Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
СТЕНДАП-КОМЕДИЯ NETFLIX
До сорока я явно не доживу.
Добрый вечер. Ну же, похлопайте мне!
Аплодируйте так, будто на мне нет одежды.
Ого, какой теплый прием! Какие овации!
Прямо будто и пандемия не бушует.
Представлюсь: я высокая, стройная
и с иностранной фамилией, добавляющей мне харизмы и загадочности.
Да-да, это всё обо мне.
Я Эмили Ратаковски.
Если бы вы заказали ее на AliExpress.
Когда умру, пусть на моей могиле повесят ее фото.
Меня она всяко уже не засудит.
Разве что детей, а их у меня нет.
А вообще, я бы хотела сыновей.
И чтобы они молились на меня,
любили до одержимости.
Как мужики, что после секса говорят партнерше:
«Мама всё равно лучше».
А родить дочь? Боже упаси.
Не хочу, чтобы копия меня, только худая и без сдвигов,
говорила моему мужу:
«Папа, ну купи мне вот это!»
Иди работу ищи, спиногрызка!
И плевать, что тебе пять!
Аплодисменты женской солидарности!
Справка для тех, кто не слышал обо мне.
Иными словами, для людей без вкуса.
Я родилась в Риме 28 июля 1987 года.
Слыхали когда-нибудь о Риме?
Тот самый город, где все проблемы решаются огнем.
У нас горит всё — автобусы, старые мосты, мусор,
любители бесконтактных платежей, у которых никогда нет нала.
«Картой, значит?»
ТВ, кино, интернет —
я уже везде побывала. Кроме разве что тюрьмы.
Но и это поправимо.
В этом году я начала плательщиком НДС. Мечта стала явью.
Наконец-то пободаюсь с налоговой.
Чтобы хоть чего-то добиться, я работала как вол.
Терпела сексуальные домогательства и домогалась сама.
И вот, наконец, я достигла одной из своих целей.
«Форбс Италия» включил меня в список ста самых успешных женщин страны.
Вы скажете: «Ого, Микела, неплохо.
Гордишься собой, наверное.
Теперь ты знаменита, твоя жизнь наверняка изменилась.
Ты ведь сумела встать на ноги».
Не-а.
Когда становишься знаменитым, жизнь не меняется.
Ты всё такое же дерьмо, но теперь об этом знают все.
Твоя жизнь поменяется, если ты внезапно станешь кошкой.
Вот это перемены! Придется учиться гадить в лоток.
Это и впрямь иная жизнь.
А я делаю то же, что и раньше.
Так же просыпаюсь встаю в профиль у зеркала
и оценивающе смотрю на живот, дабы понять,
похожа ли я на минивэн.
В общем, делаю всё то же, что и раньше,
а вот проблем прибавилось.
Стою я, скажем, в очереди в гастрономе,
а передо мной старушка,
которая не меньше сорока минут
будет покупать горгонзолу. А мне придется ждать.
И вот она такая: «Мне нужна горгонзола.
И немного ветчины,
мой внучок ее так любит.
А еще ревакцинироваться от ковида.
Ну и горгонзола!»
Да едрить вашу мать, бабуля!
Оставьте и нам горгонзолы!
Мы тоже хотим.
Чем вопить как Роберт Плант, лучше выметайтесь на улицу
и там пойте «Whole Lotta Love».
Но скажи я нечто подобное, завтра же во всех газетах напишут,
что я хуже Гитлера.
«Враги пожилых: коронавирус и Микела Жиро».
Надеюсь, я никого тут не обидела. Среди вас есть пожилые?
Так.
А фанаты Роберта Планта?
Может, сам Роберт Плант?
Супер. Значит, никто не должен обидеться.
Вы всяко лучше поклонников Деми Ловато.
Когда твоя физиономия частенько светится в СМИ,
приходится следить за тем, что говоришь.
Знаю по собственному опыту.
Эта история произошла в мае 2021-го.
Читаю я, значит, новость:
«Деми Ловато признает себя небинарной персоной и просит обращения "они"».
Понятия не имею, что значит «небинарный».
Я даже пыталась нагуглить, но мой пытливый мозг
упорно подсовывал мне образ Божественного Отельмо.
Знаете, кто это?
Есть у нас такой дедок с кучей гуманитарных степеней.
О себе он говорит «мы» и считает, что работает магом,
как и любой гуманитарий.
Вот я и придумала шутку: «Деми Ловато хочет,
чтобы к ней обращались как к Божественному Отельмо».
И думаю: «Блин, да это ж гениально!
Вершина остроумия.
Ты заслужила звание лучшего комика страны».
Я могла бы и погуглить, что означает «небинарный»,
но я ж заслуженный комик!
Ну несолидно как-то.
Конечно…
Я могла бы…
Я могла бы заглянуть в онлайн-словарь,
но у меня на стене висит заслуженная награда,
аккурат между Христом и плакатом с голым Томом Харди.
Понимаете?
В общем, пишу я эту искрометную шутку: «Деми Ловато
хочет, чтобы к ней обращались как к Божественному Отельмо».
Выкладываю ее в «Фейсбуке», и народ такой:
«Как классно! Ты гений».
И вот, заручившись поддержкой, я решила запостить шутку в «Твиттере».
Да-да, подруга.
Я написала в «Твиттере».
А потом совершила чрезвычайно дальновидный поступок.
Вырубила телефон.
И пошла на улицу.
Наслаждаться реальной жизнью.
Подумала: «Красота! Солнечно. Детки играют.
Вон бабулька, которая впилась в свою горгонзолу. Мир прекрасен!»
Я сажусь в поезд,
включаю телефон…
И вижу шквал оскорблений.
Будто бы
я папаша Бритни Спирс.
«Да чтоб ты сдохла,
сраная цисгендерная ублюдина!»
И ниже ник — «Пирожочек96».
«Сдохни, неудачница! Я буду плясать на твоей могиле!»
Автор — «Тортикоед2001».
Эти люди писали совершенно кошмарные слова,
зато аватарки у них — просто очарование.
И тут я подумала: «Что ж,
похоже, я крепко вляпалась.
Ну давайте уж глянем тогда, что означает слово "небинарный"».
И я глянула.
Но было поздно.
Тогда я узнала, что термин «небинарный» имеет отношение к миру ЛГБТКИ,
а не к саентологии, как я считала раньше.
И диета, вроде Дюкана, тут тоже ни при чём.
Так я из веселой, слегка психованной Микелы
превратилась в убийцу из немецкого фильма.
Я неудачно пошутила, невольно оскорбив сообщество ЛГБТКИ,
накануне выхода фильма о ЛГБТКИ-сообществе, где снималась я.
Мне незамедлительно позвонили из агентства и спросили,
давно ли я стала радикалисткой.
Они хотели вырезать меня
и заменить менее зашкварившимся актером —
Кевином Спейси.
А ведь я всегда мечтала стать кем-то средним
между Мадонной, Леди Гагой и РуПолом.
Спустя часа три я решила: «Микела, да не переживай ты так.
Ты написала множество потрясающих шуток.
Кто же знал, что на этот раз кто-то обидится?».
Я удалила пост. И что бы вы думали?
Очередной шквал оскорблений.
Будто я мамаша Бритни Спирс!
Удаление твита проблему не решило.
Я словно взбесила весь мир.
Вот что напишут на моей могиле:
«Она бесила весь мир».
Под фото Эмили Ратаковски.
Народ строчил мне:
«Ах ты трусиха! Отстойница!
Взяла и прогнулась под повесточку.
Что скажут сатирики? А Аристофан? А Ленни Брюс?»
Откуда мне знать? Ленни Брюс мертв.
«Алло, Микела? Привет.
Давай проведем прямой эфир с ненавистным тебе Алессандро Заном
о его законопроекте против гомо- и трансфобии».
Но я же не экстремистка!
Я просто написала шутку.
И я не просто разместила пост в поддержку этого законопроекта.
Нет!
Я пошла дальше.
Выложила видео с надписью «Зан» на обеих руках.
Двойной Зан!
Чем не поддержка?
Но это еще не всё. Кто-то даже настрочил мне в ответ:
«Не переживай, Микела.
Мы всегда будем поддерживать свободу слова». И подпись:
правые радикалы.
Это как в тот раз, когда я прочла комментарий «Микела, ты жжешь!»
от новой девушки моего бывшего. Он спал с ней, пока я болела ковидом.
Меня до сих пор спрашивают на улицах:
«А давно ты подалась в правые?»
Я проверила на себе знаменитое изречение Энди Уорхола:
«Каждый заслуживает на 15 минут стать фашистом».
Но мне понравилось чуток побыть фашистом.
Ведь черный стройнит.
Однако…
Я выяснила кое-что еще.
Оказалось, хуже, когда тебя защищают, чем когда на тебя нападают.
Такое ощущение, будто тебя обкончала толпа мужиков
во время обеда с родителями.
Очень круто, но как некстати.
Эмоции от твиттерной травли просто незабываемые.
Будто летишь на маршрутке без тормозов,
а водила фанатеет от реггитона.
И ты сидишь такая и слушаешь: «Локо, локо…»
Сколько можно?
Насколько ты хочешь быть локо?
Одно «локо» уже означает «безумный». Чуток с катушек слетел.
Но нет же, одного недостаточно. Надо быть прям локо-локо.
Выйти за рамки этого самого локо.
Ну и что такого безумного ты можешь совершить?
Поможешь бабуле настроить компьютер? Заплатишь налоги?
Пойдешь на собрание жильцов без оружия?
Ну вот что?
Огонь!
Однако…
Надо признать,
у популярности есть свои плюсы.
Скажем, известных людей частенько балуют всякими подарками —
футболками, кремами, чаями для похудения…
Не то чтобы они мне нужны.
А еще знаменитостей нередко приглашают стать гостями телешоу
и пишут им всякие лестные письма.
Однажды я получила вот такое письмо: «Привет, Микела.
Мы обожаем твои стендапы,
ты для нас пример для подражания.
Приглашаем обсудить весьма насущную для тебя тему.
Нас удивляет, как ты ухитряешься,
даже не будучи субтильной,
всё равно жить счастливо и заниматься своим делом».
Я мысленно прочла это письмо
с интонацией девушки, которая его прислала,
сценаристкой этого шоу…
Я обожаю ее милый голосок и город, из которого она родом.
«Салют, Микела!
Ты огонь!
А давай-ка потолкуем о том,
как ты, будучи таким жирным куском сала,
ухитрилась до сих пор башку себе не прострелить, как Курт Кобейн!
Ты огонь!
Послушай,
ты не волнуйся. Мы ж тебя не просто так зовем.
У нас буфет есть.
Всё бесплатно, и там полно еды, которую вы жрете у себя там в Риме.
Сплошные углеводы да калории.
Ну и дабы проиллюстрировать нашу беседу,
прикрепляю фотку жирного мужика!»
Знаете ли…
Я человек не обидчивый.
Поэтому я ответила так: «Спасибо, дорогая Мария.
Я бы рада прийти на ваше шоу и открыто рассказать о своих проблемах
и габаритах.
Но видишь ли, несмотря на столь тяжелое состояние,
я занимаюсь и другими делами.
Скажем, выхожу из дома без стыда.
Иной раз даже осмеливаюсь
носить футболки с коротким рукавом.
И даже порой сквозь дверь пролезаю.
Конечно, иногда я могу ненароком загородить собой Суэцкий канал.
Но знаешь,
когда я остаюсь дома совсем одна,
то люблю потанцевать. И у меня ляжки трутся так,
что аж огонь развожу.
Так-то, Мария».
«Огонь! Какой шикарный трюк с огнем. Тебе пора в шоу "Минута славы"!»
«Нет, спасибо. Лучше отправлюсь на шоу "Я вешу 300 килограммов"».
И всё же я ей благодарна.
Она заявила, что я не субтильная, но хотя бы избежала
столь ненавистного мне определения –
«пышная».
Надо полагать, произноситься оно должно так.
«Пышная.
Пышная.
Запирайте свои холодильники.
Пышечки наступают».
Пышки в мире моды — такая же притча во языцех,
как последний сезон «Игры престолов».
Термин «пышные формы» олицетворяет всё,
что мир моды рад бы забыть — «Кроксы» и то, как Наоми Кэмпбелл
рьяно дубасила своих помощников.
Как-то раз я отправилась в торговый центр
и вижу на каком-то магазине крупную надпись «Для пышных дам»
в окружении ярких огней. Слышу барабанную дробь.
Что-то вроде «Парка юрского периода» только для пышек.
Там было полно пышных людей, которые бродили и смотрели в пол.
А по ту сторону ограждения
сновали худые мамочки и говорили своим идеальным отпрыскам:
«Посмотри.
Стаями ходят».
А пышки такие…
«Мама!
Они что, все беременные?
Мне страшно!»
«Нет, дитя мое, они не беременны. Они просто пышные.
Погляди-ка —
сейчас их будут кормить.
Персонал спустит живого козла
и курьера с гуманитарным образованием».
«Нет! Пожалуйста!
Я еще не дописал докторскую
по итальянской литературе!
Нет!»
А потом
эти пышные дамы были вынуждены
сдаться продавцу и сказать:
«По закону я обязана заявить, что у меня 48-й размер».
«Хорошо. Тогда вам туда.
Там погибает достоинство. Ага.
И никакая мода вам уже не поможет».
Вообще, есть и более реалистичное разделение всех женщин.
Что-то типа Ахерона для сексапильных баб.
С одной стороны нормальные, худые девушки, у которых есть права…
Ну как, права. Их подобие. Мы же в Италии.
С другой стороны у нас пышечки, которые вынуждены следовать ритуалам.
Например, курсировать от примерочной до зеркала и обратно,
произнося мотивационные мантры, в которые они и сами не верят.
«Я себе и так нравлюсь.
Зато у меня характер хороший.
«Моя мечта — сыграть подружку красотки в телесериале,
где я исполню роль толстухи с симпатичной мордашкой,
которая увлекается IT и французской литературой».
У пышек больше нет нормальных имен —
Серена или Лучана. Нет!
Имена должны отражать их солидные габариты —
Лучанище, Серенище, Беатричище,
Микелище, Мануэлище.
И они должны преспокойно терпеть,
пока другие люди, мошенники или убийцы, но зато в прекрасной форме, говорят им:
«Пожрать любишь, да?»
Ну а худышки, в свою очередь, боятся распухнуть от одного кусочка пиццы.
Едят они пиццу…
Тут появляется мужик из шоу «Я вешу 300 кило»:
«Джулия!
Еще два "Киндера" и станешь пышкой».
«Но док, у меня рост 170 сантиметров, и вешу я всего 70 кило!»
«Сколько еще ты надеешься прожить?
Хочешь стать, как та не слишком субтильная актриса,
которая ляхами костер разводит на "Минуте славы"?
Я пропишу тебе диету, богатую белком, спирулиной, лишайниками
и прочей зеленью из школьных учебников».
Ох уж этот мир пышных форм. К нему добавился еще и бодипозитив.
Ты обязана любить себя несмотря ни на что,
даже если ты уже шар,
а иначе все сочтут тебя кретинкой, которой впору выпить яду и умереть.
Вот в чём загвоздка —
мир ведь не черно-белый.
Ну не бывает так.
Невозможно любить себя постоянно.
Один день ты Бейонсе, а на следующий — гоблин.
Эта шутка прославила меня во всех концлагерях мира.
И единственным, кто не оскорбился, был, собственно, сам гоблин.
Он-то знает, что я ничего дурного не имела в виду.
Но давайте отбросим в сторону все эти определения.
«Пышная» — это очередной ярлык, и весьма паршивый.
Выходит, все мы должны подчиняться определенным критериям?
А позвольте спросить, кто определяет эти самые критерии?
Хочешь сковать меня некими рамками?
Валяй, смелее.
Назови меня толстухой, но за дуру не держи.
Тогда я имею право тебя избить.
- Справедливо ведь? - Да!
Браво, сеньора. Всем люлей дадим.
Стоит нам избавиться от одного ярлыка, как мы сразу получаем другой.
Едва женщина добивается чего-то мало-мальски серьезного,
как ей сразу же приписывают стальной характер.
Почему стальной? Она что, ложка?
И кто эта стальная женщина?
Что она умеет? Вышибать двери, не проронив ни слезинки?
Или находить ключи в недрах сумки?
Или, может, ходит в туалет одна?
Или это аналог маленькой да удаленькой?
Нередко мне попадаются вот такие новости:
«Это Катерина,
девушка со стальным характером, ставшая предпринимателем».
И ниже красуется фото этой несчастной девушки без фамилии,
зажатое аккурат между рецептом дня
и фоткой тюленя, который умеет отшлепывать «Марсельезу» плавниками.
Чертова конкуренция!
В общем, нелегко быть девушкой в современном мире.
Я вот частенько слышу такие фразы:
«Как ты ухитряешься справляться с такой работой,
будучи женщиной?»
Что за жалость? Я нищенка, по-вашему?
Ну так отсыпьте мне пять евро, хоть прокладки себе куплю.
Мне уже 34 года,
могу я позволить себе не бегать с красным задом?
Как считаете?
Извините уж.
Ладно…
Хватит уже о женщинах.
Чего хотят женщины? Право голоса?
Да неужели? Попридержите коней.
Давайте лучше обсудим людей, у которых жизнь куда сложнее.
Эти несчастные оказались на обочине общества.
У них больше нет никакой власти.
Так вернем же право голоса белым мужчинам-гетеросексуалам.
Их мало нынче.
Если они вообще остались.
Где же они?
Есть в зале такие?
Поднимите руки. Я не противница токсичной маскулинности.
Аж две руки поднял?
За двоих сойдешь? В Чернобыле побывал, что ли?
Давайте посчитаем.
Раз, два, три…
Я же говорил!
Господа.
Да что с вами стало?
Бедные ягнята.
Вот вы какие.
Ваше мнение ничего не значит.
Как же так? Ведь когда-то вы правили миром.
В вашей империи никогда не заходило солнце, как у Карла V.
Теперь вы попросту исчезаете с лица земли.
Как Пруссия.
Или динозавры.
Или инки.
Почти вымерли.
Вот именно. Вас скоро в заповедниках поселят.
А потом снимут сериал «Ходячие натуралы».
И…
«Ходячие натуралы».
И в ней вы будете подходить к женщинам вот так.
«Послушай мой подкаст!
Я бы не прочь тебе вдуть.
В этом мире и слова уже сказать нельзя!»
Вас отправят в резервацию и повесят табличку:
«Белые мужики-натуралы».
И первым слово получит какой-нибудь смельчак с YouTube.
«Я проснулся и почувствовал у себя под одеялом нечто огромное.
Свое самолюбие.
И вот недавно я наконец-то узнал каково же это —
быть неправым».
Но вы не переживайте. Всему этому придет конец.
Скоро и о вас начнут строчить статейки:
«А это Марко, парень со стальным характером,
который научился не свистеть женщинам вслед».
На меня часто навешивают еще один ярлык — «молодой комик».
А мне 34 года.
Оксюморон какой-то.
В зале аж тишина повисла.
Но я рада, что обрела славу лишь в 34 года.
В таком возрасте человек склонен тратить деньги на что-нибудь полезное —
болеутоляющие,
пищевые добавки,
ортопедические тапочки.
У меня полая стопа.
Если ты прославился в 20,
то явно спустишь все бабки на алкоголь.
А я вот трачусь лишь на обезболивающее и валерьянку.
Но по правде говоря, мне было нелегко привыкнуть к славе.
Дело отчасти в моих родственниках.
Католики среднего класса наделены множеством благодетелей,
скажем, трезвостью.
Изяществом.
Хорошим вкусом. Достоинством.
Но у нас есть и свои минусы —
тревожность, панические атаки богобоязненность, беспокойство.
В общем, всё как в Ватикане, но без того, что я так люблю —
без индульгенции, денег
и одежды, в которой можно незаметно обмочиться.
И без шикарных алебард, которые носят гвардейцы Папы.
Но вернемся же к моей семье.
Мне было сложно смириться со славой,
потому что у нас царило одно правило —
всегда бойся Бога.
Богобоязненность стала нашим кредо. «Не вздумай становиться счастливой
и наслаждаться заработком, даже если зад в клочья рвешь,
а иначе тебя настигнет кара господня».
Да, даже в Риме.
В Северном, где богачи живут.
Представьте себе…
…самого Бога.
Начальник всея мира такой говорит: «Архангел Серафим,
передай-ка мне коричневую папку, там про Землю.
Посмотрим…
Так-с… "Война в Заливе".
Да, так себе деяние, но что поделать, Запад блюдет свои интересы. Дальше.
"Пакт с мафией".
Тоже нехорошо вышло, зато фильм отличный сняли. Дальше.
Что?
Юная Микела Жиро получила пятерку по математике
и отпраздновала ее сэндвичем с мортаделлой?
Святой Петр, неси хлыст!
Получай!
Попалась, мелкая жируха!
Будешь теперь целую вечность хлестать травяные чаи для похудения
и лопать замороженные шарики из шпината и сыра,
которые твоя няня ни фига не умеет нормально размораживать».
И потом…
Ну а когда и Бога стало мало,
мои бабушки выпустили на поле лучшего игрока.
Пресвятую Марию.
Да, меня шантажировали статуями святой Марии.
А бабули мои могли перечислить всех святых Марий по всей Италии.
Они говорили:
«Так, Микела.
Сегодня ты отказалась тренировать правильную осанку,
положив на голову тяжеленный словарь,
и вместо этого надела дуршлаг.
Это и впрямь весьма тяжкий грех. А значит, ты расстроила
Богородицу из Чивитавеккьи».
Порой я печалила Богоматерь из Лорето, а иногда — Богоматерь Помпейскую.
А в случае серьезных прегрешений в ход шли Богородицы из других стран —
Богоматерь из Ченстоховы
или Богоматерь Лурдская.
Назидания вкупе с уроками географии.
Очевидно, святая Мария ждет от нас,
что все мы будем одеваться должным образом.
Моя семья принадлежала к среднему классу.
Поэтому мы с сестрой нередко носили дорогущие платья-сарафаны,
бархатные блузки,
кожаные балетки.
Мы выглядели не как девочки, а как два солидных брокера.
Кроме того, Дева Мария ожидала, что я буду заниматься спортом,
соответствующим моему пристрастию — любви к ветчине.
Я любила ветчину и игры с другими детишками.
Хотя мы не больно-то играли.
Я, скорее,
их мутузила.
А поскольку девица я была толстая и злобливая,
родители решили поддержать мои природные дарования
и подобрали мне подходящее занятие.
Балет.
Ну правильно.
Вот паскуды.
Ну и вот…
Спустя несколько месяцев занятий
я всё еще была толстой и злобной, но избивала всех грациозно — в пачке.
Родители хотели, чтобы мы с сестрой
делали всё вместе, только вот у нее расстройство аутистического спектра.
Она говорит всё, что приходит на ум,
без всяких раздумий и сомнений.
Может кого угодно в задницу послать.
То есть по факту делает всё, чего и нам хотелось бы, да только страх не дает.
В общем,
мне было нелегко учиться балету с местными девочками,
поскольку они были нашей противоположностью —
худыми, безупречными, уверенными в себе,
элегантными и крайне избалованными.
Настолько, что аж плевались,
стоило их мамам подарить им поддельную Барби вместо настоящей.
«Дочка, на дворе 1994 год. Правительство прессует коррупционеров.
Вот мама и купила куклу подешевле.
Но она всё равно тебя любит.
Не сомневайся».
«Не сомневаюсь я лишь вот в чём:
когда вырасту, я тоже не буду платить налоги
и сошлю тебя в какой-нибудь захолустный дом престарелых».
Так что…
Можете представить, каково мне было расти с такими детьми?
Ну а теперь они выросли и стали…
Они стали…
Нет. Стали…
Лахудрами.
Они…
…лахудры.
Вот правда.
Лахудры.
В общем, уроки балета давались мне крайне нелегко.
А вот у сестры всё получалось. Она была Черным Лебедем:
«Я стану профессиональной балериной!»
Ну а я просто
перекатывалась.
Как шарик на наклонном столе.
Я не танцевала. Скорее, ставила физические эксперименты.
На занятии нас нередко заставляли делать так называемую диагональ.
Это когда перемещаешься из угла в угол, выполняя упражнение.
Для меня это была пытка сродни Хиросиме.
Все девочки делали диагональ вот так.
Класс!
Ну а я…
Ногу свело.
Я делала так…
«Больше не могу!» А девочки такие…
«Ты вообще ни на что не годишься.
Моя нянька и то лучше тебя танцует».
В раздевалках они старались быть милыми.
Они видели, что мы с сестрой разные,
и говорили что-то вроде:
«Вы обе с головой не дружите?»
Я отвечала: «Да нет же, у меня просто руки пухлые».
А сестра сразу же посылала всех в жопу.
Когда слышишь такое от незнакомок, то вполне имеешь на это право.
У сестры хоть и инвалидность, но она заслуживает медали.
Правительству стоит задуматься.
Хотя ладно. Лучше продолжайте посылать ей деньги.
В общем,
дела у нас шли так себе. Мы явно не были прирожденными танцовщицами.
Грации и координации в нас было
примерно как у картошки.
Как бы то ни было,
преподавательница вечно ставила нас в задний ряд,
объясняя это тем, что мы высокие.
Помимо нас с сестрой в последнем ряду можно было обнаружить
немного пыли,
Святой Грааль,
Элвиса,
фильмографию Билла Косби,
охотников за мафией.
Я почуяла, что дела идут совсем плохо, когда услышала кое-какие разговоры.
Учительница балета
как-то сказала моему отцу: «Послушайте, сеньор Жиро,
не хочу вас пугать,
но ваши дочери — самые толстые в классе.
Особенно Микела.
Может, ей стоит в плавание податься?
В легкую атлетику?
Греко-римскую борьбу?
Или в рестлинг».
Я не стану тратить время на эти печальные воспоминания.
В конце концов, мы на моём стендап-шоу,
пришли, чтобы поболтать обо мне.
Мое лицо красуется на обложках журналов.
И я уже не держу ни на кого зла и обид,
но пошла ты в жопу, сеньора Пина!
Браво!
Иди ты на хер.
В задницу тебя, сеньора Пина!
Чешись конем, сеньора Пина.
Пошла ты.
Верно.
Что ж.
Видите ли, в чём дело,
я ужасно боюсь осуждения, от кого угодно.
И в особенности я боюсь услышать подобное от моей мамы.
Она здесь?
Говорю я как-то маме:
«Может, придешь на мое шоу?»
«Целый час на тебя смотреть? Вот скукотища!»
«Мам, я на обложке Vanity Fair».
«И что?»
«Мама, я сходила на кастинг телешоу.
Если меня возьмут, моя жизнь изменится».
«Я ж принесла тебе анкету
на должность охранницы музея на окраине региона».
И папа такой:
«Нет, дорогая, как же так? Ей что, оружие придется носить?»
Когда папа видит меня на сцене, он говорит: «Во позорище».
Так вот нас и воспитывали в Италии,
на вечной диете из контроля и порицания.
Я вам так скажу —
если бы моя мама возглавляла семейство Кардашьян,
они бы в жизни не запустили свою линию нижнего белья,
украшений или парфюмерии.
Максимум — магазин белых труханов где-нибудь в Молизе.
Есть у мамы один грешок. Она контролирует меня так,
будто она Бог, Билл Гейтс или Цукерберг.
И больше всего боится она двух вещей —
что я умру или забеременею.
Как-то раз, когда я была еще подростком,
я пошла прогуляться по одной тихой улочке в Риме,
куда захаживают исключительно проститутки да наркодилеры.
И я решила поболтать с каким-то симпатичным пареньком
о напряженной ситуации на Ближнем Востоке.
«Да на твоей груди сыр можно тереть!»
Дзынь-дзынь!
«Ты во сколько домой вернешься?»
Я аж застыла.
С тех пор я стала известна как Копперфильд эрекций.
Мама мне и в отпуске частенько названивает,
ведь грешники не дремлют.
Раньше мы частенько проводили летние каникулы в Калабрии.
Приезжали мы туда уже никакие,
потому что мама тащилась со скоростью максимум 40 километров в час
и ехала промеж двух грузовиков, «на всякий случай».
Ее манера езды
чрезвычайно выводила из себя
несчастных дальнобойщиков. Настолько, что они швырялись в нас иконами.
Снимали с лобового стекла
и бросали в нас.
Папа такой: «Дорогая, нельзя ли побыстрее? Слышь, козел!»
«Не ругайся, Альфредо. Он мой друг».
Да она его впервые видела!
Итальянские приморские курорты заполнены детишками
из самых обеспеченных семейств.
Самые избалованные и самые отшибленные отпрыски Италии.
Там был Андреа, паренек 16 лет из Беневенто
с кошельком от Fendi.
Виттория, красотка из Вероны, с шевелюрой как из рекламы.
Ну и я.
Вьющиеся волосы, одна сиська, брекеты на весь рот.
Прям картина Пикассо.
Я чувствовала себя так же уверенно, как дом, построенный пару веков назад.
И вот пришло время для подростковой дискотеки.
Начиналась она в 22:00,
но собраться с духом
я сумела лишь к 23:40.
И вот я сказала себе: «Ну всё.
Пробил мой час.
Жизнь одна.
Устрою безумие.
Зажгу на танцполе!»
Я снимаю брекеты.
Избавляюсь от толстовки, которая прикрывала мне задницу.
В Калабрии жарища под 40.
И, вспомнив годы балета,
я чувственно спускаюсь на танцпол.
И тут ко мне идет самый шикарный парень.
Красавчик из Брианцы.
Высокий 17-летний полубог в белой рубашке,
волосы прилизаны назад,
а в руках «Нокиа» с камерой. В 2004 году.
Практически Илон Маск.
Он идет ко мне.
А мне не верится, что он вот-вот заговорит со мной,
а не с Витторией, красоткой из Вероны.
Уму непостижимо! Он подходит всё ближе.
И я такая…
А он говорит: «Микела».
«Да?»
«Здесь твоя мама».
Диджей заиграл что-то тревожное.
Я смотрю вверх и вижу ее.
Стоит она в ночной рубашке
и помахивает тапкой,
как Никита Хрущев в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке.
И приговаривает: «Ты во сколько домой вернешься?»
А остальные ребята такие…
Я говорю: «Спокуха.
Я притворюсь, что ушла домой, а потом вернусь к вам».
И я ушла домой, покинув это уютное гнездышко разврата и дури.
Кстати, это фраза из моего резюме на LinkedIn.
В общем, как вы поняли, я росла в постоянной тревоге.
Я и по сей день боюсь, что откуда ни возьмись
выскочит моя мама с воплями:
«Целый час уже болтаешь! Вон та тетя уже со скуки умирает!»
Это мой главный страх.
Как жаль, что мне не всё равно.
В век правил и ярлыков
я бы хотела забить на всё и сказать…
«Не субтильной, не особо красивой, но милой даме со стальным характером,
разводящей огонь бедрами на "Минуте славы",
тоже бывает нелегко».
Как бы мне хотелось игнорировать мнение окружающих.
Ведь на дворе 2022 год.
Но видите ли, у меня не хватает силы духа.
А вот моей сестре Кристине — вполне,
потому что у нее синдром Аспергера.
Не знаю, много ли вам известно о синдроме Аспергера.
Я не знала, что это,
но в 2006-м я сверилась с надежным источником — форумом.
Джованна из Порденоне ответила: «Да,
у моего кота было такое.
Он четыре дня блевал шерстью,
пока телек смотрел, но всё само прошло».
На самом деле, синдром Аспергера
проявляется у всех по-разному.
Вот у моей сестры начисто отшиблена способность фильтровать мысли.
Она как большой ребенок. Говорит всё, что в голову взбредет.
И ее чудовищно пугают два типа людей:
бедные и уродливые.
Да-да.
Можно считать, что моя сестра из правых.
Видите ли,
когда она видит бедняков,
ей страшно, что однажды родители не смогут о ней позаботиться.
Ну а глядя на уродливых людей,
она просто их боится, вот и всё. Иного обоснования у меня нет.
Как вы понимаете,
расти рядом с ней было просто замечательно.
Моя жизнь будто бы заиграла новыми красками.
Если бы не она, меня бы здесь не было.
Я бы не рассказывала о своих косяках за неплохие деньги,
если бы не она. Я бы вообще выросла
стройным юристом
с гулящим мужем, который трижды в день говорит, что любит ее,
и тремя детьми.
Я бы думала: «Микела Жиро забавная. Но ей бы сбросить 20 кило».
А еще я бы голосовала за правых.
Вот кем бы я была.
Так-то.
И…
Я всем обязана сестре.
Тем не менее расти с ней порой бывало нелегко.
Вот пришла она на вечеринку и хочет спросить: «Кем работаешь?»
Но от волнения ее вопрос звучит так…
«Ты!
Ты.
Кем работаешь?»
«Ну, сейчас я безработный».
«Микела!
Ты зачем притащила меня
к этим нищебродам?»
Очень комично выходило.
Прям театр 18-го века.
Ну а я…
Мне приходилось говорить:
«Нет, она не это имела в виду.
Поверьте. Она просто немного нервничает».
Иногда сестра спрашивала моего лучшего друга:
«Франческо,
поедешь с нами в круиз?»
«Нет, в этом году не смогу».
«Папа!
Обещай, что мы никогда не скатимся в такую нищету!»
Однажды к нам в дверь
постучал мой друг. С виду он, прямо скажем, не греческий бог.
И открывать ему пошла моя сестра.
Сделала она вот что.
«Ну и урод!» Бух!
Она захлопнула дверь.
Но спустя десять минут он всё еще был там.
Моя сестра — человек очень решительный.
Если уж она чего-то хочет, то ни перед чем не остановится.
Как Ким Чен Ын.
И когда мы садились обедать вместе,
дома воцарялась атмосфера не лучше, чем в Северной Корее.
Однажды на Пасху мы поехали на праздничную ферму в Тоскане.
Я была очень рада, что мне удалось урвать себе уединенное местечко,
практически в камине.
В общем, до десерта всё шло относительно гладко.
Всё было очень спокойно. А потом одна девочка…
Чертова девочка
встает
и начинает петь.
И все такие…
Это я.
И мой отец.
Моя мама. И моя сестра…
«Я тоже хочу петь».
«Нет. Нет, дорогая.
Лучше не стоит. К чему?
У тебя так много подарков. А она еще дитя малое.
Ты же ее вмиг уделаешь. Пускай поет».
И сестра такая: «Ладно».
И девочка…
И моя сестра…
Наверное, вы думаете, что вся комната радостно подпевала.
Нет.
Люди оцепенели.
Дама за моей спиной сидела так. Ее муж — так.
Жаркое в их тарелке — так.
Ну а потом я стала подростком.
Это тот самый замечательный период, когда просыпаешься и говоришь себе:
«Я жива!
К сожалению».
Моим главным врагом было зеркало.
На проезжавшие мимо грузовики я смотрела не со страхом, а с надеждой.
И еще…
В общем, в то время
я частенько проводила лето
в одном снобском местечке неподалеку от Рима.
Там было полно крутых ребятишек, сбивавшихся в маленькие шайки.
Ну а я пряталась в кустах,
прям как банковский счет в офшорном банке на Фиджи.
И моя сестра трубила на весь мир:
«Ребята!
Хотите познакомиться с моей сестрой? Вон она!
Микела!
Хочешь подружиться с теми парнями?
Ребят, моя сестра очень забавная!
Микела!
Ты чего, описалась, что ли?»
В душе я будто умирала. Гнила, словно Тибр.
И я такая: «Привет.
Это я. Нормальная сестра».
В 15 лет я строила из себя уверенную в себе 30-летнюю даму,
хотя даже тампонами толком пользоваться не умела.
Нелегко иметь сестру с инвалидностью.
Это как когда твоя сестра — рок-звезда.
Все ждут от тебя чего-то особенного.
«Ну ладно,
у этой инвалидность,
а со второй-то что не так?»
Помню, в 14 лет я люто бунтовала:
«Учиться не буду. Я же бунтарка.
У меня толстовка с "Нирваной". Во какая я крутая».
«Ты завалила контрольную».
«Нет!»
В 90-х всё было очень непросто.
Люди вообще не понимали, что такое инвалидность.
Единственным признаком было лишь инвалидное кресло.
Ну а без него у народа появлялись вопросы.
Меня никогда не спрашивали:
«Микела, ты невероятно красива. В чём твой секрет?»
Нет, мне говорили вот что…
«А твоя сестра…
Что с ней?
Она что, того?
Паркуется на местах для инвалидов?»
«Нет, моя сестра может ходить».
«Как так?
Раз у вас значок инвалида, вы принадлежите к касте.
Можете парковаться в центре.
Получать лучшие места на футбольные матчи
и концерты Måneskin, да еще и бесплатно.
Это ж какая удача!
Вам выпал золотой билет, а вы и сами того не понимаете.
У тебя же есть скидки в IKEA?
Их мебель и здоровый хрен соберет, а уж твоя сестра — и подавно.
У тебя всегда Черная пятница?
В кино тоже бесплатно ходите? Хотя твоя сестра ничего не понимает».
«Нет, знаете, всё не совсем так».
«А что с ней не так? Особенности развития?
А иначе чего она такая странная?
Что с ней такое? У нее синдром Дауна?
Или еще кого-нибудь? Извините, хотела разрядить обстановку.
Она что, спастик?»
«Нет».
- «Бамболейло?» - «Что это значит?»
«Да, Бамболейло!
Это люди, у которых ноги иском. Они смешно ходят, а мы поем им:
Бамболейло!»
«Может, это твои родители виноваты. Ты трансгендер?»
«Ничего подобного».
«Вы пышные?
Евреи?
Или цыгане?»
«Это тут ни при…»
«Но ты сказала, твой отец из Неаполя».
«Слушай, не надо вот…»
«Ладно. Ну а к диетологу-то ты ходила?
Или экзорцисту?
Отправьте ее в "Минуту славы".
Знаешь, мне очень жаль твоих родителей.
У них был один ребенок-инвалид, но они решили попробовать еще.
И появилась ты. Не слишком-то субтильная девочка.
Без обид».
«У меня просто руки пухлые!»
«Не будь такой обидчивой! Вот вам прям слова не скажи!
Слушай,
я тоже хочу кое в чём признаться.
Это большая боль всей моей семьи.
У моего отца…
…высокий холестерин.
К счастью, ему дали льготу на парковку.
И ведь еле получил! Уму непостижимо!»
«Ладно, я скажу тебе правду.
У моей сестры на голове дуршлаг».
В детстве я никогда не считала ее какой-то другой.
Но однажды я увидела ее глазами других людей.
Я замечала их реакцию.
Стоило нам куда-то пойти, как все нас сторонились.
И в какой-то момент я стала задаваться вопросами.
Я спросила: «Мама, почему люди избегают нас?
Почему нас не приглашают на вечеринки? Или на ужины?
Почему на нас смотрят,
как на чудовищ?»
И мама сказала мне:
«Не переживай, дорогая. Видишь ли…
Наша голова как кастрюля.
В ней варится много различной информации.
Но у твоей сестры нет такой кастрюли.
Только дуршлаг».
Ну и вот…
Однажды я бегала с дуршлагом на голове
и спрашивала: «Мама, у меня такой же синдром?»
«Нет, ты просто пухлая!»
Что ж.
Я хочу посвятить это шоу
маме, бабушкам, сестре
и человеку, который так много сделал для меня
и заслуживает особого упоминания.
Пошла на хер, сеньора Пина!
Ну тебя в жопу!
Спасибо.
Перевод субтитров: Юлия Фетисова