Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
В АВГУСТЕ 2021 ГОДА ТОМ СЕГУРА ОТПРАВИЛСЯ В 21-МЕСЯЧНЫЙ
МИРОВОЙ ТУР
303 КОНЦЕРТА В 171 ГОРОДЕ В 21 СТРАНЕ ПОСЕТИЛИ 700 000 ЧЕЛОВЕК
ЭТО ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРОХОДИЛО В ФЕНИКСЕ, АРИЗОНА
ТОМ СЕГУРА: КУВАЛДА
Большое спасибо! Всем спасибо!
Спасибо.
Садитесь, пожалуйста.
Большое спасибо.
Спасибо, что пришли.
Да.
Мы приехали.
Да.
Что ж…
Хочу кое-что у вас спросить.
До каких пор они будут сносить наши памятники Конфедерации?
Да!
Проверка настроений в зале. Я же не знаю, кто тут.
«Странное начало». Ладно.
Турне идет феноменально,
я таких людей встречал, которых даже и не думал, что встречу.
Недавно с супермоделью познакомился, и это потрясающе, потому что…
Но она знакомиться не хотела. Сразу признаюсь.
Я жил в модном отеле в Торонто,
и кто-то из сотрудников ей говорит: «Он комик».
Она отвечает: «Ясно».
А потом мне: «Она супермодель». «Вижу», — отвечаю.
И что меня поразило: они намного красивее,
чем можно предположить.
Типа, видишь ее в журнале или в телефоне
и думаешь: «Красивая».
А увидишь лично, и такой: «Да ну на фиг».
А потом понимаешь, что это генетическая аномалия.
Да. Если ты супермодель — ты аномалия.
То же самое, что двухметровый человек.
Не знаю,
видали ли вы двухметровых… Я видал. Жутковато.
Сразу кажется: «Я что, ребенок? Что происходит?»
Эта женщина
была невероятно красивой.
Через пять секунд после начала разговора
я перестал говорить и слушать.
Я смотрел на нее, как в зоопарке.
Я такой…
«Ну-ка покажи уши». Искал изъяны.
Она была просто идеальна.
И моя следующая мысль: «Хоть бы моя жена утонула».
Понимаете?
Она знает. Я ей говорил.
Она мне: «Я же плавать умею». Я: «В курсе».
«Неважно, умеешь ли ты плавать. Важно, знают ли это присяжные».
И…
Я много где был благодаря этой работе.
С ума сойти. Я бывал в потрясающих местах.
В Риме. В Гонконге.
Мачу-Пикчу. И всё благодаря этой работе.
Ну, и в прочих местах.
Как-то пришлось ехать выступать в Топику, Канзас.
Просто люди билеты раскупили, но мы потом сразу свалили.
И там случилось кое-что интересное.
Против моего выступления
протестовала
Баптистская церковь Вестборо.
Может, слышали про них.
Их и по телику показывают.
Типа: «Что? Церковь по телику? Зачем?»
Короче, иногда они протестуют на солдатских похоронах,
что очень круто. И…
Я был в гримерке, и тур-менеджер мне сообщает:
«Тут Баптистская церковь Вестборо». «На концерт?» — спрашиваю.
Он говорит: «Нет.
Они протестуют».
Они стояли перед зданием со своими дурацкими плакатами.
С самодельными плакатами. Они же бедные.
У них был плакат с текстом «Том — грешник!»
Я такой: «Да».
Да.
Точно.
И другие хейтерские плакаты,
типа «Бог ненавидит геев».
Но только не «геев».
Там было другое слово.
Так ваш папа говорит, когда «Кардиналз» проигрывают.
Или дядя. Кто-то так говорит.
Я оскорбился.
Не столько на слово,
сколько на подтекст.
Что Бог ненавидит геев. Мне кажется, это не так.
Мне кажется, у Бога проблема с людьми.
Людей слишком много,
и виноваты в этом не геи.
Они в зад трахаются. Надеюсь, это понятно?
Господи.
Можно кончать кому-нибудь в жопу
много-много раз подряд,
и в итоге что-то вылезет, но точно не ребенок.
Ну и…
Я бы сказал, это тоже можно сфотать.
И имя придумать. Долго оно не проживет.
Я не гей, но…
Я и чувака могу заценить. Серьезно.
Например, если на пляже
я вижу офигенного чувака
с крутыми банками, я могу сказать:
«Класс.
Очень круто.
Сколько белка потребляешь? Что еще?
Кардио и вес? Конечно».
А тут классная телка.
Я: «Иди отсюда. Что надо?»
Мой самый яркий гей-момент был…
…в феврале.
Я выступал в Лос-Анджелесе,
и на концерт пришел Брэд Питт.
Короче…
Я не знаю ни в каком году он родился,
ни сколько младенцев он съедает в неделю, но этот чувак —
офигенный. Да?
Он зашел ко мне. Я не мог ему в глаза смотреть.
Понимаете?
Я ему: «Привет, как дела?»
Он: «Посмотри на меня». Я: «Нет».
Он мне: «Ну же». «Отстань», — говорю.
Он: «Хочешь меня поцеловать?» Я: «Да».
«Давай», — говорит. Я… Вот так. Поцеловал.
Что?
Это не гей-поцелуй.
Потом мы приняли ванну. Вот тут да. Но…
…мы обсуждали спорт, поэтому не считается.
Тебе, считай, повезло,
если у тебя есть один настоящий друг.
Понимаете? Настоящий друг.
У меня их четыре.
Брэд Питт…
Я называю его Пит-стоп — мы близки.
И еще трое. Люди, которых знаешь близко.
Например, тайны друг друга.
Например, один мой друг скрывает от жены,
что курит траву. Его Кейси зовут.
Другой скрывает от жены, что ест Макдоналдс,
потому что толстый. Его зовут Чарли.
Наверное, они уже всё знают, но…
А когда узнаешь что-то новое о давних знакомых — это мощно.
Мы с ними знакомы 25–30 лет.
А на той неделе я узнал,
после 25 лет дружбы,
что только я делаю анилингус.
Во всей компании. Ну… мощно же, да?
Типа…
Видимо, мои друзья — какая-то школота. Не знаю.
Один из друзей недавно влюбился. Джастин. Недавно влюбился.
Обычно недавно влюбившиеся всё пробуют.
У них там сплошная романтика.
Джастин каждый день…
«Я влюблен».
Я ему: «Круто. Ты лизал ей жопу?»
Он: «Нет».
А я: «Не нравится она тебе».
«Нет, нравится», — отвечает. «Не нравится», — говорю.
«Нравилась бы, везде бы ее целовал».
Он говорит: «Она же оттуда срёт».
Я ему: «Не в этот момент же».
Подожди.
В ванну ее посади. Как я Брэда.
Он говорит: «Ну ты пошляк». А я: «Да ладно».
И он тут: «Так собаки делают». «Прости, что?» — спрашиваю.
Он говорит: «Собаки сами себе жопу лижут».
Я говорю: «Во-первых,
если бы я мог лизать себе жопу,
я бы по турне не ездил».
Я бы этим занимался, пока врач не запретил.
Он бы усадил меня и сказал:
«У вас скоро жопы не будет, если не перестанете».
А я отвечу: «Но это так приятно».
А он: «Я вам не верю.
Я на вас воротник одену». А я…
«А я его лапами сниму».
Извините, тупая шутка. Извините.
Вот бы мой папа был жив. Он умер несколько месяцев назад.
Я понимаю, это часть жизни. Всех это ждет.
Я ни разу не был у больного в больнице.
Это был новый опыт. Так странно.
Приезжаешь в больницу первый раз,
и кто-то из сотрудников спрашивает: «Вы к…»
Ты: «Да». Сотрудник: «Он скоро умрет».
И ты: «Я знаю, поэтому я и приехал».
И он говорит: «Можете пойти и посмотреть».
«Спасибо», — говоришь ты.
Мне кажется, что смотреть, как умирает человек,
которого ты не пытаешься убить…
…это странно, да?
Всё не так, когда ты кого-то вот так…
Тот: «Я умираю».
И ты: «Я этого и хочу. Поэтому и делаю это».
Может, это приятно. Не знаю.
Возможно, это та самая эйфория, за которой все гоняются. Но…
Спросите Гарта Брукса. Он вам всё расскажет.
Серьезно.
Где тела, Гарт?
Пожалуйста.
Соедините точки сами.
Я скажу так. С отцом у нас состоялся отличный разговор.
Надеюсь, у вас в подобной ситуации будет так же.
Мы хорошо поговорили, а потом он выдает.
Говорит: «Знаешь, чего я тебе не рассказывал?» «Нет», — отвечаю.
Я надеялся, что он скажет:
«Во дворе зарыты сокровища.
Они твои».
Я такой: «Чего ты мне не рассказывал?» А он: «Я люблю женщин с кустом».
Я говорю: «Что?»
Он мне: «Твоя мать бреет».
А я: «Что за фигня?
Зачем ты мне это рассказываешь?»
А он: «А кому еще мне рассказывать?»
Я говорю: «Богу. Вы скоро встретитесь».
И всё. Потом он выругался и умер.
Это было его последнее желание.
Ясно?
Фонд «Загадай желание» был в шоке.
Они говорят: «Мы этим не занимаемся». А я: «Ну и зря».
Между выругаться и встречей с Томом Брэди…
В жопу Тома, я хочу выругаться.
Особенно стремно терять родителей, когда есть дети.
Потому что хотелось бы, чтобы родители с ними общались.
Например, у меня два мальчика.
Три и шесть лет.
Они мальчики.
Настоящие он/его, если понимаете.
Не волнуйтесь, мы их спрашивали.
Они говорят: «Конечно». А мы такие…
«Решать вам».
Ну и…
К счастью, рядом живет мой двоюродный брат,
и у него две дочки того же возраста.
Шесть и три.
И с этим чрезвычайно непохожим явлением
я сталкиваюсь вплотную и лично
постоянно.
Эти девочки ходят к нам в гости. Боже мой.
Что я сделал не так, и у меня не родились девочки? Эти девочки
приходят и говорят:
«Здравствуйте, дядя Томми».
Я им: «Здравствуйте».
А они: «Куда можно сесть?»
Я: «На любой стул».
А они: «Мы хотим раскрашивать».
Я: «Пожалуйста».
Потом они садятся
и, мать вашу, раскрашивают.
Спустя час я захожу в комнату,
а они там…
Я думаю: «Прелесть.
А где мои мальчики?
Они в доме?
Они на доме?
Под… На улице. Фантастика».
Я выхожу: «Что вы там делаете?»
А они: «Мы сломали все мелки…
…и положили их в почтовый ящик». А я…
«Спасибо. Спасибо вам за это».
Мой шестилетка говорит: «Что бы ты сделал,
если бы тебя ограбил бандит?»
«Попросил бы всё вернуть. Не знаю».
А он: «Я бы взял меч.
Я бы разрубил его на кусочки.
И положил бы кусочки в почтовый ящик». И я…
«Почему в почтовый ящик, Дамер?»
А он: «Ты знал, что дедушке нравится куст?» Я…
«Он звонил? Откуда ты знаешь?»
Дети называют меня Томом.
Мне это не нравится.
Каждый день старший говорит мне: «Как дела, Том?»
Я ему: «Я тебе не отчим, понял?
И я сожалею об этом. Было бы намного легче».
«Называй меня папой», — говорю. Он: «Я хочу Томом». Я: «Ладно».
«А что у тебя с голосом? Ты куришь? Почему ты так говоришь?»
У него голос как у механика, но…
Он обожает винтажные видеоигры. «Пакман».
И он задает вопросы про Пакмана
с утра и до самой ночи.
Он разбудил меня в три ночи.
Но, скажу откровенно, он не умеет нормально будить.
Он подошел ко мне почти вплотную…
Самый жуткий способ разбудить человека.
И говорит: «Эй, Том!»
Я такой: «Твою мать!
Чего?»
А он: «Что будет…
…если Пакман захочет дом?»
А я: «Да ну… Чего?»
Он думает, я не понял вопроса.
И повторяет медленно. Мне.
Говорит: «Что будет…
…если…»
Я: «Он позвонит риелтору». Меня сейчас кондрашка хватит.
«Пакман возьмет ипотеку и купит дом».
И он: «Ладно, я спать».
А я: «Давай. Три дня спать не буду. Спасибо».
В то же время,
у меня на тумбочке стоит монитор —
за мелким смотреть.
Этот чел встает в кроватке
и говорит: «Что это было?»
И вот я тащусь к нему.
Он стоит, вывалив пузико. Вы знаете, как они…
Типа: «Ты что, хозяин заправки? Чего ты так встал?»
Я говорю: «Что?» А он: «Что это было?»
Я: «Что было?»
А он: «Это».
Я ему: «Что это?»
А он: «Что это было?» «Я не знаю, о чём ты».
А он: «Это был чух-чух?»
Я ему: «Что?»
А он: «Это был чух-чух?»
И звучало это как «Ты настолько тупой,
чтобы включать наш поезд
без машиниста
в кабине?» Я: «Нет».
А он: «И что это было?» Я ему: «Я не знаю».
Я говорю: «Может, это был чух-чух». И он: «Да. Не надо».
Я такой…
«Ладно, бандит, возвращайся в нору».
Он из детей, кто смеется, когда их ругают.
Не знаю, попадались ли вам такие детки, но…
В основном, двух- и трехлетки смеются над картинным гневом.
Над показным. Можно подойти к такому ребенку и сделать:
«Р-р-р». И они сразу…
А это ребенок…
«Я хочу, чтобы у тебя подскочило давление».
Сильнее всего он смеялся, как никогда прежде,
когда он смыл ключи от машины в унитаз.
Наверное, я сам виноват.
Не повесил их.
Я положил их на столик, который тоже купил я. И…
Я лежал на диване. День выдался тяжелый.
Этот мелкий говнюк
заходит в комнату,
видит ключи,
и такой…
Я кричу: «Нет, не надо».
Он берет их и говорит: «Догони меня.
В коридоре».
Я говорю: «Ладно».
Я даю ему фору. Ему три.
Когда я встаю,
я вижу, как он забегает в ванную. Я думаю:
«Нет».
Я захожу…
И я просто взрываюсь.
Я кричу не на него. Я кричу на свою жизнь.
Понимаете?
Я такой: «Жесть!»
«Нет!»
«Жесть!»
Я поворачиваюсь, а он такой: «Вот это-то мне и нужно.
Ты очень смешной».
В грудину его пнул.
Ох засранцы.
Я принимал душ
с шестилеткой.
Ему шесть — не 16.
Если не были в душе с таким,
мой вам совет: главное, чтоб он был ваш.
Иначе…
А то как-то странно: «Тебя как зовут?»
Это мой сын.
И я хотел как бы… Я старался быть классным отцом.
Я предложил ему лейку.
Мне показалось это прикольно.
«Хочешь подержать лейку?» — говорю.
А он: «Да».
Я отдаю. А он начинает мыть стены.
И где-то через минуту я такой:
«Может, на меня польешь?»
А он мне: «Том, расслабься».
Потом смотрит на меня
и говорит: «У тебя большой пенис.
А у меня маленький».
А я: «Это потому что у меня стоит.
Нужно, чтобы и у тебя стоял. Сейчас сделаем…»
«Нет».
Я не дрочил своему сыну.
Просто всегда хотел это сказать.
Но правда в том…
Он на самом деле сказал:
«У тебя большой пенис. А у меня маленький».
А я ему ответил,
сразу же,
буквально в ту же секунду
после его слов,
я такой: «Нет!»
Вы думаете: «Зачем так кричать?»
Наверное, потому что в ту секунду
я подумал, что не хочу, чтобы это стало темой,
которая будет обсуждаться на публике.
Не хочу, чтобы он выдал в магазине:
«У тебя большой пенис?» И я такой: «Ага».
«Ты понимаешь». А чел такой: «Нет.
Что это еще за хрень?»
А худшее в том,
что я его напугал.
Когда закричал. Неприятное чувство. Видеть страх на лице своего ребенка
из-за твоей бурной реакции. А сказать я хотел правильные слова.
Короче, хотел правильно ответить в такой ситуации.
Надо было сказать что-то типа:
«Ты не сделал ничего плохого. Ты произвел наблюдение.
Не надо было мне кричать. Прости. Психотерапевт нужен?
Я люблю тебя». И так далее…
Но всё случилось так быстро, что я не сообразил, что сказать.
И лучшее, что я смог выдать —
я говорю: «Нет!
Просто… Тсс».
Он совсем растерялся.
Говорит: «У тебя большой пенис.
А у меня маленький».
А я: «Ну и не говори никому».
А он: «А у дедушки был большой пенис?»
Я ему: «Не помню. Давно не видел.
У бабушки спросим».
И мы спросили.
Не большой.
И кстати,
у меня тоже.
Я хочу, чтобы все присутствующие это понимали.
У меня не большой пенис.
Но…
Рядом с шестилеткой…
…у меня просто кувалда.
И я горжусь этим.
Сцену сломаешь, чувак.
Но на самом деле, я…
Я рад,
что могу выступать, и делать это стоя.
Потому что недавно
я получил спортивную травму. Не знаю, в курсе ли вы.
Короче…
Если не знаете, попробую рассказать с серьезным лицом.
Я, Том,
человек, что стоит перед вами,
получил серьезную травму,
когда участвовал
в конкурсе по броскам сверху.
На низком кольце.
Жесть. Если вы не в курсе, я порвал
сухожилие. Вот здесь.
Ерунда, знаете ли.
Было у Клэя Томпсона, было у меня.
С нами такое бывает. Но…
Я не Клэй Томпсон — я еще и руку сломал. И…
Всё это снято на видео, которое я считаю несмешным,
но многим оно нравится.
Приходится объяснять: «Мне было не до смеха».
А люди такие: «Да?»
Но была одна ситуация, о которой я расскажу. Короче.
После инцидента меня доставили в травмпункт.
Было очень больно. Рука сломана, нога не работает.
Меня готовят к операции.
И тут в палату заходит
хирург-травматолог,
смотрит мои рентгены
и говорит: «Авария?»
А я лежу и говорю: «Баскетбол».
А он такой: «Что-что? Что вы сказали?»
«Конкурс по броскам сверху, будь он неладен», — говорю.
А он: «Вас машина сбила, когда вы мяч бросали?»
Я ему: «Делайте уже свою работу».
Многие не знают, но я три недели в больнице провел.
А это долго.
И я бы не продержался
без своего дорогого друга
Дилаудида.
Да. Я не понимал,
что я столько лет
балуюсь травкой…
…а наркотики-то в разы круче. Да?
Это просто
поразительно. И…
Если вам когда-нибудь предложат окси — просите две.
Потому что это потрясающе, и плохого ничего не случится.
Нет, ваша жизнь рухнет, но зато будет приятно.
Один минус:
вы больше не будете… срать.
Я первый раз посрал через восемь дней после начала приема.
Было страшно.
Я врача позвал.
Говорю: «У меня рука не работает, нога не работает.
Как мне нагибаться? Как подтираться?»
Он отвечает: «Не волнуйтесь.
Медсестры помогут». Ну и я такой: «Хорошо».
И тут заходит медбрат.
Их нынче много работает. Ну и…
Чувак встал в дверях
и кинул мне упаковку салфеток.
Я: «Что это?»
А он: «Доктор сказал, вам надо вытереться».
И я такой…
«Это вы сделаете».
И тут этот взрослый профессионал
говорит: «Твою мать».
Он ушел. Уволился с работы. Жесть, да?
Через пять дней
у меня была очередная дефекация,
и ко мне прислали пожилую медсестру, что нормально.
Но она всё время разговаривала.
Это ужасно… Ты в уязвимом положении, типа…
А она сзади, такая: «Как же мы будем убирать весь этот стул?»
А я ей: «Не знаю. Молчите».
А она причитает: «Ох-ох-ох.
У вас там столько волос». А я такой…
«Ага, это в честь папы».
Такой, типа…
Что?
Ну блин…
Просто представляю, как он смотрит с небес.
«Гляди, какой у меня сын волосатый».
И Бог такой: «Прекрасно».
Я представляю отца голым.
Я…
Я всех в раю представляю голыми.
Вряд ли в раю выбирают что надеть.
Мне кажется, люди там голые. Бог голый.
Мне кажется, логично,
что вскоре отец замечает, что у Бога внушительный прибор.
Понимаете?
Это же Бог. У него огромный. Прекрасный. Мне кажется, синий.
И, мне кажется,
с золотистым оттенком.
Через какое-то время отец спрашивает:
«Можно потрогать?»
А Бог отвечает: «Конечно.
Ты же один из моих детей».
И говорит: «Спасибо. Было здорово».
И тут Бог говорит: «А хочешь, покажу снег?»
Вот что такое снег. Не знали?
Снег пошел.
Хорошо. Надеюсь, снег я вам запорол.
Я активно восстанавливался
шесть месяцев,
ЛФК и РТ.
Почет всем терапевтам мира,
что работают с людьми.
Вы супер.
Они работали со мной,
чтобы я мог двигаться нормально и естественно.
Не перестаю удивляться. Прошло ровно семь месяцев.
Ровно.
После моей травмы.
Я был дома.
Я спал.
Было два часа ночи.
И тут я слышу крик жены.
Натуральный крик. Типа…
Я взял подушку,
лег на бок
и закрыл ухо. Да?
«Я сплю».
Тут она начинает звать меня по имени.
Такая: «Том.
Том?»
Я думаю: «Твою мать.
Что-то серьезное».
Я встал. Сделал себе что-то поесть.
Налил попить.
И думаю: «Ладно.
Пошли ее искать».
Уже два ночи.
Ничего не видно. Я просто иду на ее крики о помощи.
В итоге я нашел ее сидящей у лестницы.
«Ты что делаешь?» — говорю. А она: «Я, кажется, ногу подвернула».
Я включаю свет
и вижу,
что кость,
которая должна идти так,
идет вот так.
И говорю: «Это не вывих.
Я уверен».
«Что мне делать?» — спрашивает она.
Я говорю: «Тебе — ничего.
А я звоню 911».
Должен признаться,
я был очень рад
звонить 911.
Было у вас такое? Типа: «Наконец-то повод позвонить».
«Мы играем ради этого».
Я звоню.
Оператор отвечает: «911».
А я так завелся,
что говорю: «Готовьтесь».
Он мне: «Хорошо».
И дальше: «Вам полицию, пожарную или скорую?»
А я: «Скорую!
Шлите всех». Он такой: «Что случилось?»
И я такой…
Тут до меня доходит,
что хоть то, что я хочу сказать, и правда,
выглядит это подозрительно.
Но говорить надо. И я такой:
«Моя жена упала с лестницы».
Оператор такой: «Ага».
И дальше: «Как это случилось?» А я ему: «Вообще ХЗ».
Он мне: «Она была одна?» А я: «Мне надо адвокату звонить?»
Приезжают четыре фельдшера.
Я открываю дверь.
Они: «Что случилось?» Я: «Вы же знаете.
Жена упала с лестницы».
А они: «Как это случилось?»
Я: «Я не знаю».
Они: «Она была одна?»
Я: «Поговорите с моим адвокатом. Он на телефоне».
Потом они занялись ей.
Наложили на ногу бандаж. Поставили капельницу.
Я наклоняюсь к ней
и завожу приватный разговор,
как все это делают.
Я говорю: «Слушай, тут такое дело.
Мне не нравится, как со мной разговаривают.
Кажется, тут все намекают, что я как-то к этому причастен.
И мне это не нравится».
Потом я ушел.
Через несколько мгновений
она решила сделать объявление.
Внезапно.
Говорит такая: «Ребята».
Они поворачиваются.
И она говорит: «Он меня не трогал».
А я такой…
«Ты что делаешь?»
И потом: «Мы вместе уже давно,
если думаете, это он сделал,
это не так».
Я говорю: «Да заткнись ты.
Или я тебя убью».
Потом приезжаем в больницу. Врач: «Что случилось?»
Я: «Я ударил ее по лицу, и она упала с лестницы».
И он: «Понимаю, чувак.
Она очень общительная». Я: «Да.
Видели бы вы ее дома».
Сейчас она стала лучше. Научилась. Усвоила.
«Бутерброд в шесть». Да.
Короче…
Она услышала эту историю и спросила меня:
«Ты можешь представить, как бьешь меня?»
И я такой…
«Да».
Не жалейте ее.
Серьезно. Я ей большую услугу оказал.
Она меня попросила — я сделал.
Она попросила сделать вазэктомию, и я сделал.
Меня оттяпали. Да.
Понятно?
Женщины всегда одобряют, и только один парень всегда недоволен.
Как будто он хотел получить в себя мой полный заряд.
Слушайте, если вы мужчина и хотите это сделать —
делайте. Это простая операция.
Перед операцией, конечно, потрясет.
Это же ваши яйца.
Лежишь на столе. Холодно. Как будто 240 ниже нуля. И…
Тебе драматично задирают халат и говорят: «Что тут у нас такое?»
А твой член смотрит на тебя, как бы говоря: «Как ты мог?»
Но через 15 минут всё позади. И это поразительно.
Через неделю приходишь на осмотр.
Осмотр — это когда тебя просто смотрит уролог.
Он говорит: «Снимите трусы». А потом: «Отлично…»
И такой: «На вкус все одинаковые».
А потом: «Дам вам домашнее задание». Это его слова.
«Дам вам домашнее задание». Я: «Какое?»
Он говорит: «Дома эякулируйте 20 раз.
А 21-й образец приносите в стаканчике, мы сделаем тест и сообщим,
всё ли в порядке». «Раз плюнуть», — говорю я.
Я всегда делаю домашнее задание, детка.
Он собирается уходить,
но у двери останавливается.
Говорит: «Чуть не забыл.
Не торопитесь».
«Я и не собирался», — отвечаю.
Потом он говорит:
«Иногда я забываю предупредить».
Что как бы намекает,
что некоторые возвращаются довольно быстро.
С домашним заданием. И я мгновенно спрашиваю:
«За сколько можно выполнить 20 эякуляций?»
«За 48 часов», — отвечает.
И я такой…
«На рекорд того ублюдка я покушаться не собираюсь.
Пускай остается непобежденным».
Я вернулся домой и целую неделю отдыхал.
У меня там всё синее, всё болит. Думаю: «Ладно».
Через неделю я решил, что пора делать дело.
Начал не торопясь. Такой…
«Подъем».
Ощущения не те.
Странные.
Иные. Понимаете?
Я прям ощущал, как система включается.
Знаете, на что это похоже?
Когда первый раз зимой включаешь отопление.
Думаешь: «Странный запах».
Я чувствовал разгон.
И я не мог избавиться от одной
навязчивой мысли:
«Из меня выйдет одна кровь».
Я не хотел этого.
Но не думать не мог.
Короче, я дрочу, а мне страшно. Типа…
«Сейчас кровь пойдет!»
Но я справился. Продолжил. И…
…когда я в итоге кончил,
крови не было.
От облегчения я засмеялся.
Короче, моя первая эякуляция
была такой…
Да.
Вот…
Инста удалила пост, но на OnlyFans есть —
если хотите глянуть.
Шесть баксов в месяц. Короче…
Единственное, что помогало справляться с той специфичной болью
после операции, были драже с марихуаной.
Из-за этой неприятной и новой боли я ел их каждый день.
Вот я чувствую, что должен сразу исповедаться, когда говорю,
что люблю драже с травкой. Потому что
у меня легкий вес и я люблю слабые драже.
Некоторые их жрут… Ага.
Чтобы в параллельный мир каждый день выходить.
Я не такой.
Я люблю пять и десять миллиграмм,
а люди… Ну да.
А меня дразнят и называют Том-Десять миллиграмм
и в таком духе.
На улице мне кричат: «Еще ешь свои детские драже?»
А я: «Да. Мне нравится, когда я разговаривать могу.
Это так странно?
Вы что, не знаете никого, кто любит выпить пару банок пива?»
Или у всех всегда:
«Я пью по 36 банок».
«Хорошо. Молодец, Берт.
Доброй тебе ночи».
«Я механик!» Или кто ты там…
Да.
Берт.
Что ж…
«Мы забыли, что там было. Расскажи по новой».
Это мой кореш.
К слову о друзьях. Никогда… Хочу сразу сказать.
Если ты пьешь, куришь,
что-то колешь в глаза,
не нужно бояться незнакомых людей.
Не надо поддерживать миф, что с незнакомым обязательно
надерешься.
Люди говорят: «А если незнакомец что-то подсыплет?
Если незнакомец даст пропитанный чем-то косяк?»
Знаете что? Это сделает не незнакомый, а один из друзей.
Друг всегда отымеет жестче всех.
Я знаю, о чём говорю.
У меня много классных друзей.
В ходе этого турне оказалось, что один из них
в тот день тоже был в том же городе, что и я.
В нашей работе это редкость. Я был в Майами.
Я узнаю это. Отменяю ужин.
Еду через весь город.
Захожу в клуб
и вижу дорогого друга.
Может, вы его знаете. Он комик и подкастер.
Его зовут Джоуи Диас.
В общем…
Если вы не знаете, кто он такой,
позвольте мне описать его для вас.
Джоуи очень смешной.
Он комик.
Ему 60 лет.
Он кубинский иммигрант.
Он весит 133 килограмма.
Он выглядит так, будто кто-то лепил человечка
и оставил его под термолампой на 15 минут.
И к слову, нужно отметить,
что он 20 лет сидел на кокаине и героине.
Это имеет отношение к нашей истории.
Джоуи очень душевный.
Я прихожу в этот клуб, он меня обнимает.
И первое, что он мне говорит: «У меня кое-что есть».
А я: «Для меня? Что?»
Он: «Ты любишь десяточки. Ты же Том-Десять миллиграмм.
У меня есть десяточки».
А я: «Не может быть».
Он: «Может». Я: «Нет, не может».
И он: «Зачем ты так?» Я: «Ты врун и плохой человек.
Ты врешь».
А он: «Нет, не вру». Я: «Точно врешь».
Он достает баночку
и высыпает
пять желатиновых капсул
на ладонь.
И говорит: «Это десяточки». А я: «Гонишь».
И он делает так…
Съедает все пять.
Как скиттлз.
Ну и тут я: «Может, это и правда десяточки».
«Я бы принял одну», — говорю.
Кладу капсулу на язык. Запиваю водой.
И пока она идет вниз,
я смотрю на него. Он такой: «Ох!»
Я: «И сколько я принял?» Он: «Десять».
И выходит из комнаты.
Я смотрю его концерт.
Проходит полчаса, и меня прет.
Когда концерт кончается,
я вообще
ничего не соображаю.
Вибрирую как метроном.
Такой…
Не могу открыть глаза. Такой…
Мне нужно держаться за чье-то плечо,
чтобы пройти через комнату.
Я такой…
Я говорю: «Джоуи, надо отсюда валить».
И мы валим. Знаете куда? В аэропорт!
Словим приступ паники в летящей железке.
Я иду по аэропорту Майами,
а от меня все шарахаются. Да.
А почему, знаете? Я разучился ходить.
Я не могу войти в смотровой сканер.
Я такой…
«Вы тоже слышите мое сердце?»
Я потею, но мне холодно.
Спрашиваю у всех одеяло: «Есть одеяло?
Мне нужно одеяло!»
Мне отвечают: «Ты в туалете. Иди отсюда».
Я вырубаюсь в медитативном состоянии.
В самолете. А просыпаюсь в ужасе.
Вы просыпались в страхе? Я встаю такой и…
«Почему я плохой человек?»
И делаю, чего раньше не делал.
Бортпроводница
идет по проходу,
подходит ко мне, и я хватаю ее руку.
Крепко.
Как будто на член себе хочу положить. Хватаю ее.
Она пугается. Делает так…
А я в говно,
говорю: «Погоди, как? Ты знаешь?
Почему мы живы?»
Она такая: «Что?»
К счастью, рядом мой приличный друг — Шон.
Он вмешивается: «Он Золпидем принял».
Она: «Ясно». И идет дальше по проходу.
Он уже переживает за меня и будит Джоуи.
Такой: «Джоуи!» А Джоуи: «Что?»
«Что ты дал Тому?»
А тот: «Я ему дал двухсотку.
В гашишном масле».
И я тут: «Зачем ты так со мной?»
А он: «Ты скоро чёрта увидишь, сучара».
Я: «Мне кажется, я на него сейчас смотрю».
Вернемся назад. Он принял пять.
Он под тысячей миллиграмм. Такой: «Что завтра делать будешь?»
«Я поеду в больницу. А ты?»
Псих.
Короче, если вам никогда не подсовывали мегадозу —
это ужасно.
Это страшный, наполненный паникой и ужасом опыт.
А несколько недель назад
я сделал это с мамой.
Да.
Приехал в гости. Она одна. Она знает, что я принимаю их на ночь.
Типа они помогают заснуть, и это правда.
Она называет их «cмолками».
Подходит ко мне и спрашивает: «Будешь сегодня смолку принимать?»
Я говорю: «Да».
А она: «Можно мне одну?»
И я такой: «Да».
Даю ей одну,
потому что сам пью по одной.
От одной меня прет, и я думаю:
«Она вообще офигеет».
Я пару часов сижу с ней, а потом спрашиваю: «Как самочувствие?»
«Ничего не чувствую», — она отвечает.
Я: «Правда?» Она: «Да».
Я: «Ну ладно. Не знаю. Иди спать, терминатор.
Что еще сказать?»
Следующим вечером она опять ко мне подходит.
«Можно мне смолку?»
«Ты же вчера ничего не чувствовала».
И тут она: «Может, мне две принять?»
«Может быть».
Даю ей две. Мы сидим.
И я снова спрашиваю:
«Как самочувствие?» А она:
«Ничего не чувствую».
Я такой: «Серьезно?»
Она: «Может, еще две принять?»
А я: «Так, Пабло, не гони коней».
Она: «Ты против?»
Я: «Вообще-то, нет. Вот еще две».
Даю их ей.
Она их принимает и говорит: «Я пошла спать». Я: «Хорошо».
Она уходит в свою комнату. Я иду в гостевую.
Через несколько минут,
я получаю несколько сообщений,
которые я с тех пор выучил.
В первом она пишет: «Томми, я горю».
Г-О
Р-Ю.
Я отвечаю: «Отлично».
Ведь кто будет писать: «Я горю»?
«Мы горим сегодня, детка». ХЗ, что это значит.
Она отвечает: «У меня пульс 125.
Ох, меня крутит».
Я пишу: «ЛОЛ». Думаю, ей классно.
И тут она пишет: «Приходи. Мне плохо».
Я иду к ней,
а мама сидит с ровной спиной.
Настораживающая поза для пожилой женщины.
В основном они полулежат.
А она сидит такая…
Я: «Ты в порядке?» Она: «Нет».
Я вывожу ее во двор — типа свежий воздух.
Я сразу понимаю,
что нас ждет веселуха.
Первое, что она делает — это…
«Мои губы!
Они слиплись».
Я: «Сейчас воды принесу».
А она: «Почему я голодная?»
Я: «Потому что действует».
А она: «Тут была собака. А теперь нету».
Я думаю: «Боже».
Я начинаю смеяться
очень сильно.
Не просто: «Ха-ха-ха».
Это глубокий, животный…
Я смотрю, как прет мою 77-летнюю маму.
Я не смеюсь — моя нервная система отказывает.
Я вижу, как она реагирует на звуки.
Такая…
До боли. Так сильно… Мой пищевод… Я такой…
Я смеюсь и смотрю на нее. И в какой-то момент
у нее кривится лицо.
Ее лицо такое…
Она смотрит на меня.
И говорит: «Завтра твой смех превратится в слезы над моим трупом».
Я такой…
«Чего?»
Она: «Это идеальное убийство.
Никто не догадается, что это ты».
Тут у меня аж легкие перевернулись.
И слезы полились
по лицу.
Ее так прет, что ей кажется, что мой смех —
подтверждение ее мыслей.
Она начала искренне бояться за свою жизнь.
Говорит: «Томми, пожалуйста!
Пожалуйста!
Не убивай меня!
Я же твоя мать!»
Я вырубился прямо на стуле.
Такой…
Очнулся — и не знаю, где я нахожусь.
Утро.
Я захожу на кухню одновременно с ней.
Говорю: «Мам, привет».
А она молчит. Я такой: «Вот блин».
Она подходит к кофемашине и говорит…
«А я знаю, что вчера ты меня убить хотел.
Умный способ.
Но я живая, Томми».
Я: «Я не хотел тебя убить». А она: «Нет, хотел».
Короче, днем меня не было.
Возвращаюсь вечером.
Говорю: «Слушай, прости меня.
Не надо было давать тебе так много».
Она мне: «Ничего. Прощаю».
А я: «Да? Спасибо. Мне полегчало».
И тут она: «Я одно хочу сказать».
Я: «Что?»
«Вечером я опять буду смолку», — говорит она.
Я такой: «Что?»
Теперь она ест их каждый день.
Нюхает кокс. Отрастила куст.
Трахается с соседями.
Наслаждается жизнью, короче.
Если встретите ее —
дайте наркотиков.
Большое спасибо, что пришли. Хорошего вечера.
ПОСВЯЩАЕТСЯ ТОМАСУ НАДЕО СЕГУРЕ, ВОЖАКУ
Перевод субтитров: Гарри Арбатов