Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Теперь мы опасаемся, что что-то пошло не так.
Австрийские чиновники опасаются худшего.
Угонщики опустили шторки в самолете...
Мы ничего не слышали и не видели с момента первого обращения.
Мы знаем, что они убили стюардессу...
Эксперты по терроризму говорят, что такая операция
невыполнима для небольшой группы джихадистов.
«ТУРЕЦКИЙ АЛЬЯНС»
Головы вниз!
Всем пригнуться!
Согнуться!
Тихо!
РЕЗИДЕНТУРА ЦРУ - ВЕНА 2012
...самое трагическое развитие этой ситуации.
Пассажиры убиты...
Они выложили в интернет видео из салона самолета.
Пришло время нашего послания.
Вы навлекли это на себя.
Мы говорим от имени всех жертв по всему миру.
Мы говорим на языке бессильных.
Пока ваши ракеты продолжают бить по нашим людям,
мы будем бить в ответ.
Австрийцы говорят, что все мертвы.
Угонщики, пассажиры, экипаж.
Все.
Силия!
ВОСЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ
В Лэнгли снова работают по делу рейса 127.
Никто не хочет открывать этот ящик Пандоры.
После восьми лет.
В штабе думают по-другому.
Мы разобрались со всем.
Что пошло не так, что можно было сделать лучше.
С тех пор виним себя.
Они поймали Ильяса Шишани.
Три недели назад в Афганистане.
Он сказал, что угонщикам помогали из нашей резидентуры здесь, в Вене.
Мы ему верим?
Штаб ему верит.
Всё остальное не имеет значения.
Отправь меня.
Если кто и может вытянуть правду из Ильяса, так это я.
Он мертв, Генри.
Его состояние не позволяло провести допрос. Кто-то ошибся.
Он хотя бы назвал имя?
Нам нужно поставить точку в деле рейса 127 раз и навсегда.
Узнай, был ли «крот» в нашей резидентуре.
Это тегеранский номер
КОМПТОН УИЛЬЯМ
из телефона Билла.
Не только Билл использовал тот добавочный номер.
Привет.
Привет, красавчик.
И если это она,
у тебя еще есть чувства к Силии Харрисон?
Теперь она Силия Фавро.
Муж и двое детей.
Да и какие чувства через восемь лет после расставания.
ГЕНРИ ПЕЛХЭМ
ПРИВЕТ, СИ. ЕДУ НА КОНФЕРЕНЦИЮ В КАЛИФОРНИЮ. ПОУЖИНАЕМ?
С ЛЮБОВЬЮ, ГЕНРИ
Она станет говорить с тобой? Можем послать Мака.
Всё хорошо?
Он не поймет, лжет ли она.
У меня поздний урок, буду опять поздно.
А ты поймешь?
Разве не за этим ты меня посылаешь?
Билл в Лондоне, да?
Верно.
Сначала я поговорю с ним, потом займусь Калифорнией.
ВСЕ СТАРЫЕНОЖИ
СИЛИЯ: РЕСТОРАН VIN DE VIE БИЧ-РОУД, 26
С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДУ НАШЕЙ ВСТРЕЧИ
Если это окажется правдой,
о чём ты меня просишь?
Мы не можем допустить позора обвинений.
Обещай, что ты сделаешь то, что необходимо сделать.
Ты скажешь это вслух?
Нет, Генри, не скажу.
Сопрано.
Пикколо, как дела?
Всё в силе?
Кармел-бай-зе-Си. Я здесь.
Возможно, это не понадобится.
Я уточню у тебя заранее.
Просто скажешь «да» или «нет».
- Заказывали столик? - Да, но я рановато.
- На имя? - Фавро.
- Могу отвести к столику. - Подожду у бара.
Мартини с водкой. Есть Tito's?
Извините, мы подаем только вино.
Серьезно?
- Винный край. - Конечно.
Можно что-то очень холодное?
Белое или розовое?
Сухое.
Генри.
Силия.
Давно не виделись.
Давно.
Ты поседел.
Да.
- Тебе идет. - Ты совсем
не изменилась.
Иди сюда.
Спасибо, что пришла.
Пойдем?
А тут миленько.
Да. На выходных свободных столиков нет.
Но в середине недели здесь всегда пусто.
Как жизнь в Кармеле?
Потакаешь своей любви к пожилым?
У тебя получилось.
Оставить всё позади.
Да. Это не Вена.
Я заметил.
Странный вкус.
- Это твое соевое молоко, да? - Это мышьяк.
Ты занят сегодня?
Чёрт. Да.
Вик...
Вик заставил меня заняться делами по отмыванию денег.
Банкиры.
Да. Увлекательно.
У тебя есть время на завтрак?
Банкиры встают рано.
Думаю, мне тоже нужно идти.
За что пьем?
За старых друзей.
Ты можешь сказать лучше.
Хорошо.
За старых любовников.
Как на работе?
Как всегда.
Вик управляет офисом как своей вотчиной.
Ты всё еще на полевой работе.
Нет. Теперь всегда с кондиционером.
Кто бы мог подумать? Генри Пелхэм - офисный планктон.
Вик поручил мне проверить дело рейса 127.
Зачем?
Слишком много нестыковок.
Так это допрос.
Я был в Санта-Кларе,
и ехать сюда было...
Я хотел увидеть тебя.
Но я должен поставить в этом деле точку.
А я думала, ты решил проверить, осталось ли что-то между нами.
ЛОНДОН ДВУМЯ НЕДЕЛЯМИ РАНЕЕ
Билл Комптон.
Боже правый.
Генри.
Что ты здесь делаешь?
Тебя перевели?
Нет. Не возражаешь?
Нет, конечно.
Мне поручили изучить дело рейса 127.
Старая история. Дело закрыто.
Было закрыто, теперь нет.
Это...
суперзатея Вика?
Штаба.
Точно.
Они взяли Ильяса Шишани.
Нет.
- Да. - Это хорошо, да?
- Так и есть. - Да.
Нужно заказать шампанского.
Он сказал, что ему помогали из резидентуры, Билл.
Нашей резидентуры?
Он лжет.
Что пьешь?
Ну, я... Это односолодовый виски.
Я присоединюсь.
- Будешь еще что-нибудь? - Нет.
Ильяс умер до того, как назвал имя.
В штабе есть аналитик, который хочет вычислить «крота»,
хочет, чтобы мы занялись самоанализом.
Мы тогда провели довольно серьезный самоанализ.
План таков. Я напишу длинный отчет,
вычурный анализ неудач и успехов.
Полный деталей.
Чтобы у ублюдка голова закружилась. И он отстанет от нас.
Готова тебе помочь.
Дам тебе время, чтобы придумать легенду.
Мама!
Да?
Си?
Кто это?
Си, это я, Билл.
Билл?
О боже. Всё в порядке?
Да, Си, всё хорошо. Слышу, ты в норме.
Я в замешательстве.
Да.
- Где ты сейчас? - В Лондоне. Мы переехали год назад.
Ты ненавидишь Лондон.
Да, кому ты рассказываешь?
Да, это ради Салли. Мы...
Ох, Билл.
Слушай, ты...
- У тебя есть минутка? - Конечно.
Я не у дел уже некоторое время,
но решил, что стоит позвонить тебе.
Рассказывай.
Генри. Генри Пелхэм.
Продолжай.
Он здесь, в Лондоне. Он устроил мне изнурительный допрос.
Я решил тебя предупредить.
ДИКТОФОН НАЖМИТЕ ДЛЯ ЗАПИСИ
Силия Фавро, 17:36.
Для дамы
козий сыр на гриле с горьким листом, мисо-имбирем и тыквенным пюре.
Для джентльмена буррата с маслом кинзы,
красным апельсином, беконом и кленовым сиропом.
Так и вижу, как этот бекон пасется.
Это прекрасное зрелище.
- Еще вина? - Да, пожалуйста.
Да, она очень красивая.
На сколько ты приехал?
Ты единственная для меня в этом городе.
Твой бекон так вкусно пахнет.
Отведи душу.
- Нет. - Позволь себе.
Так вкусно.
Спасибо.
Декабрь 2012 года.
Опиши мне день Силии.
Откуда начинать?
Расскажи об основных вещах. О событиях того дня.
Что помнишь о резидентуре.
И до начала захвата рейса 127.
Хорошо.
Вена была моим вторым назначением.
Я пережила несколько трудных лет в Дублине.
Почему они были трудными?
Когда я училась в колледже, я потеряла родителей в аварии.
А Дублин был слишком медленным.
Много времени для размышлений.
Чем была для тебя Вена?
Это был кайф.
Мы собирали тайны,
иногда из высших эшелонов власти.
Венская резидентура, на пятом этаже посольства США,
и наш начальник тогда, как и сейчас, - Виктор Уоллинджер.
- Доброе утро. - Доброе. Увидимся на летучке.
Его главным талантом было знать, кого взять в команду.
- Лейла. - Доброе утро, шеф.
Доброе утро. Срочная телеграмма из штаба.
Мне нужна оценка к утреннему совещанию.
Расскажи мне о команде.
Лейла Маруф, управление сбором данных.
Она выросла в зоне боевых действий.
Никто из нас не имел такого жизненного опыта.
Вторым по рангу после Вика был мой любимый босс Билл Комптон.
Он был мне как отец.
- О, Билл. - Доброе утро.
Израненный стычками в Юго-Восточной Азии,
хотя он, наверное, больше пострадал от рук своей жены Салли.
«Наверное»? Это великодушно.
У меня есть файлы для руководителей этих банков.
Потом Эрнст Пул.
Капитан Зануда.
Отвечал за связь с австрийской разведкой.
Затем Оуэн Лэсситер, ты помнишь его.
Бедный Оуэн.
Он руководил взломщиками кодов и аналитиками.
Продержался всего пару месяцев после 127-го,
а потом взял пистолет со склада и пронес его домой...
А именно в тот день?
А как же мой номер один?
Генри Пелхэм?
Непревзойденный тайный оперативник.
Ярчайший талант на «ферме» за несколько лет.
Всё, что сможешь достать.
Тебя отправили прямиком в Москву.
Ты был свидетелем штурма «Норд-Оста».
Чеченские боевики захватили театр на Дубровке.
Русские закачали газ в театр и вошли,
убили почти всех террористов
и более 100 заложников.
О таком не забываешь, верно?
Москва была жестокой.
Но мне нравилась работа.
А ты?
Я жила жизнью своей мечты.
Я обожала своего босса, знала, что приношу пользу,
и у меня был ты.
А потом ты ушла.
Затем случился рейс 127.
Дамы и господа, прежде всего,
приветствую всех вас на борту рейса 127...
Всё началось с телеграммы из штаба на утреннем собрании.
Тебя на нём было.
Окажи нам честь, Лейла.
«В ближайшие 72 часа ожидается событие, связанное с авиалиниями,
на рейсе в Австрию или Германию.
Порт отправления неизвестен.
Вероятные: Дамаск, Бейрут, Стамбул.
Группа: Даират Аль-Салихун,
хотя исполнители, вероятно, набираются не из Сомали. Вероятность: высокая».
Разве Даират Аль-Салихун не отделились от Аль-Шабааб пару лет назад?
Шабааб не были для них достаточно набожны.
Дело не в набожности.
Это была ирония, Лейла.
Аль-Шабааб действует локально в Сомали.
Аль-Даират - международная группа. Со связями по всему миру.
Террористы у нас под носом.
Каково наше мнение?
Германия - может быть, но не Австрия.
И чего они хотят?
Вывода войск из Афганистана? Австрийцев там немного.
У немцев третья по численности группировка в НАТО.
Может, они хотят освободить из тюрьмы кого-то из соратников?
Опять же, у Германии их больше, чем должно быть.
Но мы говорим о ЕС.
Не нужно лететь в Берлин или Франкфурт, чтобы говорить с немцами.
Как насчет денег?
Вряд ли, их финансирует Тегеран.
Потом мы получили сообщение от Европола об Ильясе Шишани.
Он прибыл в Барселону за два дня до этого из Тегерана.
Что ты знала об Ильясе?
Чеченский экстремист.
Он был твоим информатором в Москве.
Он примкнул к группе в Иране, которая уже работала с Аль-Даират.
Было несложно догадаться, что он прибыл для рейса 127.
- Но ты не знала наверняка. - Никто ничего не знал.
Данные могли быть неточными.
Пожалуйста, сэр, вам нужно сесть на свое место.
Никому не двигаться!
Всем пригнуться!
Нас отозвали с обеда.
- Да, я подожду. - Мне нужно подтверждение!
- Нет. - Какова ситуация?
Самолет приземлился. На борту шесть американцев.
Они убили стюардессу.
Посол на связи с Министерством иностранных дел.
Мы вызываем оперативную группу.
- Кто ведет переговоры? - Никто.
Они выдвинули требования, позвонив на местный телеканал,
закрыли шторки, отключили связь.
- Мы их знаем? - Лейла?
Турки опознали четверых. Сулейман Вахид - саудит.
Беслан Абдулаев - чеченец.
Омар Саматар Али и Надиф Далмар Гулид - оба сомалийцы.
Есть фотографии с паспортов, не более того.
Они отделили детей.
Что они сделали?
Девять детей от пяти до 12 лет. Они спереди, как живые щиты.
Чёрт.
Каковы их требования?
Освобождение заключенных. Двое в Австрии, трое в Германии.
У нас есть 24 часа.
Какова вероятность того, что австрийцы и немцы согласятся?
Мы ждем вестей от Меркель. Есть мнение, что она уступит.
Значит, мы не знаем, да? Чертовы политики!
Мы знаем, что Шишани в Европе и может координировать это.
Время встряхнуть наши контакты. Билл, Селия, это на вас.
Эрнст, заручись поддержкой австрийцев. Оуэн, слушай, о чём говорят.
- Узнай, что они планируют. - Сэр.
- Лейла, узнай больше о каждом из них. - Есть.
- Секунду. - Конечно.
Да, Вик.
План изменился.
Я должен идти.
У тебя есть 24 часа.
У нас есть больше информации или...
Возможно участие Ильяса Шишани.
Поговорю с информаторами.
Твоя семья в курсе всего. Что они говорят?
Я ничего не знаю.
Тахар, сейчас действует еще одна ячейка?
Ожидаются ли новые захваты?
Каковы их возможности?
Дай хоть что-то.
Я говорил тебе. Я ничего об этом не знаю.
О чём говорят в мечети?
Хочешь услышать, что люди выбирают стороны?
Выбирают, конечно.
Некоторые собирают вещи. Направляются в Сирию.
Значит, Аль-Даират говорит с людьми в Вене?
- Не знаю. - Можешь назвать их имена?
Это слишком опасно.
Его зовут Ильяс Шишани. Мы предполагаем, что он в Вене.
Я не знаю этого человека.
Глянь внимательнее.
Погибнут люди, Тахар.
Я не знаю этого человека.
С кем еще я могу поговорить?
Извини.
ТАХАР: ГЛОРИЕТТА - 17:00
- Что говорят? - У меня ничего нет.
По крайней мере, пока. Никто не хочет говорить.
А твой человек, Ильяс Шишани?
Либо они не знают, либо мне не говорят.
Может, попросим австрийцев разговорить их силой.
Ты как?
Я говорил с восемью людьми за последние три часа.
Никто ничего не говорит.
Они не знают, кому доверять.
Похоже, они боятся. Молчат даже те, кто обычно говорит.
Я на связи с Фондом мусульманских женщин в центре города.
Посмотрим, есть ли у них зацепки.
Генри, Си, мы связались с самолетом.
Итак, почему здесь?
В Кармеле.
Уверен, ты могла выбрать любое место в мире.
Хорошие школы?
Это идея Дрю?
Хотелось быть как можно дальше от Управления.
Ты вышла чистой.
Никто не оправился после 127-го.
Да, ты права.
Через две недели после переезда сюда меня навестил один мужчина.
Карл.
Он говорит мне, что мой Билл,
которому я посвятила часть своей жизни,
продает секреты тому, кто больше заплатит.
Не французам, не русским, не китайцам,
а исламским экстремистам.
Карл просит помочь разобраться с ним.
Он говорит, что австрийцы не забыли про рейс 127
и они требуют ответов.
- У него были доказательства? - Они искали козла отпущения.
Что ты сделала?
Я послала его куда подальше.
Молодец.
Я хочу сказать, что Карл погубил меня.
После этого визита я стала закрываться,
чувствовать себя призраком.
Тебе вроде уже лучше.
Эван вылечил меня.
Дети меняют всё.
Может, и мне завести одного.
Это не для слабонервных.
- Ты считаешь меня эгоистом. - Однозначно.
Я чувствую, ты пытаешься просветить меня, но не знаю зачем.
Прости, веду себя как мамочка-зануда.
Так о чём это мы?
Десять минут назад
штаб получил сообщение по экстренной линии от Ахмеда Наджара,
нашего ближневосточного курьера.
Он в самолете.
- Что? - У нас есть агент на рейсе 127?
Он пассажир.
Мы проверили его личность?
Штаб провел проверку. Он отправил это сообщение.
«Четверо нападавших, два пистолета. Дети в первом классе, остальные в эконом.
Две женщины ранены.
Без электричества нет камер. Предлагаю атаковать через заднее шасси».
- У нас есть преимущество. - Подожди секунду.
Последние восемь лет
Ахмед занимался исключительно тайниками.
Ему 58 лет, и он не обучен действиям против террористов.
Мы должны вести переговоры. Штурмовать самолет слишком опасно.
Вести переговоры? Вы читали манифест Аль-Даират?
Я читала. В марте 2006-го. Они никогда не согласятся на компромисс.
Никогда. Они убьют себя, но не начнут переговоры.
Они сделали это в Киншасе. Помните?
Сожгли всех заживо в полицейском участке, включая себя.
Эти ребята не разбрасываются словами.
Есть новости от немцев?
Они отправляют сюда своих заключенных, просто тянут время.
Меркель их не отпустит. Это политическое самоубийство.
А австрийцы?
Они будут играть жестко, раз уж немцы не прогибаются.
Значит, если они не примут требования, наш единственный выход - штурм самолета.
Нет, никакого штурма.
Наша работа - давать советы австрийцам и надеяться, что они не облажаются.
Как же мы посоветуем это сделать?
Генри, ты работал с этими людьми. Что скажешь?
Шасси.
Как предложил Ахмед. Так уже делали.
Некоторые будут убиты, но это лучше, чем все.
Разве они нас не заметят? Вот почему они позвонили в СМИ.
Австрийцы оцепят их. Телевидение пусть показывает запись.
Если мы не попадем на самолет в ближайшие 20 часов, будет кровавая баня.
Я посмотрю, как можно надавить на штаб.
Мне очень жаль, шеф. У меня встреча.
Ты уходишь?
Фонд мусульманских женщин. У них может быть зацепка.
Секунду, Силия. Это нужно сохранить в тайне.
Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал об Ахмеде.
Даже наши люди там.
- Конечно. - Сэр.
Ты ушла из резидентуры на встречу.
Она оказалась бесполезной.
С кем она была?
С моим постоянным информатором, Сабиной, из Фонда мусульманских женщин.
Но она не могла остаться.
Потому Сабина привела свою подругу Тахар.
Тахар сказала, что познакомит меня с кем-то,
кто может ответить на мои вопросы.
Дай мне свой телефон.
Телефон?
Быстрее.
Пожалуйста.
Силия Харрисон.
Могу я предложить вам сигарету?
Мне сказали, что у вас есть информация о рейсе 127.
Давайте решим сначала
вопрос вознаграждения.
Нам нужна власть.
Власть исходит от денег.
Когда власть денег недоступна,
человек прибегает к принудительной власти.
Вы согласны?
У вас есть информация или нет?
Вы мне не доверяете?
Я не хотела вас обидеть.
Секундочку, пожалуйста.
Не думаю, что у него что-то было.
Это была попытка легкой наживы.
Ты в порядке?
Да.
- Это будет долгая ночь. - Точно.
Силия.
- Ты тоже, Генри. - Да.
Итак, получено еще одно сообщение.
Ахмед говорит, что один из угонщиков говорил по телефону по-русски.
- Ильяс Шишани говорит по-русски. - Да, это...
Это ни о чём не говорит.
Ильяс был твоим информатором в Москве. Не хочешь рассказать, что случилось?
Тогда?
Я только знаю, что тебя перевели.
Всё закончилось плохо.
Кому его передали?
Его никому не передавали.
Что ты имеешь в виду?
Ильяс был лишь вторым, кого я завербовал.
Он сбежал из Грозного в 90-х,
со временем открыл свой магазин в Москве.
Он был трудоголиком, верным мужем.
Был моими ушами в чеченской общине.
- Как дела? - Как семья?
- Хорошо. - Хорошо.
Я построил с ним отношения, основанные на доверии.
Десять градусов мороза...
Мы нравились друг другу.
Хороший человек.
Ты уверен, что получится?
Конечно. Даю слово.
Для меня самое главное - это моя семья.
Когда случился штурм «Норд-Оста»,
Путин представил это российским 11 сентября, и Вашингтон купился.
У нас никто не хотел брать на себя ответственность за еще один такой теракт.
Это чрезвычайные обстоятельства.
Русские заявили, что есть информация
о скором нападении на наше посольство в Будапеште.
Но они не хотели делиться ею бесплатно.
Есть угроза посольству. Мы должны знать какая.
Это может стоить жизни сотням наших ребят.
Русские чего-то хотят...
И начальство заговорило о выдаче информатора,
и они выбрали Ильяса.
Знаю, что ты провел много времени с этим парнем.
Мы все тратим много времени на поддержание этих отношений,
но их ценность в том, как они используются...
Это полный бред!
Мы выдали информатора?
Моего человека.
Боже, Генри.
Я этого не знал. Прости.
Я всё время думал, что это ты облажался в Москве.
Меня перевели
на случай, если русские захотят добраться до меня.
Он оказался в Тегеране.
Но он не был радикальным, когда я знал его.
Он доверял мне, был моим информатором, а мы скормили его русским.
Думаешь, сможешь найти его?
Мы теряем время.
Нам нужно попасть в самолет или дать им то, что они хотят.
Да. Ну... Боже. Я поговорю с Виком.
Эти люди не шутят, Билл.
Нельзя, чтобы они потеряли терпение.
Процесс пошел, ясно? Дай мне поговорить с Виком.
Посмотрим, что думают эти политики.
Дерьмо.
Слушай.
Всё хорошо.
Это была не твоя вина.
Всё очень просто.
Мы прорываемся сквозь ложь и двусмысленность,
мы заботимся о своих.
Все эти незнакомцы - не мы.
Вот это - мы.
Я хочу отвечать только за тебя.
Знаешь, я тут подумал.
Переезжай ко мне.
Я знаю, что мы за люди.
Мы не подпускаем к себе, мы осторожны,
и мы отгораживаемся,
но я не хочу терять это, я не могу.
Я тебя люблю.
- Ты любишь меня? - Да.
- Желаете еще вина? - Думаю, попробую красное.
- Хотите взглянуть на винную карту? - На ваше усмотрение.
- Я выберу что-нибудь. - Спасибо.
Тебе понравится.
Вот за что я люблю Калифорнию:
здесь свежая рыба.
Я не прикасаюсь к наземным животным.
- Тебе понравился бекон. - Ты сказал отвести душу.
Отведи еще немного.
Мне достаточно.
Извините, пожалуйста.
Ничего страшного.
Всё хорошо.
Извините меня.
Это скоро закончится.
Как только наши братья получат свободу, вы получите свою.
Братья и сестры,
вы стали частью великого конфликта, который произошел от любви -
любви Всевышнего, любви наших родителей и детей.
Дудушка, я знаю, ты поймешь.
Еще одно сообщение от Ахмеда.
«Отмените атаку. У них камера на шасси.
Я не знаю как, но ясно, что они знают, что делают.
Предлагаю дать им то, что они хотят, иначе все погибнут».
Господи.
Как у них оказалась камера снаружи самолета?
Достаточно погрузчика багажа, чтобы установить ее.
Это могли сделать в Стамбуле.
Кто-нибудь видел эту камеру?
Австрийцы целый день не спускали глаз с самолета.
Никто не видел ничего необычного?
- Это не значит, что ее нет. - Господи.
Что говорят австрийцы?
Австрийцы не знают об Ахмеде. Мы молчим.
В самолете полно перепуганных людей, чьи жизни в опасности,
но нельзя рассказать австрийцам про Ахмеда?
Это решение Лэнгли.
Эрнст?
Ты знаешь, как это бывает. Мы не проверяли австрийцев.
Силия права. Мы должны начать делиться информацией.
Я помню, как Билл ушел из офиса в тот вечер,
когда получили третье сообщение Ахмеда.
Ты не знаешь почему?
Салли заболела одной из своих пассивно-агрессивных болезней.
Я должен идти домой. Я, наверное, вернусь позже.
- Звони мне. - Конечно.
Я не успел закрыть кабинет. Сделаешь одолжение? До скорого.
Спокойной ночи, Билл.
Салли была его идеальным оправданием.
Ты о чём?
Прости. Ты обвиняешь меня?
Ты знаешь, сколько лет своей жизни я отдал своей стране?
Сколько лжи, двуличия?
Как и мы все. Тебя никто не заставлял.
Что ж, взгляни на свое будущее. Это то, что тебя ждет.
- Мои яйца еще при мне. - Да пошел ты.
Как Салли?
Боже, ну ты и мудак.
Ты обвиняешь меня?
Ты поймешь, когда я обвиню тебя в сотрудничестве с врагами Америки.
Будут два здоровяка, держащих тебя за руки.
Это будет не паб. Мы будем в румынском подвале.
Да.
Билл ушел из офиса, чтобы пойти к Салли. Во сколько?
Около 21:00, 21:30.
После этого ты работала в его кабинете.
Что делали все остальные?
Мы старались держать ситуацию под контролем.
Оуэн занимался своей киберработой.
Эрнст и Лейла разговаривали со своими информаторами.
Вик информировал Вашингтон.
А ты?
Я снова просматривала информацию - вдруг мы пропустили что-нибудь.
Иногда думала, не из-за тебя ли Ильяс выбрал Вену.
Зачем ему это делать?
Я не знаю.
Чтобы уколоть тебя?
Я не думаю, что Ильяс выбрал Вену из личной мести.
ДОЧЬ - УМЕРЛА (6 ЛЕТ) ФЕВРАЛЬ, 2004 Г.
«Четверо нападавших, два пистолета. Дети в первом классе.
Предлагаю атаковать через заднее шасси».
«Отмените атаку. У них камера на шасси».
«Главный угонщик говорит по телефону по-русски. Не могу перевести».
«Я не знаю как,
но ясно, что они знают, что делают».
«Я не знаю».
«Не знаю».
Ахмед был нашим лучшим шансом вытащить тех людей живыми,
но что-то не сходилось.
Мы заметили разницу между последним и первым сообщениями Ахмеда.
Полные предложения,
как будто у него появилось время на хорошую грамматику.
Никто ничего не предпринял?
Позже Вик позвал меня к себе в кабинет,
и мы обсуждали то, что никто не хотел замечать.
- Только вы вдвоем? - Да.
Мы учитывали возможность того,
что мы разговаривали уже не с Ахмедом.
И если да, то кто раскрыл его?
Даже австрийцы не знали, что он там.
Ты обсуждал это с Силией?
Нет. Она была подозреваемой наравне со всеми остальными.
Была нестыковка.
Ахмед рассказал о расположении заложников, предложил план нападения.
Затем внезапно его тон изменился, он просил нас сотрудничать.
Может, он понял, что его план не сработает.
Это не всё.
Почему он вдруг стал говорить как другой человек?
Потом, когда Штаб послал контрразведку,
как ты им всё объяснил?
Я не объяснял.
Нет?
Нет, это было бессмысленно.
Дело было сделано.
Мы провалились.
Если бы мы начали кричать «крот», нам всем был бы конец.
Ты подозревала, что кто-то из нашей резидентуры предал Ахмеда?
Это не могли быть австрийцы. Они не знали, что он существует.
Поэтому ты попросила распечатку звонков?
Что ты нашла?
Ты сам видел эту распечатку звонков. Не так ли?
Зачем Силия смотрела распечатку звонков?
Я не знал об этом.
В тот вечер, когда ты ушел из офиса.
Как думаешь, что она нашла?
Я не знаю.
Ты скажи мне.
Что бы она сделала, узнав, что любимый босс
сделал пару сомнительных звонков со своего телефона?
Звонков в Иран.
Что?
Прямой звонок с твоей линии на номер в Тегеране.
Длительностью полминуты, в 21:03.
Уму непостижимо, чтобы кто-то в секретных делах
звонил со служебного телефона.
Но глупость управляет всем, включая международные отношения.
Ты ищешь козла отпущения.
Любой мог позвонить с моего телефона. Это мог быть и ты.
Силия?
- Вик... - Хватит играть в имена.
Это ниже нас. Мы изучаем доказательства и следуем фактам.
Лишь два человека имели доступ к твоему телефону,
так что не шути со мной.
Ты же не хочешь оказаться не на той стороне моего расследования.
Итак, расскажи мне о Силии.
С официанткой всё в порядке?
Сэр?
Она казалась, я не знаю, растерянной.
Всё хорошо. Вообще-то, она на втором месяце беременности.
- Это прекрасно. - Утренняя тошнота весь день.
- Бедняжка. - Она ушла домой раньше.
- Но я позабочусь о вас. - Пожелай ей всего хорошего.
Обязательно.
Почему не повесишь это на Оуэна Лэсситера? Он же убил себя.
Внятных объяснений так и не нашли.
Любовная связь, которая пошла наперекосяк, но лишь после 127-го.
Вина разрушает его отношения, вина и одиночество разрушают его.
Это идеальное повествование, и он не может защищаться.
Его дядя заседает в Комитете национальной безопасности и правительственных дел.
Что насчет Эрнста?
Консультирует замдиректора операций. Он недосягаем.
Есть вариант и попроще.
Она была завсегдатаем мечети.
Она так плакала в конце. Помнишь?
А что насчет тебя?
Вик исключил меня.
Серьезно?
Слушай, я хочу делать это не больше, чем ты.
- Ты видела? - Что случилось?
Десять минут назад. Они убили пассажира.
Это чертовски жестоко.
Заберите своего шпиона!
Меня тревожит то, чего мы не знаем.
То, что произошло внутри самолета...
Я не могу отпустить это.
А если бы я была среди пассажиров?
Стала бы я сопротивляться?
А с Джинни и Эваном кошмары стали невыносимыми.
Во сне я парализована.
Цепляюсь за надежду, что если я сделаю всё, что они говорят...
всё будет хорошо.
- Дети. - Нет.
Давай сюда детей.
Не делайте им больно.
- Дети идут со мной. - Мамочка!
Мамочка!
Нет. Куда вы их забираете?
Не плачь.
Я никогда их не спасаю.
Мне жаль.
Что нового?
Штурм отменили.
Австрийцы испугались, когда убили Ахмеда.
Они освободят заключенных?
Меркель прислала заключенных,
но они всё еще настаивают на переговорах.
Ты где?
Дома. Как раз выхожу.
Подожди меня.
Есть одна вещь, которую я не могу понять о той ночи.
Мы в резидентуре.
Мы собираемся жить вместе.
Ты смотришь распечатку звонков, Ахмед умирает...
А потом ты приходишь ко мне.
А утром ты меня бросила.
У нас всё было по-настоящему.
Так ведь?
Я так думала.
Почему ты убежала?
Я предпочитаю, чтобы это был допрос.
Что ж, ты меня убедила.
В чём?
В том, что ты очень убедительна.
Ты в норме?
Я на секунду.
Всё идет по плану?
Пикколо?
Сопрано.
Какого хрена ты здесь делаешь?
Разведка территории.
Ты имеешь в виду, как я узнал, кто ты?
У каждого свои методы.
Вблизи ты выглядишь старше.
Тебя не должно здесь быть.
Ну, меня не хотели впускать.
Думаю, я недостаточно хорошо одет.
Чуть не пришлось устроить сцену.
Итак, всё в силе?
Я не знаю.
Я уточню у тебя заранее.
Просто скажешь «да» или «нет».
Расскажи мне о следователях из контрразведки.
Они были мудаками.
Что они сказали о распечатке звонков?
Они ничего не сказали.
Я имею в виду, когда ты рассказала им о распечатке.
Я не говорила им о распечатке.
Ты подозревала, что Ахмеда предали.
Нашла подозрительный звонок.
И ты не сообщила в штаб?
Знаешь, о чём я подумала, когда увидела этот номер?
Я подумала, что Билл предал нас.
Я не понимала, почему и как он оказался втянутым в эту кашу.
А потом Ахмеда убили...
и я побежала прямо к тебе.
Они убили Ахмеда.
Что?
Они выстрелили ему в голову.
Чёрт!
Чёрт.
Мы оба знаем, что Билл не делал того звонка.
Если не Билл, то кто?
Все эти маневры...
Ты действительно думаешь, что это важно?
Что случилось?
Это не вечно.
И скоро закончится.
Мы делаем всё возможное.
Ты был единственным, кто знал Ильяса...
В самолете полно перепуганных людей,
и нельзя рассказать австрийцам про Ахмеда?
Единственный, кто имел с этим связь.
Эрнст?
Ты знаешь, как это бывает. Мы не проверяли австрийцев.
Силия права.
Это делало тебя уязвимыми, поэтому ты внедрил дезинформацию,
на случай, если будет расследование.
Ты не имел права.
Одна сплошная ложь...
даже между влюбленными.
Ты в порядке?
Да.
Увидимся в резидентуре.
Я видела номер в твоем телефоне.
В последнее утро, когда ты был в душе.
Сто двадцать человек.
Дети.
Кто ты?
Ты знаешь, кто я, Си.
Пришло время нашего послания.
Вы навлекли это на себя.
Мы говорим от имени всех жертв по всему миру.
Пока ваши ракеты продолжают бить по нашим людям...
мы будем бить в ответ.
Австрийцы говорят, что все мертвы.
Угонщики, пассажиры, экипаж.
Откуда они знают?
Пять минут назад они получили сообщение: «Аль-Даират не ведет переговоров».
В кабине были камеры высокого разрешения.
Оба пилота погибли на своих местах.
Застрелены?
Мы считаем, что они были задушены.
Зарин. Это газ зарин.
Нужно доставить дозы атропина и пралидоксима прямо сейчас.
Нет. Мы не можем войти, пока не узнаем больше.
Ты хочешь оставить их умирать?
Они выложили в интернет видео из салона самолета.
Когда их всех убили, я не знала, что делать.
Может, ты был невиновен.
Может, этот номер не был связан с Ильясом.
Не могу сказать, что я в это верила,
но я хотела.
Потому что я любила тебя.
Я сделала вид, что ничего не видела.
Силия!
И я ушла.
И теперь, восемь лет спустя, ты пришел за Биллом?
И за мной?
Ты бы разрушил мою жизнь...
чтобы спасти свою.
Карл Штайн?
Это Силия Фавро.
Он на улице. Третья скамейка слева.
У нас есть ресторан.
Прилетают официантка и бармен из Вашингтона.
Еще пара гостей.
Я не знаю, смогу ли я это сделать.
Это ты пришла к нам, Силия.
Ты знала, что это значит.
Фредди позаботится об этом.
Не трогай его бокал с вином.
Откуда мне знать, что мне ничего не грозит?
Два независимых источника, одна и та же история.
Мне этого достаточно.
После этого я больше никогда не хочу о вас слышать.
- Даю слово. - К чёрту ваше слово!
Просто забудьте о моей семье.
Кто он?
Генри, послушай меня.
Они скажут, что это было самоубийство.
У тебя осталось мало времени.
О, винный край.
Я не понимаю, почему ты это сделал.
Почему, Генри?
Я сделал это ради тебя.
Потому что я тебя люблю.
Я не понимаю, что ты говоришь.
Его зовут Ильяс Шишани. Мы предполагаем, что он в Вене.
Погибнут люди, Тахар.
Я не знаю этого человека.
ТАХАР: ГЛОРИЕТТА - 17:00
Мне очень жаль, шеф. У меня встреча.
Генри.
Ильяс.
Помнишь Москву, Генри?
Ты так много говорил о доверии, что я почти поверил тебе.
Ты дал мое имя русским.
Спецназу.
Я не видел солнца полгода.
Меня пытали.
Моя нога...
сломана и неправильно срослась.
Они называли меня террористом.
Робкий Ильяс,
который печет хлеб и выдает секреты американцам.
Как ты думаешь, как это повлияло на мою дочь?
Она видела, как ее отца избивали до полусмерти.
Как увезли.
Она не знала, жив я или мертв.
Я искал тебя. Я не мог найти тебя.
Мы бежали в Иран.
Моя дочь умирает там.
Ей всего шесть.
Потому что у них нет лекарств.
Почему?
Американские санкции.
Достань телефон и позвони своей любовнице.
Силии Харрисон.
Что?
- Звони, пожалуйста. - Зачем?
- Сделай это. - Что ты от меня хочешь?
Звони!
Генри Пелхэм.
Она у меня.
Слушай.
Силия Харрисон.
Мне сказали, что у вас есть информация о рейсе 127.
Ильяс, послушай меня.
Мы можем решить это. Всё что захочешь.
Если нужны деньги, неприкосновенность, я могу это сделать.
Успокойся, Генри.
У вас есть информация или нет?
Я хочу убедиться, что ты ответишь на мои вопросы.
Вы мне не доверяете?
Я не хотела вас обидеть.
Ты расскажешь мне, что знают американцы и австрийцы.
Ты скажешь мне, что они планируют.
Я не могу этого сделать, Ильяс.
Она у нас там.
Нам нужна власть.
Власть исходит от денег.
Когда власть денег недоступна,
человек прибегает к принудительной власти.
Прямая атака. Шасси. Отпусти ее.
- Я знаю, это не всё, Генри. - Отпусти ее!
Скажи мне своей информацией, сколько она стоит.
Я должен был дать ему что-то.
Личность Ахмеда.
Я всё надеялся, что они будут штурмовать самолет, что...
освободят заключенных.
Я сделал выбор, и я выбрал тебя.
Жизнь так драгоценна, Генри.
У них уже было твое имя.
Ильяс сказал им.
Я была просто подтверждением.
Я думал, что у меня есть шанс.
Возможно, у нас был шанс.
Все эти годы...
Я так устал.
Прости меня.
Я люблю тебя.
Тебе лучше уйти.
Нет.
Тебе лучше уйти.
Почему ты мне не сказал?
Почему не... Почему ты мне не сказал?
Прости.
Всё хорошо.
Не трогай меня.
Пикколо?
Сопрано.
Она здесь.
Прямо передо мной.
Я могу сделать это чисто, но это нужно делать сейчас.
Мне действовать?
Пикколо?
Это было «да»?
Пикколо, мне нужно «да».
Мы закончили.
Ты еще не спишь?
Давай уложим тебя спать.
Мамочка, ты меня сжимаешь.
Привет.
Перевод субтитров: Oleksandr Nepyivoda
Креативный супервайзер Владимир Фадеев