Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
В МАРТЕ 2022 ГОДА ШЕСТЬ ПАП СОБРАЛИСЬ В ВЫХОДНЫЕ НА ПРИРОДЕ
В ОКЛАХОМЕ, ЧТОБЫ РАССКАЗАТЬ, КАКОВО ЭТО — БЫТЬ ОТЦОМ.
Меня зовут Стивен Чукумба, и я отец Хоббса.
Меня зовут Фрэнк Гонсалес, и я отец Либби Гонсалес.
Меня зовут Хосе Трухильо, и я отец Дэна.
Меня зовут Питер Бетц, и я отец Саманты.
Меня зовут Уэйн Мэйнс, и я отец Николь Мэйнс.
Меня зовут Деннис Шепард. Я отец Мэттью Шепарда.
МЕЖДУ НАМИ, ПАПАМИ
В последний раз я ходил на рыбалку в августе 1998-го.
Мы решили собраться всей семьей в Бигхорне.
Именно тогда мы с Мэттом и порыбачили в последний раз.
До сих пор помню, как пропускал леску через петлю,
нанизывал приманку или вертлюг,
затягивал и завязывал двойной узел.
И несмотря на то, что прошло уже 25 лет, воспоминания еще живы.
Такое из памяти не стирается.
Как приятно было спокойно стоять у воды,
смотреть по сторонам и тихонько рыбачить,
помня, что рядом близкий человек, который всегда тебя поддержит.
Я вспоминаю, как мы с папой бывали вместе на природе.
Вот что мне хотелось бы передать и своим детям, —
любовь к природе и уважение ко всему живому.
Но порой мир бывает для нас небезопасен.
Когда мой сын выходит из дома, я нередко беспокоюсь
о его безопасности.
Ведь он темнокожий.
Темнокожий трансгендерный человек, еще и живущий в Америке.
Внутри меня идет беспрестанный монолог,
ведь я знаю, что транс-персонам в нашей стране жить небезопасно.
Моя дочь сделала переход
в том же городе, где и выросла.
Ей казалось, что волноваться не о чем,
и у нее появилось ложное чувство безопасности.
Но когда она начала обсуждать это с одноклассниками,
всё пошло наперекосяк.
Тогда-то она и порастеряла всех друзей.
Думаешь,
родители виноваты?
Без них явно не обошлось.
С нами тоже все резко оборвали связи.
Я всю жизнь боготворил Америку. Здесь можно добиться успеха честным трудом.
Стать кем угодно. Это касается всех, кроме наших детей.
- Я рад, что мы собрались здесь. - Да.
У всех нас разное прошлое,
и всё же мы видим, какое дерьмо с нами творится
и понимаем, что Америка отнюдь не цитадель инклюзивности,
где все равны.
Чёрта с два.
Я приехал сюда, когда мне было девять. Сейчас мне 40.
И до сих пор меня терзает чувство, будто мне здесь не место.
А потом я понял, что родись я тут, ничего бы не изменилось.
Мой сын — транс-персона. Живет тут с рождения.
И он понимает, что под вопросом не только его безопасность,
но и само право называться человеком.
Когда сын совершил каминг-аут, я совсем ничего в этом не смыслил.
Но один из моих братьев работал детским психиатром.
Я поговорил с ним, и он сказал мне: «Брат…
…тебе правду никто сказать не осмелится,
но я скажу прямо —
будь он моим сыном, такого бы не случилось».
Помню, еще в самом начале перехода, когда мы мало что понимали,
один психолог заявил, что у меня недостаточно маскулинная профессия.
После встречи с Уэйном моя жизнь перевернулась.
Наконец-то я мог поговорить с другим родителем. Отцом.
Больше всего я сожалею о том, что давил на свою дочь,
заставлял ее носить другую одежду.
Я до конца жизни буду терзаться угрызениями совести.
Тогда я решил, что недостаточно занимаюсь своим ребенком.
И я стал давить что было мочи. Говорил: «Пошли мяч попинаем».
Мы долго пытались изменить то, что давно было нам известно.
Переломным моментом стало Рождество.
Дочь не получила того, что хотела.
Ей вручили совершенно стереотипные мальчишечьи подарки.
Мальчишечью одежду.
И на следующий год она пожелала, чтобы Санта превратил ее в девочку.
Когда сын впервые сказал мне, что чувствует себя мальчиком,
я был сбит с толку, ведь я воспитывал его один.
У меня не было жены, которая могла бы во всём этом разобраться.
Я один из первых отцов в стране,
чей транс-ребенок совершил каминг-аут и заявил об этом в школе.
Мы даже в новости попали.
Тогда я стал чаще уединяться в лесу.
Стою я как-то раз на поляне совсем один, рублю дерево.
И тут мне на голову летит ветка. Я чуть не погиб, едва успел увернуться.
И тогда я присел и задумался: «Да чего ты, блин, боишься?»
Дело было не в Николь, а во мне.
Мне было неуютно рядом с собственным ребенком.
Я тот старик, который прошел через всё это 20 лет назад.
Сегодня утром скончалась жертва преступления на почве ненависти.
У университета Вайоминга на днях
нашли 21-летнего Мэттью Шепарда. Он был избит и без сознания.
Зайдя в палату, мы поняли, что здесь что-то не так.
Он был в первую очередь нашим сыном, и нам было плевать, кто он,
гетеро, гей…
Он был нашим сыном.
Сейчас родители ведут тот же бой. Только всё стало еще сложнее.
Кажется… Эта чуть меньше, чем та, что я поймал.
Возможно, эту отловил я. Да, вроде моя добыча.
- Твоя? - Да.
- Нет, моя. - Тут всё вместе, да?
Мое почтение шеф-повару.
За нас.
За прекрасных отцов.
И удивительных людей. Люблю вас.
Я отец-одиночка.
Мне не с кем разделить всю эту жесть.
И я решил: «Я не могу подвести своих детей».
И речь даже не только о моём транс-ребенке.
Я обо всех своих детях.
- Братьях… - Понимаете?
- То, что происходит, влияет на всех. - Несомненно.
Моя жена скончалась.
Пока я работал, этот человек помогал моим детям обрести успех,
и вот ее не стало.
А теперь мне надо еще и иметь дело с ребенком, который считает себя…
- «Что?» - Ты потерял партнера. Жену.
- А я и не знал. - Да.
И в такие моменты надо просто двигаться дальше.
Детям нужна стабильность.
Им надо, чтобы я был в курсе их дел, чтобы я всегда был рядом.
И я знаю, что не справлюсь в одиночку.
И сколько бы мы ни строили из себя супергероев,
продираясь сквозь тяготы жизни,
по факту мы попросту не сможем выжить, оградившись от всех.
И то, что я нашел вас,
спасло мне жизнь.
Мы собрались не порыбачить,
а поделиться переживаниями
и ненадолго сбежать от реальности.
Многие семьи с транс-детьми не справляются из-за отсутствия отцов.
А они должны бороться, чтобы понять, почему им так страшно.
В отцах есть маскулинность, которую они хотели бы пронести сквозь поколения.
И все же им надо высказаться. Они обязаны показать всем вокруг,
что поддерживают своего ребенка на все 100%.
Мне, как отцу, было важно высказаться.
Это своего рода исцеление.
Всех нас связывает то, что мы любим своих детей
и готовы рискнуть всем в том числе и ради чужих детей.
С одной стороны, в чём-то стало проще, а с другой — времена сейчас страшные.
Всем нам нужно вернуться в бой.
И мы идем вперед, не понурив голову.
Мы движемся вперед
при полной поддержке тех, кто нас понимает.
Мы не намерены ни от кого прятаться,
отсиживаться в тени и бояться.
Мы пойдем на бой со всем миром. Иного выхода нет.
Сделаем так, чтобы нашим детям ничто не угрожало.
Перевод субтитров: Юлия Фетисова