уже не вернулись.
Тогда я села в машину и отправилась в Освенцим.
Я увидела лагерь,
где не было ни единой живой души.
Газовые камеры были уничтожены.
Я нашла несколько свечей, которые мы называем «йорцайт».
Они всё еще горели на руинах разрушенных газовых камер.
Перед отъездом я вспомнила,
что у меня была Звезда Давида из сухоцветов…
…и я даже не знала…
…куда ее возложить.
Я не хотела класть ее к памятнику.
И вот, наконец, я нашла
маленький прудик.
Там она и осталась.
Думаю, в этот момент я…
Простите.
Извините.
Тогда я и простилась с родителями.
С родителями, с бабушкой, с кузиной.
Эвелин и сама пережила Холокост,
и их с Мишей судьбы были очень похожи.
Так что никто не смог бы лучше нее разобраться в произошедшем.
Во французском издании книги у приемной семьи была фамилия Валль.
А в американском издании той же книги уже де Ваэль.
КОРОЛЕВСКАЯ БИБЛИОТЕКА БЕЛЬГИИ
Чтобы разобраться с двумя вариантами фамилии,
Эвелин просмотрела телефонные справочники
за 1930-е и 1940-е годы.
Я провела по меньшей мере три дня в поисках людей с такими фамилиями.
Но фамилии Валль не было в телефонных книгах.
Их попросту не существовало.
А вот де Ваэлей хватало.
Их было немало.
Я встречала эту фамилию много раз.
Это наводит на мысль.
Раз в Бельгии продается французское издание,
значит, Миша хочет что-то скрыть
именно от своих франкоязычных читателей.
А то вдруг найдется кто-нибудь, кто знает что-то о семье де Ваэль.
И эти люди могли подтвердить, действительно ли Миша исчезла в войну.
Неспроста во французском издании ее фамилия сменилась
с де Ваэль на Валль.
Всё очевидно — она явно что-то скрывает.
Мы с Шэрон посмотрели на это и сказали:
«Что-то здесь явно не так».
На тот момент права на книгу выкупил издатель из Франции,
который перевел ее на 20 языков.
Книга стала европейским бестселлером.
Миша выступала перед школьниками во всех франкоговорящих странах.
В 2005 году,
получив звание профессора психологии,
я задумала организовать
проект, рассказывающий о судьбе девочки,
пережившей все эти приключения.
ПРЕПОДАВАТЕЛЬ
Проект перерос в огромную
великолепную выставку.
Потом нам пришла в голову мысль пригласить Мишу в Бельгию.
МАРИ-КЛЭР МОММЕР
И вот мы видим, как она выходит из поезда,
и глядим на нее как завороженные.
Миша была вся в синем.
Она чем-то походила на канарейку,
видимо, из-за яркого костюма.
С собой у нее было два,
нет, даже три огромных чемодана.
Она подошла ко мне, и на лице у нее сияла ослепительная улыбка.
Она сразу же показалась мне чрезвычайно энергичной,
очень добродушной и приятной дамой.
Когда Миша пришла на выставку,
она явно опешила.
Я не ожидала ничего подобного, и когда меня привели на выставку,
я не смогла сдержать слез, настолько глубоко это меня тронуло.
Она была так рада присутствовать на этом событии.
Но, с другой стороны,
было заметно, что она чем-то глубоко опечалена.
Она часто плакала.
Ее обуревали эмоции.
Нас всех до глубины души поразила ее история,
и нам захотелось поделиться с этой женщиной крупицами радости,
продемонстрировав ей наше творчество.
Нам хватает мужества
открыто показывать свои чувства.
В книге Миша заявляет, что обоих ее родителей
арестовали и депортировали.
И пусть она якобы не знала их фамилию, звали их Реувен и Геруша.
Следующим шагом, по словам Шэрон,
было изучение списков людей, депортированных нацистами.
Она хотела убедиться, есть ли там люди с такими именами,
и, если есть, то когда их депортировали.
Мы изучили списки депортированных,
однако не нашли в них мужа и жены с такими именами.
Я ужасно скучала по родителям.
Я была вся измазана в грязи.
Ночами я порой кричала от холода.
И вот
мне выпал второй шанс.
Я выжила, потому что никому не доверяла.
Я отчаянно избегала
контактов с людьми.
АРХИВ ЖЕРТВ ВОЙНЫ БРЮССЕЛЬ
Во время войны Комитет защиты евреев
составлял списки спрятанных еврейских детей
с указанием имен тех, кто их спас, а также их родителей.
Сейчас эти списки хранятся в архивах жертв войны.
Существовала реальная опасность того,
что эти списки обнаружат нацисты.
Тогда этих детей могли найти
и попросту убить.
Но всё было устроено весьма хитро.
Существовало четыре разных формуляра.
Чтобы отыскать ребенка, нужно было собрать все четыре.
Но каждый из них хранился в разных местах.
Если бы нацист нашел один формуляр,
то не смог бы выследить ребенка,
а с окончанием войны,
имея на руках четыре формуляра,
мы запросто могли узнать, как звали родителей ребенка.
Я стала искать в списках родителей Миши.
Но их имен там не было.
Я окончательно убедилась в том, что что-то тут не так.
В списках спрятанных детей
не было ни Миши, ни фамилии де Ваэль,
в этом я была уверена.
О ней вообще нигде не упоминалось.
История Миши была как летящий с горы снежный ком.
На тот момент были проданы миллионы книг.
И нам приходилось усердно трудиться, готовя встречи с читателями.
Мы постоянно были вместе.
В то время она частенько заходила к нам домой.
Обедала с нами. Мы считали ее практически членом семьи.
Было назначено около десятка встреч.
Разумеется, мы сами ее туда отвозили.
Организаторы встреч всегда горячо ее приветствовали,
относились к ней по-доброму, с исключительным дружелюбием.
С этих встреч все уходили
в полном восторге от нее.
Я была в полнейшем тупике.
Я ничего не нашла, в том числе и доказательств обмана.
Вообще ничего.
Я было решила, что ее могли спрятать без документального оформления.
Детей не всегда прятали с помощью соответствующих организаций.
Каким бы экстраординарным ни был этот случай,
я всё же была не вправе отрицать,
что она может быть спрятанным еврейским ребенком.
Мы поведаем вам уникальную историю. С нами Миша Дефонсека. Здравствуйте.
- Здравствуйте. - Спасибо, что пришли к нам пообщаться.
Ставки выросли. Меня обуревали сомнения.
Я окажусь виноватой, если она говорит правду,
а я бесцеремонно копаюсь в ее прошлом.
А вдруг всё это правда?
Миша Дефонсека — очевидец Холокоста.
Здравствуйте.
Несправедливо было бросать ей вызов.
Всё же в ее словах была хоть какая-то толика правды.
Нехорошо было обесценивать то, через что ей пришлось пройти.
Мне нелегко переживать те трагические события,
те кошмарные дни.
Это очень больно.
Казалось, будто мне дали роль в пьесе, на которую я не прослушивалась.
Меня не интересовали ни роль, ни сама пьеса.
Я познала ненависть.
Познала жажду убийства,
ведь в схватке всегда побеждает кто-то один.
Всё это терзало меня.
Я вспоминаю всё это каждый день.
Эта история поглотила меня.
Я каждый день думаю о родителях.
Я помню Холокост.
И не могу его забыть.
Но надо мной висел приговор. Сроки для апелляции уже вышли.
Я была на грани полного уничтожения.
Так что как бы неловко мне ни было,
я должна была узнать правду.
Итак, мы не нашли записей, подтверждающих ее историю.
Возник вопрос: «Может, она даже не еврейка?»
Если же она не еврейка,
то, скорее всего, католичка.
А если она католичка, может быть, ее крестили?
В документах из банка Миши, приобщенного судом к делу,
сказано, что она родилась в 1937 году, девичья фамилия матери — Донвиль,
родилась она в Эттербеке.
Эттербек.
Это пригород Брюсселя.
В Эттербеке я стала ходить по церквям.
Эвелин посетила первую церковь, но безрезультатно.
Затем отправилась в другую…
Тут снова не нашлось никаких записей о крещении.
А вот третья церковь в этом районе…
…оказывается, сгорела дотла.
Узнав об этом, я решила:
«Похоже, всё кончено. Записи о крещении наверняка сгорели».
Но документы хранились в приходском доме,
который располагался на соседней улице.
Они сохранились.
И Эвелин стала перебирать всех детей,
родившихся в том приходе.
Я мало что знала —
лишь дату ее рождения,
12 мая 1937 года,
и фамилию матери,
Донвилль.
И в этой книге я и нашла ее.
«Моник Эрнестина Жозефина де Ваэль,
дочь Роберти Энрики Эрнести де Ваэля
и Жозефины Жермен Барбары Донвилль».
Выяснилось, что фамилия отца Миши была де Ваэль.
В тот момент казалось, что Моник де Ваэль — ее настоящее имя.
Это имя ей дали не приемные родители, скрывавшие ее от нацистов.
Похоже, она урожденная Моник де Ваэль.
Она была крещеной католичкой.
Ее отцом был де Ваэль.
Но еще ничего не доказывало.
В те времена люди могли взять имя своего погибшего ребенка
и наречь таким образом спрятанного еврейского ребенка.
Возможно, семейство де Ваэлей приютило спрятанного малыша,
так как их собственная дочь погибла.
- Нужны были еще доказательства. - И что было дальше?
Знаете, это отличный вопрос.
Вот что мне было делать дальше?
Эвелин подумала: «Где же еще я смогу найти доказательства?»
Наверняка она училась в школе.
Я искала школу по трамвайным путям, которые она упоминала в книге.
И, проследовал по тому маршруту, я обнаружила ту школу.
Дверь была открыта.
Я зашла и спросила,
есть ли у них какие-либо сведения
о девочке по имени Моник де Ваэль.
А мы тем временем сгрызли все ногти до основания в ожидании информации.
Пан или пропал.
И вот в журнале я увидела ее имя.
«Де Ваэль,
Моник».
И вот это уже было настоящим доказательством.
Свидетельство о крещении
вместе с записью о зачислении в школу в Брюсселе.
Я подошла к телефону. Оказалось, это Шэрон.
Она едва сдерживала радость.
Шэрон почти прокричала в трубку: «Нашлось! Я нашла сведения!»
МОНИК ДЕ ВАЭЛЬ
У нас появились улики.
Я поймала ее на лжи.
Моя жизнь была опутана…
Снято.
…целой паутиной лжи.
Прервемся на 15 минут.
И вдруг эту ложь удалось обличить.
Передайте мне бутылку воды, пожалуйста.
Благодарю.
Я подумала: «Теперь вся ее история утратит свою правдивость».
Тогда я поняла, что она не та, за кого себя выдает.
Она не просто не была еврейкой, скрывавшейся от нацистов в лесу.
Она была простой католичкой, беззаботно посещавшей школу.
Она вовсе не жила с волками.
Она просто играла на публику и точно знала, что делает.
В тот момент стало ясно, что это не просто невинная шалость.
Речь шла о самом настоящем заговоре, который живет уже более 20 лет
и распространяет совершенно безоговорочную ложь.
Это не настоящая Миша.
Меня обуревали разные эмоции.
Я злилась. Мне было противно.
Я видела фальшивую историю, фальшивую личность,
которая нашла способ подзаработать на Холокосте.
Было такое чувство, словно кто-то обнажил чрезвычайно болезненную рану.
Мне было больно за себя,
за всех спрятанных детей
и всех детей, погибших во времена Холокоста.
За всех родителей и за моих в частности.
Мне было обидно за всю еврейскую общину.
ВЫЖИВАЯ С ВОЛКАМИ. ФИЛЬМ 2007 ГОДА РЕЖИССЕР: ВЕРА БЕЛЬМОН
ФИЛЬМ ВЕРЫ БЕЛЬМОН
Когда мы нашли сведения,
книга уже стала бестселлером по всей Европе.
По ней даже вышел фильм.
И он назывался «Выживая с волками».
ВЫЖИВАЯ С ВОЛКАМИ
Ты тоже голодна?
Вот он, трейлер фильма Веры Бельмон.
Очень мило видеть вас рядом, настоящую героиню и маленькую Матильду.
Вы так взволнованы.
Полагаю, глядя на эти кадры, вы вновь вспоминаете свою историю?
Да, именно. Вы совершенно правы. И мне очень тяжело.
Вы узнаете себя в исполнении Матильды?
Конечно. Матильда отлично передала мой характер.
Она великолепно сыграла.
Она хорошо передает все мои чувства.
Я сумела выжить лишь благодаря тому, что всё время думала о матери.
В фильме есть одна весьма необычная сцена.
Где она прыгает с поезда…
МИША ДЕФОНСЕКА
…красивый фильм, вдохновленный реальной историей.
Ты просто умница.
Отлично играешь.
До чего же трогательная история.
Невероятная и в то же время правдивая.
Снято! Отлично.
Премьера фильма состоялась в Париже.
«Основано на реальных событиях». Ну а мы уже могли доказать обратное.
Мы решили дать делу ход, написать о нём в своем блоге
и черкнуть кое-кому в Бельгии.
На следующее утро
эта новость была на сайтах всех газет.
Сначала книга, потом фильм, Реальная история оказалась обманом.
Это была невероятная история о ребенке, пережившем Холокост.
Мы хотели раскрыть правду, и у нас получилось.
«Выживая с волками», бестселлер, который был недавно экранизирован…
И эта ложь рассыпалась.
…это вымысел.
И она была выдумана.
Просто надувательство.
Осветите зал.
Я пришла домой, тут же включила компьютер,
ввела в поисковик ее имя — и вот те на.
Красивая история оказалась лишь вымыслом.
Истории в ее родной Бельгии
выяснили, что Миша Дефонсека — это на самом деле Моник де Ваэль.
Ощущение были такие, словно у меня сердце в пятки ушло.
Как…
Как такое вообще возможно?
Я разозлилась.
И взгрустнула.
Мне было больно.
Меня предали.
Использовали.
Она стала мне настолько близкой подругой,
что когда у нас родились щенки, одного мы назвали Мишей.
Мне было ужасно больно.
Просто до слез.
Привет, малышка.
Нас обманули.
Как, впрочем, и всех вас.
Ее ложь на тему того, что она пережила Холокост,
довела меня до слез.
Миша Дефонсека играла на сочувствии.
Благодаря этому она и стала отличным рассказчиком.
Сочувствие.
Вот что позволяло ей дурить людей.
Жалость.
Я расплакалась.
Я осознала, что мной воспользовались. Всё это время мне нагло лгали.
До чего же горько было всё это узнать.
Некоторые из моих соседей дали ей немало денег.
Ей жертвовали по 25–30 тысяч долларов, чтобы она могла сохранить дом.
Она ходила к раввинам и просила отдать ей пожертвования.
Вся община
да и все соседи дружно перестали с ней разговаривать.
Она всех предала.
Да уж.
Во мне вскипела такая злость,
которую уже никогда не унять.
В тот день, когда я вошла в класс,
студенты, участвовавшие в проекте,
устроили настоящий бунт.
Они были возмущены до глубины души.
Они кричали, плакали, возмущались.
Стояли на скамьях.
Я больше не контролировала ситуацию,
хотя обычно я легко нахожу общий язык с любыми студентами.
Я сразу же связалась с Мишей.
Хотела поговорить с ней начистоту.
А она сказала: «Не волнуйся, кто-то просто мутит воду.
Должно быть, это бывший издатель из Америки строит нам козни».
А затем нас ждал еще один неожиданный поворот.
Хотя страннее было уже некуда.
Я подумала: «Такое нарочно не придумаешь».
И даже если попытаться, мне бы сказали: «Это нелепо. Так не бывает».
Каждый журналист мечтает первым раскопать сенсацию.
ЖУРНАЛИСТ
Я задался вопросом: если ее история — ложь…
МАРК МЕТДЕПЕННИНГЕН
…тогда какова ее настоящая история?
И я сделал довольно простую вещь —
открыл телефонный справочник Брюсселя и прошелся по нему,
отыскав примерно 400 де Ваэлей.
Я начал обзванивать их, одного за другим.
И где-то на 43-м или 44-м звонке
я наткнулся на женщину по имени Эмма де Ваэль.
Моя встреча с Эммой, тетей Миши,
позволила сделать невероятные открытия.
Так она не шла через всю Европу в поисках родителей?
Боже правый, нет.
ЭММА ДЕ ВАЭЛЬ
Она осталась с дедушкой и бабушкой.
Эмма рассказала мне,
что ее племянница всегда была оторвана от реальности
и предпочитала пребывать в придуманных ей воображаемых мирах.
Я частенько видела, как она катается
на 56-м трамвае, который шел до Андерлехта,
и затем я отвозила в Схарбек.
А по вечерам везла обратно к дяде Эрнесту.
ЭРНЕСТ И МАРТА
Эмма де Ваэль рассказала мне всю правду
о том, что произошло во время войны.
О том, что стало с Робертом де Ваэлем, отцом Миши Дефонсеки.
Роберт де Ваэль работал в мэрии Схарбека.
ВОЕННЫЙ ИСТОРИК
Он был очень патриотичен, но был лишь в звании офицера запаса.
ЖАН-ФИЛИПП ТОНДЁР
Я случайно познакомился с Жаном-Филиппом Тондёром,
но у него на руках оказалась целая кипа документов,
касающихся отца Миши Дефонсеки.
И я стал изучать досье Роберта де Ваэля.
10 мая 1940 года Германия вторглась в Бельгию.
За 18 дней военной кампании они сокрушили бельгийскую армию.
Король
капитулировал,
а Бельгию оккупировали.
Роберт де Ваэль присоединился к сопротивлению
и начал вербовать для них рекрутов.
Как боец сопротивления,
Роберт де Ваэль
занимался сбором оружия.
Он развертывал разведывательные сети
и передавал разведданные правительству Бельгии,
которое скрывалось в Лондоне.
К сожалению, Роберт не скрывал, что помогает сопротивлению.
СХАРБЕК ТАМ ЖИЛА ЕЕ СЕМЬЯ?
Он был слишком болтлив.
Он гордился тем, что делал.
Даже я знала, что у него есть секретные документы,
ведь он сам показывал их нам дома.
Мой отец велел ему быть осторожнее:
«Ты стал беспечным».
Его могли арестовать.
В конце концов его сдал осведомитель нацистов,
и Роберта мгновенно арестовали.
Роберт де Ваэль, его жена и 41 арестованный боец сопротивления
были депортированы в Германию.
30 ЯНВАРЯ 1942 ГОДА
Их отправили в тюрьму Браувайлер в Кельне.
В этой тюрьме в Кельне был крайне суровый режим.
Там его допрашивали члены Гестапо.
Он кричал от боли.
И в итоге раскололся.
В тюрьме Кельна Роберт де Ваэль пошел на сделку с администрацией.
По условиям этой сделки он раскрыл
имена знакомых ему бойцов сопротивления.
В обмен ему пообещали не трогать его жену
и дать возможность снова увидеть дочь, Мишу Дефонсеку.
В августе 1942 года, предав боевых товарищей,
как того требовали немцы,
Роберт де Ваэль получил возможность в последний раз увидеть дочь.
На этом, в общем-то,
для Роберта де Ваэля
всё и закончилось. Вскоре его депортировали.
Роберт и его жена Жермен погибли в немецких лагерях.
Мы называли ее «Дочь предателя».
Нам рассказали, что ее отец
встал на сторону немцев.
Муниципалитет Схарбека выгравировал мемориальную доску
с именами бойцов сопротивления, погибших во время войны.
Фамилию Роберта де Ваэля, которая была написана последней…
…позднее стерли с доски.
22 февраля 2008 года, когда нам всё стало совершенно ясно,
мы опубликовали историю предательства Роберта де Ваэля,
и того, как все ошибались на счет Миши Дефонсеки.
В последующие часы
было сделано заявление.
И автором этих слов была Миша Дефонсека.
«Меня называли дочерью предателя,
ведь отца подозревали в том, что он раскололся под пытками.
Написанная мной книга хранит историю обо мне.
И пусть она не совсем правдива…
…она происходила в моём мире.
Благодаря ей я выжила.
Я прошу прощения.
Я желала лишь одного — избавиться от страданий».
Я чувствовала себя отверженной,
но не могла открыться ни себе,
ни бабушке, ни дедушке.
Я не та, кем себя выставляла,
однако порой
я всё еще сомневаюсь.
Я не могу до конца осознать, происходило ли это на самом деле.
Приходится задумываться.
Особенно когда речь идет о животных.
Я словно помню,
как каталась по земле с волками.
Вы видели моих милых волков?
Они всегда со мной.
Это мои волки.
Я всегда буду рядом с ними.
Даже несмотря на то, что знаю правду.
Я всё еще с ними.
Я словно закрылась в коконе, окунулась в свой собственный мир.
И мой мир был полон животных.
И эти звери защищали меня
от людей.
Возвращаясь к нашему интервью,
я вспоминаю вступительные слова:
«Некоторые истории столь удивительны, что просто не могут быть правдой».
Удивительно, что всё началось именно с этих слов.
Ведь в итоге оказалось, что эта история выдумана.
РАДИОВЕДУЩАЯ
А я ей поверила.
КЭНДИ О'ТЕРРИ
Миша была столь искренней,
что я просто не могла усомниться в ее словах.
В то время я больше всего боялась немцев.
Это был…
Я постоянно пыталась выискать толики истины,
чтобы укрепиться в своем доверии к ней.
Сейчас уже ясно, что ничего хорошего в этом нет.
Но в тот момент я хотела одного —
с уважением выслушать ее рассказ,
чтобы мы все, будучи гражданами мира,
осознали, каким был самый темный период нашей истории.
Я не могла ставить под сомнение ее слова.
ОСВЕНЦИМ
Сложно подвергать сомнению слова человека,
пережившего Холокост.
Неудобно даже допускать подобные мысли.
Но безропотно принимая всё на веру…
…мы ставим под угрозу
историческую достоверность
слов настоящих жертв Холокоста.
ИСТОРИК ХОЛОКОСТА
В декабре 1996 года
я получила письмо и рукопись от Джейн Дэниэл.
Рукопись называлась: «Миша.
ДЕБОРА ДВОРК
Мемуары девушки, пережившей Холокост».
Я позвонила Джейн Дэниэл,
чтобы объяснить, почему эта история неправдоподобна.
Я сказала ей,
что не стала бы публиковать подобную книгу.
За прошедшие годы я неоднократно размышляла,
почему Джейн Дэниэл всё же решила ее опубликовать.
Она бесспорно надеялась,
что эта рукопись была правдой,
но всё же переживала за ее достоверность.
Я думаю, что именно жадность
толкнула ее на этот поступок.
Алчность терзала и Мишу, и Джейн Дэниэл.
А затем, по мере роста продаж,
всё больше людей верило,
что в этих мемуарах поведана правдивая история.
Да, признаю.
Я создала монстра.
Она мое детище.
Я дала жизнь персонажу, к которому все прониклись сочувствием.
Персонажа, который много пережил.
Который заслуживал уважения и, более того, восхищения.
Кто захочет признать, что его надули?
А я вот признаю — она меня обманула, и я повелась.
Всех попросту обдурили.
Всех, включая американскую судебную систему.
Все мы поверили в эту сказку.
Человек склонен многому верить.
А вот доверие — уже другая история.
И благодаря тому, что нас порой обуревают сомнения,
мы и можем распознать, где правда, а где ложь.
Вы убили человека ножом?
Я видела, как он изнасиловал маленькую девочку.
Мы с Мишей были достаточно близки,
чтобы я могла оценить ее персонажа с аналитической точки зрения.
Увидев это, я отскочила, а затем он направился в мою сторону.
В тот момент я хотела лишь одного —
выжить. Мне страшно хотелось жить.
Миша выдумала себе свой собственный мир,
в который ей самой хотелось верить.
Когда он приблизился, я ударила его ножом в живот.
Я наносила удары, даже не задумываясь, куда я бью.
В горло, в лицо.
Я была вся в крови.
Это было ужасно. Просто ужасно.
Пока я писала эту книгу,
я будто снова переживала
свои ночные кошмары.
Эскапизм привел Мишу в пучину патологической лжи,
и со временем
она постепенно превращалась
в персонажа написанной ей истории.
Каждым своим ударом я мстила
за ту девочку, за всех детей и за моих родителей.
Всем нам хотелось бы верить в то,
что Миша Дефонсека попросту убедила себя в том,
что пережила Холокост.
Мы совершенно не хотим признать,
что оказались слишком наивными и доверчивыми.
Мы поверили ей лишь потому, что и она в это верила.
И, ко всему прочему, мы хотели бы верить в то,
что этот рассказ спас ей жизнь,
помог ей справиться с тяжелыми воспоминаниями о детстве.
Как по мне, это чепуха.
Речь не шла ни о каком спасении.
Мы просто слишком наивны.
А история оказалась лишь выдумкой.
Что я думаю о ней сейчас?
Знаете, сложно сказать.
Она, несомненно, была главной героиней этой истории, но не она одна.
Были и другие люди, которые помогли
сделать эту биографию бестселлером.
Вспоминая о ней, обо всех этих поисках
и о прошедших годах…
…я чувствую жалость.
Да, жалость.
И отвращение.
Может, это слишком громкое слово, но всё же.
А еще я отчасти понимаю ее.
Как ребенка.
Наверняка ей тяжко пришлось после войны.
Из-за того, что ее отца называли предателем,
осведомителем.
Она и жертва, и злодей.
Одновременно.
Играет обе роли в этой истории.
НАСТОЯЩАЯ МИША ДЕФОНСЕКА ВСЁ ЕЩЕ ЖИВЕТ В ШТАТЕ МАССАЧУСЕТС С МУЖЕМ И ЖИВОТНЫМИ
ОНА ОТКАЗАЛАСЬ ДАТЬ ИНТЕРВЬЮ ДЛЯ ЭТОГО ФИЛЬМА
ПОСЛЕ ТОГО, КАК МЕМУАРЫ МИШИ БЫЛИ ПРИЗНАНЫ НЕДОСТОВЕРНЫМИ,
ДЖЕЙН ДЭНИЭЛ БЫЛА ЧАСТИЧНО ОСВОБОЖДЕНА
ОТ НЕОБХОДИМОСТИ ВЫПЛАЧИВАТЬ КОМПЕНСАЦИЮ
Перевод субтитров: Юлия Фетисова