Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Дамы и господа,
встречайте Пита Дэвидсона!
ПИТ ДЭВИДСОН ТУРБО ФОНЗАРЕЛЛИ
На этой неделе мне исполнилось 30, так что да.
Всё кончено, чувак. Всё кончено.
Пришлось завязать с тяжелой наркотой,
потому что за 30 уже нельзя быть торчком.
Я не такой. Знаете, как тот парень, который нюхает раз в год?
И думает: «Я такой крутой!»
Или который после двух бутылок пива говорит: «Меня пронесет».
А ты ему: «Кончай, придурок…»
Долбить в двадцать нормально. Есть оправдание.
«Я ищу себя». Это мило.
Разнюхать с друзьями дорожку с айпада? Милота же.
Напевая кокетливо: «Я хрустящий дельфинчик».
А братушки такие…
У братка рождается сын. Взяв его на руки,
думаешь: «Похоже, я наркоман. И мне нужна помощь».
Последние пару лет я торчал на дивной балде по прозвищу кетамин.
Было охрененно. Что за времечко!
У меня были потрясающие идеи, великие идеи.
Типа итальянского снотворного под названием «Мелатон».
Простите.
Простите. Это глупо.
Уснешь без проблем с «Мелатоном».
Простите.
Без рецепта. Какой-то хмырь сует его тебе под мостом и целует в щеку.
«Прими одну на скоростной магистрали. Ладно? Бывай». Простите.
Если не знаете про кет, вероятно, вам случалось его принимать,
если вы сидите на коксе. Да.
Всю ночь нюхаешь. На очередной дороге вдруг: «Стоп.
Это не кокаин.
А еще, я что, гей?»
Но слезать с кетамина неловко.
Ты такой: «Ой.
Мне неловко. Я расхаживал кругом под кетом. Это не круто».
Я был на похоронах по ним. Это ж трындец, а?
Я был под кетом на похоронах Ареты Франклин.
И мне с этим жить.
Она никогда не узнает, но дело не в этом.
Будь она там, она б сказала: «Эй!
Ты кто такой и с хера ли тут делаешь?»
Неловко. Я так укатался,
что подошел к ее семье и сказал:
«Хочу отдать дань У-В-А-Ж-Е-Н-И-Я».
Да.
Открыл для себя прокат Apple.
В жопу Apple и их прокат! Подонки!
Они как мафия, эти сраные ублюдки.
Как компания они просто жлобины.
Купил ли я новый айфон? Конечно, но пусть они подавятся!
Чисто мафия.
«Не купишь наш новый телефон? Ладно.
Угадай, чей телефон теперь на 43%. Навечно. Козел.
Каждый день теперь будешь гадать, мой друг».
«Купил новую машину мечты. Скопил?»
Круто. Они сменили зарядный порт.
Да. Теперь, получая отсос, приходится извиняться:
«Прости, у них новая зарядка. Извини.
И не говори. Apple. Да вообще.
Прости».
Гондоны!
Пробовали арендовать фильмец на Apple? И там типа купить стоит 4,99,
а арендовать — 3,99.
И думаешь: «Да пошли вы!»
Серьезно? Вы заставите меня купить «Джиперс Криперс 2»?
Обсоски сраные!
Не знаю.
У мамы кризис среднего возраста.
Она меня конкретно достает.
Ей 55.
Она ни с кем не была после смерти моего отца.
И, короче, уже 23 года она не пихалась, по ходу.
Не знаю.
Она звонит мне. И говорит: «Хочу сделать подтяжку».
Я говорю: «Зачем? Ты и лицо-то не используешь».
Я бы понял, если бы ей иногда перепадало.
Но зачем ей подтяжка? Смотреть «Анатомию страсти»?
«Мне нравится Эрик Дэйн».
Мама отказывается ходить на свидания. Пытаюсь ее уговорить.
Она говорит: «Твой отец был моим мужчиной».
- О. - Нет. «О» было вначале.
С тех пор я 20 лет слушаю эту лабуду от Николаса Спаркса.
Мне это надоело. Ей пора выйти в люди.
Пора зарегиться в Hinge или в сраном Bumble.
Мне похер… В том, где дамы выбирают.
Пофиг. Дамы такие милые.
Они такие: «Круто! Мы можем выбрать, кто кончит нам в лицо». Короче…
«Здорово же?»
Ей нужно выйти в люди,
потому что вся эта странная энергия,
которой положено оседать на члене,
достается нам с сестрой.
И это очень крипово.
Я прихожу к маме. Тусуюсь, ужинаю часок,
а она мне: «Ты куда?» Я: «Домой. Ты о чём?»
Если только ты не предлагаешь потрахаться в душе, я не…
Я выполнил свой сыновний долг.
Я уже готов был ее трахнуть, лишь бы она от меня отстала.
Да, именно так.
«Возможно, ты не такой хороший сын, как думаешь».
Да я, блин, сраный сын века.
Дайте мне орден!
Если трахну ее на День благодарения, дедушка поцелует меня в лоб
и скажет: «Слышал, что ты сделал для мамы. Ты хороший сын.
Наконец-то она улыбается».
Ей нужно выйти в люди. Я пытаюсь найти ей ухажера.
Того, кто трахнет мою маму, это сложно.
Чтоб и трах был знатный, но и парень хороший.
А это… Это редкость.
Такой, чтоб трахался только в миссионерской.
Но давал дважды кончить, перекатывался.
Вручал пульт со словами: «По телику "Танцы со звездами"».
Такой парень. Где этот парень?
Моя мама — завидная партия. 55, ни с кем не встречалась 23 года.
Там, блин, всё как новое.
Восстановленный айфон, знаете.
Экран треснул. «Купить новый?»
«Нет, отправь в эту мутную лавочку под названием "Иншуреон"».
Через три недели его вернут, на зарядке будет козлить,
но со своей задаче справится.
Это мамина киска, чувак!
Пятьдесят пять, ни с кем не встречалась 23 года.
Как из салона. Как классическая машина.
Она как «Мустанг» 1968 года с пробегом чуть за 3000 км.
Оригинальный интерьер.
Заходишь к дилеру, садишься за руль и такой: «Где она пряталась?
Здесь всё новехонькое! Какая у нее история?»
А тот говорит: «Была у какого-то старика, он умер.
Его сын хранил ее в гараже 23 года.
Но лучше действовать быстро.
Я слышал, сын подумывает оставить ее себе».
«Мне нравится ее характер».
«Она для меня бесценна».
Моя мама была матерью-одиночкой.
Но все матери одиночки, вы же знаете?
Вы знаете, что одиноки, да?
Мама всё время была уставшая.
И теперь, как я понимаю, еще и возбужденная.
«Возбужденная и уставшая».
Мне не хотелось рассказывать ей о своих проблемах,
у нее ни на что не было времени.
А стоило мне сказать о проблеме, на всё был один ответ.
«Тебе надо вздремнуть». Какой бы серьезной ни была ситуация.
Вот такая у меня мама. Полное отрицание.
У меня перерезаны вены, в руках нож.
Я кричу: «Я не хочу здесь быть!»
А она мне: «Ты сегодня спал? Выглядишь уставшим».
Вот такая у меня мама.
В десять лет у меня была огромная проблема.
Я думал, что я гей.
Я ошибался, но я так думал, в десять,
ибо был одержим Леонардо Ди Каприо. Я был влюблен.
Да. Девушки мне тоже нравились, но я из Статен-Айленда.
В 2002 ни одна девчуля там не была красивее Леонардо Ди Каприо.
Какой же он был красавчик, господи.
Ему и теперь перепадает за то, каким дивным он был в 2002.
Он лучший. Надеюсь, он никогда не женится.
Бессменный ведущий лучшей спортивной рыбалки в истории вселенной.
Отвяньте от него. Надеюсь, однажды и меня пригласят на его небесную яхту.
С Тоби Магуайром, а иногда и Эмилем Хиршем.
В бейсболках «Доджерс», с юными цыпочками и отвисшим пузом.
Ему насрать. Леонардо Ди Каприо насрать.
Он весь обвис. Он даже не в форме.
Весь такой жирный, медленно превращается в Джека Николсона.
Ему насрать.
Разгуливает по яхте, пялясь на красоток.
Весь такой: «Я всё еще трахаюсь.
Я всё еще трахаюсь.
Раз в три года я снимаюсь в хорошем фильме, чтобы потрахаться.
Ледники тают».
Лет в 10 я сидел на крыльце, весь из себя гей, думая об этом хмыре.
Отсмотрев две кассеты с «Титаником». «Плюнь мне в рот, Джек», — я бы сказал.
Давай раскачаем "Жестяную Лиззи"».
Я мечтаю стать Фабрицио.
Это реально моя мечта по жизни.
Ведь Фабрицио был лучшим другом Леонардо, а потом умер.
Это моя мечта, чувак.
Помню, я сидел на крыльце и думал: «Как я скажу маме, что я гей?»
Мама — ирландская католичка из Статен-Айленда.
Она сказала, что я еврей, когда мне стукнуло 25,
и то лишь потому, что я узнал.
Я сдал тест на 23andMe, Ancestry, или как там.
Один из моих друзей оказался неандертальцем.
И нес какую-то неандертальскую дичь.
«Я неандерталец, это редчайший бла-бла-бла…»
Я говорю: «Ты придурок, как был, так и остался».
Но он продолжал мне гнать,
и я подумал: «Сдам анализ. Вдруг я неандерталец».
И он вернулся, а я наполовину еврей.
Звоню маме, меня ж воспитывали католиком, и…
Вот это всё. Ну, короче.
Говорю: «Мам, я че, еврей?» Она такая: «Да».
И как я скажу ей, что я гей?
Я сижу на крыльце, весь такой гей. Подъезжает мама. Хлопает дверью машины.
Спрашивает: «Что не так?» Я ей: «Ничего».
«Нет, что не так?» Думаю, она заметила, что я выгляжу как гей.
Я: «Кажется, я гей». Она: «Ты устал?»
Я говорю: «Нет, не думаю, что сон лечит гомосексуальность».
А если бы так? Представьте, что геи просто устали.
Элтон Джон, должно быть, измотан.
«С чего ты взял, что ты гей?» «Из-за Леонардо Ди Каприо».
«Это не гейство». «Да ну. У меня им все стены завешаны».
«Титаник», пляж.
Даже не фильм «Пляж», а просто он на пляже.
С Тоби.
В бейсболках «Доджерс».
Она: «Это не гейство». Я: «Еще как». По ее меркам, обсуждение затянулось.
И тогда она взрывается.
Кричит: «Ладно! Хочешь знать, гей ли ты, Питер?»
Я думаю: «Блин, че за херня, мы че, в цирке?»
«Подойди! Мой сын-педик!» Я такой…
Я говорю: «Тише, у нас соседи. Они начинают собираться».
Она: «Вот как понять, гей ли ты. Позволь спросить.
Хочешь ему отсосать?»
Я без понятия, что это. Мне десять. Я просто не отвечаю.
«Хочешь ему отсосать?» Я продолжаю…
Я не знаю, что это такое.
«Спустить с него штаны, взять его член, засунуть в рот, пока он не расширится».
Я ей: «Что? Расширится? Ты о чём?»
Мне десять! У меня член-кнопка.
Детский членик-кнопка Странный детский членик
Расширится? Что ты несешь?
Она: «Хочешь, чтобы тебя отпердолил сзади Леонардо Ди Каприо?
Хочешь увидеть, как Ди Каприо засовывает
член тебе в анус, он расширяется?»
Я говорю: «Слушай, кончай про расширение».
Мне десять, это 2002 год.
Единственное мне известное расширение — «Хьюстон Тексанс» теперь в НФЛ.
Вот и всё! Я не знаю про расширение члена, мама.
Она продолжает: «Леонардо жарит тебя сзади.
Он наседает, тычет тебя лицом в подушку.
Ты лежишь, уткнувшись, 20 секунд, смотришь наверх, и вдруг
Леонардо за окном машет тебе рукой.
Ты в замешательстве, ведь тебя всё еще поджаривают сзади.
Ты оглядываешься, а там Тоби Магуайр!
Ты этого хочешь?»
Я думаю: «Похоже, тебе надо вздремнуть и ты этого хочешь, психопатка».
Я лишь сказал: «Нет!»
А она говорит: «Не гей».
Прозвучит странно. Не люблю ходить по вызовам фонда «Загадай желание».
Это очень грустно, только и всего.
Еще грустнее оттого, что не зовут.
Не так много умирающих людей мечтает со мной встретиться.
Обычно они мечтают, чтобы я умер. Совсем наоборот.
На то есть причина.
Я не люблю туда ходить, потому что это грустно. Вот и всё.
Особенно когда ты в кетаминовой яме.
Ты на кетамине, тебе говорят: «Ребенок болен».
А ты им: «Я знаю.
И я уверен, что смогу его вылечить.
Поставьте ему Алана Уотса и "Удар дракона". Пошли».
Простите.
Это просто грустно.
Они позвонили как-то: «Есть один для тебя!»
Я говорю: «Странный способ сообщать об этом».
Не знаю, как правильно,
но не так: «Эй, есть один! Реальный доходяга! На ладан дышит.
Это наша работа».
Они: «Его зовут Кевин, он умирает от рака».
Я: «Так грустно. Мне жаль».
Они: «Его мечта — встретиться с тобой». Я говорю: «У него рак мозга?»
Я согласился. Они такие: «Хочешь?»
Я говорю: «Да, я тут въехал в дом, мне пригодится хороший пиар».
В свою защиту скажу, что этот дом меня подрезал. Этот сраный…
В статье этого не было.
Я нервничаю, потому что я не лучший кандидат для этой затеи.
Если б была игра «Загадай желание»,
меня бы не было в числе персонажей.
Типа «Пит Дэвидсон»! Поняли?
Точно не я. Знаете, кто в этом дока? Джонни Депп.
Он приходит в костюме капитана Джека Воробья.
«Привет, дети».
И дети смеются, медсестры текут.
Охрененно, все насквозь мокрые.
Он хорош.
Или Джон Сина, рестлер. Он потрясающий.
Он сделал больше всех. Храни его Бог.
Он приходит, у него чемпионский пояс.
Он тяжелоатлет. «Как дела, сынок? Как жизнь, чемпион?»
И дети такие: «О!»
Он им: «Хочешь подержать мой пояс?»
Смотрю я и думаю: «У меня нет пояса. Что мне делать? У меня ничего нет».
Что мне, дать ему телефон? «Крути вправо. Булки любишь? Зашибись.
Да, она крутая, чувак.
Она, кстати, твой врач». Короче…
Я нервничал, я хочу оправдать его ожидания.
Хочу довершить.
Мечту, а не… Хотя было бы проще.
Разве не здорово? Быть убитым своей любимой селебой.
«Было круто. Да». Бах!
Я в раздумьях: «Что станет моим поясом?»
Я хочу быть на высоте.
Это важно, я хочу сделать всё правильно.
Я такой: «Так, давай подумаем».
Ребенок умрет, так?
Это… Нет, я не мудак. Просто в этом вся идея.
Вот и всё.
Иначе зачем бы ты тусовался с ребенком три часа?
Это странно. Скажут, педофил.
По иронии, это было бы исполнением желания для педофила.
Потусоваться с умирающим и слабым.
Да, мне насрать. Меня домогались, так что мне можно так шутить.
Мне похер, так что отвалите.
Я не выпендриваюсь. Просто у меня нет интернета,
я не даю интервью и не хочу потом рассказывать: «Вообще-то…
Я думаю: «Малыш умрет, я ничего не могу сделать».
Но я мог бы рассказать ему все мои секреты.
Да? У меня много секретов.
Я не из тех, кто болтает, я девка старомодная.
Я молчу и надеюсь, что Бог вас накажет.
Так и живем.
У меня много секретов,
которые не рассказать друзьям или психотерапевту,
ведь я не доверяю им.
И уверен, один из них работает на «Дейли Мейл».
Но я подумал: «Этому я могу рассказать, он-то никуда не денется».
Это наверняка. А в жизни редко что бывает наверняка.
Это приятно.
Так я и сделал.
Я пробыл с ним три часа, пел как канарейка.
Рассказал ему всё. «Этот парень крутой, а этот нет.
Этот из иллюминатов, этот не кончит, пока его не подожжешь».
Один из них я, и я не скажу, который.
Мы отлично провели время. Он был счастлив, я был счастлив.
Такая тяжесть упала с моих плеч.
Я рассказал ему всякого, облегчил душу.
Было здорово. Он обнял меня.
Он сказал: «Было так весело. Увидимся».
Я говорю: «Ну, этого я не знаю, но…
В добрый путь, малыш».
Круто, а?
Сказал ему: «В добрый путь». Как часто вам такое случается?
Помню, ехал домой и думал: «В добрый путь, сукин сын. Как круто.
Ты что, детектив Магнум? Это было круто».
И я чувствовал себя прекрасно. Прошла неделя,
я зашел на сайт «Загадай желание», а ребенок всё еще был жив.
Я начал нервничать.
Я не знаю, кого он знает.
Я позвонил в фонд, чтобы узнать, как у него дела.
Убедиться, что чудес не намечается.
Эй, я выполнил свою часть!
Мне обещали мертвого ребенка.
Мне надоело, что мне врут!
Я звоню в этот сраный фонд.
«Здрасьте-фигасьте, сраные брехуны».
Они: «Кто это?» Я: «Пит Дэвидсон».
«Кевин как раз рассказывал нам, как он круто провел время».
«Мне тоже понравилось».
«Говорит, ты многое рассказал ему». «Блин, да неужели?»
По ходу клятва на мизинчиках ни хера не значит для Кевина.
«Как у него дела?»
«Не супер, но всегда есть надежда».
Я говорю: «Да, а много, много надежды-то?
Если рак его не добьет, это сделаю я. Он слишком много знает.
«Мы понимаем ваше беспокойство». «Я очень обеспокоен.
Сообщите мне, когда это случится».
«Сообщим». И повесили трубку.
На следующей неделе я немного волновался.
Всё время поглядывал на телефон.
А потом, наконец-то. Да.
Они позвонили, и да.
Желание исполнено.
Шутки кончились, он умер. Вот и всё.
Тут нет счастливого конца.
Это счастливый конец, в смысле так и должно было случиться.
Я смотрел передачи Шапелла и заметил…
Да, он лучший.
Я заметил, когда он отжигает и ему весело, он делает так…
Вообще-то это больно.
У Шапелла, наверное, толстые ноги.
Я подумал: «Вот бы и мне такую фишку, чтобы, отжигая, можно было…»
Что бы это ни было…
Может, когда дела пойдут хорошо, я буду делать так.
«Желание исполнено».
Может, я буду таскать арахис в кармане,
и после панчлайна я буду…
Год выдался грустный.
Я потерял преследовательницу.
По-моему, это грустно.
Что имеем, не храним.
Я помню, как впервые встретил ее. Она стояла у моего дома.
Странно, когда тебя преследуют, ведь есть две части мозга.
В первый раз ты такой: «О боже, это так странно и стремно».
Но есть другая часть, которая говорит: «Похоже, я преуспел».
А потом смотришь на преследователя и думаешь: «Может, и не особо».
Никогда не забуду. Она стояла у моего дома в футболке с моим лицом.
И фотка была не особо удачная.
Она была увеличена и деформирована. Глаза торчали в разные стороны.
Это был кошмар. Это было… Это меня оскорбило.
Это было ужасно. Я хотел подойти и сказать:
«Если будешь делать подобное,
вот пяток моих фоток, которые мне нравятся, ладно?»
Короче, я подъезжаю, она там.
Она преследовательница, так что, знаете,
не красотка.
Так и воображаешь преследовательницу. Не красоткой.
Иначе быть ей не преследовательницей, а моей девушкой.
Так что да. «Как сильно ты меня любишь? Разберемся. Поднимайся».
Короче, я на улице.
Подъезжаю, а она там.
У меня нет пистолета. Но она этого не знает.
Я тогда смотрел «Закон и порядок»,
и там, подходя к бандиту, они выходят из машины,
показывают пушку и обычно кладут ее в куртку вот так,
они сообщают, что у них есть пушка, но не желают тревожить людей.
У меня не было пушки, но она-то не знает.
Я сложил пальцы пистолетом
и положил в карман вот так.
И пошел в ее сторону.
Я смотрю на нее вот так.
А она улыбается мне.
Типа… Я думаю: «Чего она улыбается?»
И такой: «А, она думает, у меня стояк». Ладно.
Это ее исполненное желание.
И тут я говорю: «Это не стояк, просто пальцы пистолетом».
Что еще хуже. Лучше б это был стояк, честно говоря.
А так я просто лузер перед своей же преследовательницей.
Теперь она побеждает. Теперь уже я ей докучаю.
Я говорю: «Что вы тут делаете?»
И я не знаю, куда смотреть, я у нее на футболке,
весь перекособоченный. А она…
Мне стремновато говорить с ней, я в замешательстве.
Я говорю: «Что вы тут делаете?» А она говорит: «Я люблю вас!»
Я отвечаю: «Это очень мило, но вам нельзя тут быть».
Она: «Почему?»
Я говорю: «Не знаю, так далеко еще не заходило».
Обычно на «пшел отседова» люди сразу убегают.
Я как-то не ожидал возражений.
Я говорю: «Не знаю, просто нельзя».
А она: «Почему?»
И я не могу придумать, что ответить.
Я пытался придумать, что сказать, а потом подумал об этом.
Она казалась слегка поехавшей.
Знаете, я псих.
А сумасшедшие люди… Короче, рыбак рыбака.
Она определенно немного чокнутая.
Во-первых, футболка.
Понимаете.
И она преследует меня, понимаете, о чём я? Это…
Мне было немного не по себе.
Нужно быть вежливым и осторожным в этой ситуации.
И я сказал ей…
Я обратился к ней, как к ребенку.
Я говорю: «Тебе нельзя быть здесь,
потому что я тут какаю».
И стоило мне это произнести, в ее глазах мелькнула искра,
словно у ктошки из Ктограда.
Она такая: «Что?» Говорю: «Да, я тут какаю».
Она в ответ: «Фу».
Я ей: «Ты же не хочешь быть тут, пока я какаю».
Она: «Нет!»
Мне стало неловко. Я говорю: «Почему? Это такая удача.
Это удача оказаться рядом с моей какашкой».
Она: «Что?»
Я говорю: «Забей. Тебе не следует быть здесь.
Я могу какать, и это мерзко.
У меня болезнь Крона, так что мало не покажется».
Она сказала: «Простите. Я больше не вернусь сюда».
И она ушла. Я думал, проблема решена.
Нет, это лишь наша первая встреча.
Долгая история, приготовьтесь. И у меня правда болезнь Крона.
Я говорил, что у меня БК, когда мне было лет 20,
тогда было совсем плохо,
а теперь я в основном в порядке, 90% времени.
Но типа…
Это странно. Я не люблю говорить людям об этом,
ведь у меня хорошие лекарства, дела идут неплохо,
так что всё хорошо.
Но причина, по которой я думал…
Это мерзко, но я должен это сказать,
потому что люди подходят ко мне на улице
и пытаются подружиться со мной через болезнь Крона.
И это просто…
Даже не в туалете.
Я просто стою в очереди в магазине, и кто-то подходит ко мне
и говорит: «Привет!
Я тоже».
Я такой: «Что?» А он: «Да.
Я тоже много срусь.
Меня зовут Фил». И я такой… Нахер.
Мне не хватает духу сказать: «У меня не твоя болезнь Крона».
Я Мэджик Джонсон от болезни Крона.
Ладно, короче…
Я уезжаю из города.
Моя мама и старина Терри 79 лет от роду присматривают за моим домом.
Терри — девочка.
После одного шоу мама настояла, чтобы я говорил людям, что Терри — девочка.
Она говорит: «Терри может быть мужским именем, и мы любим Терри,
и если это всплывет, и люди начнут…
Мы не хотим, чтобы думали, что она парень, говори, что она девочка».
А я говорю: «Ой, мам.
Всем глубоко насрать
на тебя и на Терри».
Моя мама и ее 79-летняя подруга Терри
присматривают…
Да, теперь шутка сработает!
Они присматривают за моим домом. Моя мама глуха к реальности.
Она очень умная женщина, но она…
Она из тех мам, которые всегда говорят: «Правда? Нет!»
Ничему не верит. Я рассказал ей. Говорю: «Кое-кто знает, где мы живем.
Они могут прийти и причинить вред».
И она говорит: «Нет, им нужен ты.
Мне они не навредят».
Я говорю: «Согласен, но сделай мне одолжение. Это опасно.
У меня есть преследовательница,
ты должна быть в курсе на случай, если она появится».
Она: «Ладно. Как она выглядит?»
Я: «Ты поймешь. Поверь мне. Не ошибешься». Так.
Я уезжаю из города.
Преследовательница возвращается, звонит в дверь.
Мама открывает и спрашивает: «Привет, ты кто?»
Она правда так разговаривает.
Как персонаж Адама Сэндлера из «Хэллоуин Хьюби».
«Как дела?»
Как вам такое, ребята, во время секса?
Она, наверное, будет повторять: «О, спасибо!»
Столько лет в запасе, и слов-то грязных не знает… «Спасибо, сэр!»
Короче, мама спрашивает: «Привет, ты кто?»
Та в ответ: «Я подруга Пита».
Мама, конечно, отвечает: «Ну заходи».
Преследовательница три часа смотрит «Анатомию страсти» с мамой и Терри.
Три часа проходят,
мама наконец соображает: «Позвоню-ка я Питеру.
Узнаю, зайдет ли он потусить с подругой».
Она звонит мне: «Привет, где ты?»
Я говорю: «В Лондоне».
Она говорит: «Тут твоя подруга».
Я: «Красивая?»
И мама такая…
Я кричу: «На тебя напали!
Спасай свою сраную жизнь!»
Говорю: «Это важно. Иди в гараж, вызови копов.
Делай вид, что всё в порядке».
Надеюсь, с вами такого не случится,
но мне довелось услышать по телефону, как мама актерствует.
Для меня это бесценно.
Она всегда говорит: «Включи меня в монолог».
Я говорю: «Ладно, доползи до гаража».
Доползешь до гаража,
получишь прослушивание или что там.
Мама в гараже, я ей: «Звони братишке».
У кого из вас было такое? Вы дружите лет десять.
Долбите вместе целыми днями, потом не видите его месяца три,
а когда встречаете, он просто коп.
И вы такие: «Тейсти»? А он: «Теперь офицер Тейсти».
Понимаете?
Сменю-ка твое имя в телефоне на «Офицер Тейсти».
Короче, Тейсти подъезжает.
Я на громкой связи с Тейсти, мамой и преследовательницей.
Девочка-Терри сбежала.
Тейсти говорит: «Мы поймали ее. Что мне с ней делать?»
Я говорю: «Ты полицейский». Он мне: «Она в наручниках».
Я говорю: «Очень хорошо. Это хорошо».
Он говорит: «У нее в руках подарок».
Я говорю: «Ладно, открой его».
Он: «Что?» Я: «Открывай».
«Почему?» «Это подарок».
В смысле?
Она преследовательница. Наверное, хорошо меня знает.
Небось хороший подарок.
Мне шлют кучу тупых подарков. А тут…
Он мне: «Там может быть бомба!» Я: «Она не может сделать бомбу.
Она футболку-то сделать не может. Думаешь, блин,
она бомбу соберет?»
Он мне: «Ну ладно».
Я на громкой связи. Я слышу это…
А потом мой друг говорит…
«Нет!
Бро!
Это не для слабонервных!»
Что для Тейсти очень сильно сказано.
Он никогда не использует трехсложных слов.
Я: «Что там?»
Он мне: «Бро, тут 20 обгаженных трусов».
Иди в жопу! Тебе такого никто не дарил.
Не смей так говорить о моей девочке. Только мне можно.
Хрен тебе кто подарит 20 засранных трусов.
Да. Это очень заботливо.
Я позвонил своей девушке: «Давай-ка поднажми!
Ты даже не знакома с девочкой-Терри».
Двадцать штук? Да, это мерзко, зато заботливо.
Одна штука — мерзко.
Одна штука это удар. Это: «Пошел ты.
Держи говна». Понимаете?
Двадцать штук — преступление на почве страсти.
Да, это безумие, но ведь и любовь безумна.
У меня БК. Может, она пыталась общаться
на каком-то странном фекальном языке.
Я не знаю, она поехавшая.
Двадцать штук? Это забота.
Это требует времени.
Нельзя настрогать 20 засранных трусов за один день.
Даже если у тебя понос, к 11-й паре почувствуешь слабость.
Мне нравится думать, что это случалось раз в день. Да, каждый вечер.
Мне нравится думать об этом.
Представлять.
Она приходит домой после долгого дня поедания слоек за компьютером Acer.
Она бежит наверх.
Она начинает раздеваться.
Перед алтарем Пита.
Там одни постеры, но она не умеет их делать, так что я просто…
…повсюду.
Включает секси песню. Для нее секси.
«Мамбо №5» или типа того.
Она начинает сеанс, зажигает свечу,
задувает ее, пукнув. Для начала.
Она смотрит на меня.
Я смотрю на нее, куда-то.
Встает поудобнее.
Раз, два, три-четыре-пять
…джин с соком Но я не хочу…
Как следует натирает их, чтоб было погуще,
и точным броском отправляет в коробку для меня.
Кричит…
«Еще 19, вонючий сюрприз для Пити!»
Это моя фантазия, и я буду дрочить на нее, если захочу!
Тейсти: «Что делать?»
«Избавься от нее! И оставь мне одни трусишки».
Теперь мне нужен судебный запрет, а значит, придется идти в суд.
Рассказать кучке чиновников, как я боюсь эту даму.
Короче, я в суде, собираюсь войти,
ко мне подлетает Тейсти:
«Я тут болтал с твоей девушкой».
«Да пошел ты!
Что она сказала?»
Он говорит: «Она не сможет явиться сегодня.
Она будет по видеосвязи».
И я такой: «Что? Что значит, не сможет?»
Она преследовательница, ее работа — являться. О чём ты?
Она хочет, чтобы я о ней думал?
Это работает.
Мне просто немного грустно.
Тот какашечный сюрприз был продуманным.
Хоть и мерзким.
Я даже в каком-то смысле предвкушал нашу встречу.
Я не пытался выглядеть круто, но я выбрал наряд.
Да! Понимаете?
Наряд, который говорит: «Привет.
Не сдавайся». Понимаете?
«За некоторые вещи стоит побороться».
Судебный запрет, а может, и нет.
Я говорю: «Что случилось, Тейсти?
Что стало с моей девочкой?»
Он говорит: «Бро, она признана процессуально недееспособной».
Признана процессуально недееспособной.
Это значит, что группа врачей
и полицейских увидели ее
и сказали «нет».
Я был оскорблен до глубины души.
Это ж полная херня, это меня компрометирует, согласитесь?
«Признана недееспособной»?
Вряд ли вы понимаете, что это значит.
Для сравнения: Джеффри Дамер
был признан
процессуально дееспособным.
Парень, который убивал и ел геев.
Одна телка в меня влюбилась, вон в психушку!
Да вы прикалываетесь? Это смехотворно.
Убийство и поедание геев и сраные трусы — разные вещи.
Впервые в жизни я подумал: «Хочу право голоса.
Система прогнила».
Тейсти говорит: «Еще кое-что. Она сказала, что вы общались».
Я ему: «Чувак, клянусь…»
Он: «Телепатически». Я: «Фух!»
Думал, нашли мою одноразовую трубку.
Он: «Телепатически.
Она сказала, что ты мысленно внушил ей прийти к тебе».
Я говорю: «Вот так херня».
Потом он ушел, а я остался один, слегка опечаленный,
в своем крутом наряде.
Для меня настала минута откровения, и я подумал…
«Привет.
Я скучаю.
Ты не должна была никому говорить, что мы так умеем.
Также ты должна была убить Терри и мою маму,
чтобы мы получили дом.
Твои трусишки у меня в кармане.
В зиплоке, чтобы сберечь душок».
Я пошел в суд и выиграл. Что приятно.
Я по жизни не выигрываю.
Судья подходит ко мне и говорит: «Она пригодна для тюрьмы».
Я: «Что?» Он: «Хотите отправить ее в тюрьму?»
«Нет, просто чтобы не шоркалась перед домом».
Как в «Гран Торино». «Убирайся с моей лужайки!»
Ничего особого. Просто запрет на приближение.
Но не дальше галерки, чтобы могла заплатить за билет.
Знаете? Прийти на шоу.
Он такой: «Без ареста? Это благородно с вашей стороны».
Я говорю: «Спасибо, сэр».
Тут он говорит: «Ну, значит, план Б».
Шмякает молотком, и все…
Я такой: «Стоп. Что такое план Б?»
Он говорит: «Пустяки. Мы приговорим ее к шести месяцам
в психлечебнице».
Я ему: «Что? Это небезопасно.
Там-то я ее как раз верняк встречу».
Сажали бы уж тогда в «Дэйв-энд-Бастерс».
Лечебница для меня как бар «Чирс».
Здесь все знают мое имя.
Прошел месяц, я получил судебный запрет.
Я не осознавал, пока не приехал как-то домой,
а там никого не было.
Я сказал: «О».
Я предался воспоминаниям с мамой. Говорю: «Помнишь, она ошивалась там?
Помнишь?
Помнишь, на Рождество она прислала печенье,
и мы дали их сперва девочке-Терри,
чтоб точно не отравиться?»
Я начал скучать по ней.
Нет-нет да и спрашивал украдкой: «Привет. Ты где?»
Она не получала мои сигналы.
Короче, я завел финсту и начал ее преследовать.
Я нашел ее.
У нее всё хорошо.
Наверное, это к лучшему.
Короче, я листаю фотки.
Она же преследовательница, это просто так не лечится.
Ты просто выбираешь другую жертву.
Я просмотрел ее Instagram
и узнал, что теперь она фанатка Джека Харлоу.
Мне нравится Джек, но это меня охренеть как ранило.
Это просто удар под дых.
«Если ты зафанатеешь по Мэтту Райфу, я убью себя».
Клянусь Богом.
Я листал инсту и наткнулся на видео,
где она стоит у выхода с шоу Джека Харлоу.
Выходит Джек Харлоу, и она…
Я вижу ее, приближаю, и на ней футболка с Джеком Харлоу.
По ходу она научилась их делать, ибо фотка была приличной.
И я такой…
«Я был лишь разминкой».
Джек выходит, она ему: «Я люблю тебя!» И я такой…
Хуже того, Джек отвечает: «И я тебя». Называет по имени.
Я тут же…
«Наверное, это много для нее значило».
Я называл ее «нечто».
Я не знал.
Я чувствовал, что меня вот-вот стошнит.
Джек уже садился в машину,
когда я услышал: «У меня для тебя подарок».
Меня аж скрючило.
Меня… Ребята, мне казалось, я сейчас увижу, как мою девушку
пялит мой лучший друг. Я такой: «Нет!»
Она сует руку в рюкзак.
Та уходит глубже и глубже. Я вопрошаю: «Боже. Что же там?»
А потом достает конверт.
Говорит ему: «Сделала это для тебя».
Он ей: «Спасибо». Кладет в куртку, уезжает,
видео кончается, я выхожу.
Я начинаю улыбаться.
Просто конверт, да?
Двадцать засранных трусов
не засунешь в конверт!
Пара правовых оговорок.
На самом деле, она прислала мне не 20 трусов.
Она прислала две штуки, но пахли они как двадцать.
Она также не стала фанаткой Джека Харлоу.
Это я выдумал для хохмы.
И, в-третьих, и это самое важное, я оттрахал ее по самые гланды.
Шучу. Просто отлизал. Вот и всё.
Я так перепугался, что мой адрес раскрыли.
И я купил… Я переехал в лес.
Это потрясающе. Я очень долго искал дом,
а моя риелторша меня не взлюбила, потому что…
Сначала она была в восторге. «Ты мой первый, ну типа…»
Я такой: «Ладно».
Знаете.
Но она злилась, потому что я посмотрел… Это не шутка, домов двести.
Я хотел их все. Я поддразнивал… Типа: «Я думаю, это он».
А потом, знаете… Но я действительно радовался.
Ее бесило, что поиск затягивается,
и я понимал, но я радовался каждому дому,
потому что рос в основном в квартирах.
И каждый дом был для меня волшебным.
Я такой: «Боже мой, задний двор. Что за херня?
Наземный бассейн. Как они его подняли? Боже мой.
Наверняка это один из домов Фрэнка Ллойда Райта».
Меня опьяняли слова, которых я никогда не слышал.
Она такая: «Здесь может быть фойе». Я ей: «Еще как, может. Да».
«Фойе». Знаете.
И был один дом,
о котором я сразу подумал: «Я куплю этот дом».
Я знал, что куплю его.
Мы были с ребятами и с ней,
она очень устала, потому что не верила,
что я выберу дом. Но я сказал: «Мне очень нравится этот дом».
Оставалось увидеть
лишь хозяйскую спальню.
Теперь их зовут основными.
В то время я не знал, что теперь их зовут основными.
Я думал, это хозяйская спальня.
Еще я не знал, что их звали хозяйскими
из-за рабства. Я этого не знал.
Я думал, что она хозяйская, потому что в жизни,
когда покупаешь дом, ты, конечно, становишься хозяином.
Люди скажут: «Классный дом». А ты им в ответ: «Да, я хозяин».
Я не думаю о рабстве, находясь в доме.
Вот и всё. Знаете.
Я не спрашиваю на входе: «Где тут комната для рабов?»
Я не… «Покажи мне комнату для рабов!»
Мне нравится дом. Я собираюсь его купить.
И я решаю…
Мы долго искали. Я исполню номер для своей риелторши.
Рассмешу ее.
В гостиной стоит вешалка.
Я беру ее и говорю:
«Покажи мне хозяйскую спальню!»
Я знаю.
Мой риелторша, кстати, чернокожая…
…лишилась дара речи.
Кажется, она хочет сказать мне что-то…
Наверное, чтоб замолчал.
Но я уже в образе.
И каждый раз, когда она пытается…
Я говорю: «Не перебивай хозяина!
Покажи мне мою хозяйскую спальню!
Самую громадную комнату, ибо я король».
Мои парни умирают от смеха, потому что они расисты.
Они отлично проводят время.
В конце концов она хватает вешалку
и говорит: «Стоп!
Прекратите. Я пытаюсь сказать, что это основная спальня.
Не хозяйская. Это из-за рабства.
Это очень важно теперь».
Я такой: «О».
Мои мальчики потихонечку поднимаются.
Типа…
Знаете.
А она просто передает мне вешалку.
Было тихо и неловко.
Я не знал, что делать, но потом подумал,
если я чему и научился за 15 лет комиком, так это тому,
что ты остаешься верен.
Своей шутке, да.
Особенно если она не работает.
Так я и сделал.
Я сказал: «Ты не дала мне закончить!
Мы все хозяева
в своих комнатах. Это фигура речи.
Избавление от рабства было бы моим первым указом.
После дальнейшего рассмотрения я возьму этот дом!
Если подпишешь договор о неразглашении.
Скажем, в основном фойе».
Короче, я живу в лесу.
Мама завела фальшивый Twitter-аккаунт,
чтобы защитить меня от троллей.
«О». Еще бы, «о», когда это не твоя мама.
Замечали? Когда это чья-то мама — «о».
Когда твоя, ты такой: «Да пошли вы!»
Она завела этот аккаунт, чтобы защитить меня в сети, пару лет назад.
Имя пользователя было ДжоСмит1355.
Это очень умно. Ее не так зовут.
Но она мать и не знает, как работает Twitter.
Так что имя пользователя, может, и было ДжоСмит1355,
но имя в профиле было Эми Дэвидсон.
Вишенка на торте, на аватарке тоже Эми Дэвидсон. Да.
Как-то читаю я хейтерские твиты и мастурбирую,
чтобы стать сильнее.
Я листаю сайт и вижу,
что один аккаунт защищает меня там и сям.
Тогда при использовании Twitter в Safari
не светилось имя и фото профиля, лишь имя пользователя.
Я читаю все эти твиты, люди пишут всякие гадости.
А ДжоСмит1355 защищает меня там и сям.
Я читал все эти приятные твиты от ДжоСмит1355.
Дошло до того, что я подумал: «Вот зачем я это делаю.
Спасибо, ДжоСмит1355».
Я читаю все эти твиты,
и один из них был до того конкретным,
что я буквально вслух произнес: «Это моя мама».
Что в общем-то странно произносить посреди дрочки.
А потом еще и кончить после этого? «После этого я позвоню ей».
Я сразу понял. Твит был такой.
Хейтерский твит был: «Пит Дэвидсон — гей».
ДжоСмит1355 пишет:
«Вообще-то нет.
Возможно, в детстве он так думал,
из-за Леонардо Ди Каприо.
Вздремни, хейтер».
Я звоню маме.
Я такой: «Джо Смит
1355»?
Она говорит: «Что меня выдало?»
Я говорю: «Твое имя в профиле и фотка».
А она в ответ: «Ой! Терри!»
Это значит, что моя мама завела Twitter-аккаунт
со своей 79-летней подругой Терри,
и Терри командовала парадом.
Ребята, спасибо большое. Было очень весело.
Доброй ночи. Всех благ!
Перевод субтитров: Анастасия Платонова