Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Я Грэм Хорниголд, бывший шеф-кондитер Hakkasan,
а ныне консультант со звездой Мишлена.
Исполнительный шеф-кондитер Грэм Хорниголд.
Необходимо быть точным, знать технику,
разбираться в оттенках вкуса.
Приготовление еды для кого-то - это величайший акт любви.
Я хочу использовать эти ингредиенты
и приготовить для вас нечто запоминающееся. Надеюсь.
В хорошем смысле.
Почему дым повсюду?
Что случилось с моим пандижаном?
Впервые я встретил Хезер, когда она пришла на собеседование.
Энергичная девушка.
Очень умная, красноречивая.
Сперва у нас были платонические, профессиональные отношения.
Но со временем мы сблизились.
Мы сошлись.
Нам было весело вместе. Мы приятно проводили время.
Путешествовали, ели. Вспыхнула искра. Мы сошлись.
Она худая, ведет здоровый образ жизни. Я люблю красное мясо, вино, сыр.
Хезер - потрясающий человек. Она идеально подошла мне.
Мы были единомышленниками в плане наших целей в жизни.
Мы хотели пустить корни, создать семью, открыть свой бизнес.
Мы занимались кондитерским консалтингом.
Грэм был многослойный, как лук. Приходилось снимать слой за слоем,
чтобы добраться до сути.
Я быстро поняла, что у него много запущенных травм.
Моя жизнь была прекрасна.
Мне так казалось.
С Хезер мы жили хорошо.
Но в тот момент, когда кажется, что жизнь наладилась, ты понимаешь,
что от прошлого не сбежишь.
Я никогда не переставала любить тебя.
Почему она появилась в нашей жизни?
Ты веришь, что она та, за кого себя выдает.
Но она разрушает судьбы.
Меня ничто не изменит.
МАМА-АФЕРИСТКА
Я родился в Германии на британской военной базе.
В возрасте двух лет меня взяли на два года в приемную семью.
Не знаю почему.
Потом я переехал в Сент-Олбанс с мачехой и отцом.
Я не знал мою маму.
Мой отец никогда не говорил о ней.
Я фантазировал о том, кто она и какая она.
Но мне не хотелось об этом думать,
ведь это больно - не знать свою мать.
У тебя нет мамы.
У тебя нет своей мамы.
Грэм не знал, кто его настоящая мать.
В его жизни чего-то не хватало.
Это был кусочек головоломки, оставшийся непонятным.
Мне кажется, он очень хотел чувствовать любовь и связь с семьей.
Мы расчищали чердак и нашли свидетельство о рождении.
До этого я даже не спрашивала, кто его биологическая мать.
У меня есть копия свидетельства о рождении.
Родился 26 ноября 1974 года
в британском военном госпитале в Мюнстере. Западная Германия.
Мой отец - сапер инженерных войск родом из Кингс-Линна.
Моей матерью записана Хатон Хорниголд, в девичестве Махамуд,
что предполагает мусульманское происхождение.
Мы решили узнать, кто эта женщина,
и начали искать ее, гуглить,
отслеживать имя, которое было указано в документе.
Мы прикинули, что ей под 80 или немного за 80.
Но мы ничего о ней не нашли. Словно этой женщины не существовало.
Через пару месяцев мы сдались и больше об этом не думали.
Через неделю мы узнали, что у нас будет ребенок.
Мы были счастливы: «Аллилуйя!»
Хезер была в восторге. Это здорово.
Мы оба были рады узнать о беременности.
Мы вили семейное гнездышко. Начиналась новая жизнь.
Такое счастье.
Но через неделю начали поступать первые сообщения о COVID.
Мы ликовали, что беременны.
Но в то же время мир стремительно менялся.
Последовал локдаун.
Мы только и делали, что занимались своими хобби.
Это был прекрасный период. Мы проводили много времени вместе,
экспериментировали на кухне, разрабатывали рецепты
и просто готовили, ели и кормили друг друга, заботились друг о друге.
Хезер, посмотри.
Хезер!
Лучший период наших отношений. Не совру, лучший период.
Сядь повыше, Кев. Вот так. Выше. Подними. Так я буду выглядеть худым.
И вдруг мы неожиданно получили письмо.
Я хорошо это помню.
Я был в зале и услышал «бззз» на телефоне.
Я глянул на письмо и подумал: «Неужели это правда?»
Грэм пришел ко мне немного растерянный и говорит: «Посмотри на это письмо.
Женщина пишет, что она моя мама. Думаешь, это правда?»
«Привет, Грэм. Не знаю, дойдет ли до тебя это письмо.
Я искала способ связаться с тобой и нашла этот электронный адрес.
Меня зовут Дионн, раньше звалась Терезой».
«Грэм родился в Германии,
прежде чем его увезли от меня в Англию».
Мало кто знает, что я родился в Германии.
«Если это о чём-то тебе говорит и ты тот Грэм, которого я ищу,
буду рада твоему ответу. Если нет, приношу извинения.
С уважением, Дионн».
Да. Ничего себе.
Ого, что я читаю. Вот это да.
Да.
Я отвечаю: «Это всерьез?
Не шутка, развод и так далее».
Ты нашла мое имя в интернете. Думаю, ладно.
Узнаем, что ты еще знаешь.
В течение следующих двух недель я ответил ей серией вопросов.
«Какое у меня второе имя?» У меня ведь его нет.
Я НЕ ДАВАЛА ВТОРОЕ ИМЯ. МОЖЕТ, КТО-ТО ДРУГОЙ ДАЛ?
Пришедшие ответы были правильными.
КОГДА РОДИЛСЯ ГРЭМ?
ГРЭМ РОДИЛСЯ В НОЯБРЕ 1974 ГОДА
Грэм написал ей, попросив уточнить еще некоторые детали.
И снова пришли правильные ответы.
У меня и мысли не было,
что я не выясню, кто ты и кто я.
Это первое, что я сделаю.
Лучше бы мы не получали это письмо.
Оно запустило такие события,
о которых мы никогда в жизни и подумать не могли.
Дионн остановилась в отеле в Ливерпуле
и пригласила нас приехать на пару дней в Ливерпуль, чтобы мы встретились.
«Я взяла для вас номер в отеле. Приезжайте, я всё организую».
Мы всё еще не знали, чего ожидать.
Мы были в состоянии нервного возбуждения и тревоги.
«Чем всё это обернется?»
Когда я подъезжал к отелю, меня охватило беспокойство.
Надеешься, что она будет такой, как ты ее себе представлял.
Мне кажется, он сдерживал эмоции.
А вот в Ливерпуле всё выплеснулось наружу и стало очевидным.
Здравствуй, мой родной.
Когда я впервые увидел ее, меня охватило ощущение...
не то, что я ребенок,
я почувствовал себя чьим-то ребенком.
Если понимаете.
Представьте себе. Сорок пять лет вы не знали своих родителей.
В детстве у вас не было связи матери и ребенка.
Но она появляется мгновенно.
С первой же секунды вашей встречи.
Вы впервые держите чью-то руку и тут же понимаете, что это ваша мама.
Это... Я не могу это объяснить.
Это как при контакте кожа-к-коже,
когда вы рождаетесь
и у вас есть эта связь какое-то время. И вас так - бах!
Прямо в лицо.
Это и есть связь. Вот такое было ощущение.
И я сразу это принял. «Чёрт возьми, это моя мама».
Они были так рады, что встретились. Они были похожи.
У них были одинаковые манеры.
Между ними мгновенно возникла связь.
Дионн была очень приветлива со мной.
Она сразу сказала: «Я твоя свекровь. Всегда помогу.
Я так рада, что появится внук. Это потрясающе».
- Его попка здесь. - Да.
Головка с другой стороны.
«Не верится, что нашла сына, а у меня еще и внук будет».
Зачем снимаешь?
Он снимает видео.
Улыбнись, мама.
- Да, сынок. - Улыбнись.
На следующее утро Грэм проснулся с чувством...
...облегчения, что он нашел свою мать и всё хорошо.
Было много радости, но и много... печали.
Дионн намекнула, что Грэма у нее отняли насильно
и она не могла ничего сделать.
В тот момент они были в Германии,
и она не знала, где он.
Грэма фактически отобрали у нее.
Позже в тот вечер Дионн сняла отдельную комнату.
Она хотела поговорить с Грэмом наедине.
- Всё в порядке? - Да.
Итак, я впервые встречаюсь с Дионн в Ливерпуле
и пытаюсь осмыслить тот факт,
что вот она стоит передо мной спустя 45 лет.
А потом мне приходится как-то принять ее слова о том,
что ей осталось жить полгода.
У нее была опухоль мозга и рак костного мозга.
У меня мало времени.
Я просто хочу улыбаться с тобой.
Только и всего.
Я тебя очень люблю и всегда буду любить.
Я так счастлива тебя видеть.
Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы удержать тебя.
Врач дал прогноз, что ей осталось несколько месяцев. Неизлечимый рак.
Это побудило ее попытаться найти Грэма.
Для него это были американские горки.
«Я нашел маму, но ее вот-вот заберут у меня,
и мне нужно провести вместе с ней всё отпущенное ей время.
Это мой единственный шанс узнать о маме».
Вихрь эмоций.
Мы пытались справиться с этим счастьем, излиянием любви,
детскими эмоциями.
Но при этом я знал, что снова потеряю ее.
И очень скоро.
Она просила поехать к морю.
Ей хотелось увидеть море в последний раз.
Я просто... посадил ее в машину, и мы поехали к морю.
Грустно было слышать, как она говорила:
«Может, это моя последняя поездка, но для нас она первая»
Это было путешествие, полное открытий. Я смог больше узнать о ней.
Моя мама жила в Сингапуре.
Она сказала, что занимается бизнесом по всему миру.
Фермы, маракуйя, манго.
У нее много таких направлений.
Пальмовое масло в Индонезии и Малайзии.
Она общалась с партнерами, которые были у нее по всему миру.
Она говорит на 18 языках.
Да. Восемнадцать.
С ума сойти.
Какой-то парень звонил с фруктовой фермы
где-то посреди джунглей.
«Позже поговорим. Хорошо?»
Но они все разговаривали с ней так, будто она их мама.
«Мама». Вот так. Я ей: «Почему все зовут тебя мамой?»
И она рассказывает, как она давала деньги жителям деревни,
чтобы они могли прокормить себя и засеять поля.
Она показывала видео, где она и ее коллеги раздают
пакеты с продуктами беднякам.
Она обладает всеми деловыми качествами,
но вдобавок ко всему она еще и милосердный человек.
Она потрясающая.
Для Грэма это было путешествие открытий.
Между ними зарождалась любовь.
Их привязанность росла очень быстро.
Она предложила приехать в Лондон на пару недель.
Она решила остановиться в гостинице.
И...
К моему удивлению,
она выбрала пятизвездочный отель у реки.
Каждый день она заказывала лучшее шампанское, икру.
Всё это идет на ее стол.
ОБЕД В ЛАУНЖЕ МИНИ-БАР НАПИТКИ
Ей очень комфортно в этой обстановке.
Готовы?
Она переезжает из одного дорогого отеля в другой.
Она много тратит.
И люди ее знали.
«Она останавливалась у нас. Она одна из наших лучших клиенток».
Мы думали: «Надо же. Это женщина очень богатая».
Мама рассказала мне, что у нее два источника богатства.
Один из них - ее деловая хватка.
А второй...
По ее словам, она...
внебрачный ребенок
предыдущего султана Брунея.
Ее семья, семья Брунея и предыдущий султан дали ей деньги.
Эта семья невероятно богатая.
Это фантастика в том смысле,
что кто в это поверит?
Но настоящим откровением для меня, я просто поразился,
стала наша поездка в Дорчестер.
Первоклассный пятизвездочный отель на Парк-Лейн.
Ее знали абсолютно все.
Начиная от швейцара, портье, консьержа.
Они сажали ее прямо в центре ресторана,
и она вполне довольная сидела там днем с парой бутылок шампанского.
И меня осенило.
Может, ее так обслуживают, потому что знают, кто она?
Ведь отель принадлежит королевской семье Брунея.
Я сидел там в изумлении
и думал: «Ничего себе. Это моя мама».
Дионн начала покупать Грэму подарки за подарками.
Индивидуальные костюмы.
Сумки. Дизайнерскую одежду.
ВСЕГО 5 605 ФУНТОВ
У меня не было приличной машины.
Но когда я встретил маму...
«Сынок, я не видела тебя 45 лет.
Ты ни разу не получил от меня подарок. Я куплю тебе подарок.
Я зачеркну эти 45 лет боли».
Это ее точные слова.
«Пойдем и купим тебе машину».
Закрой.
Конечно.
Я поговорил с руководителем отдела продаж Rolls-Royce.
Я отвел его в сторону и спросил: «Вы знаете эту женщину?»
И он ответил: «Да, она купила у меня два автомобиля Phantom».
И тут мы проходим мимо Land Rover.
Она подзывает меня.
«Сынок, какой тебе нравится?»
«Этот красивый».
Уезжаешь на новом Land Rover с мамой,
которой не было 45 лет.
Она безумно счастливая, потому что подарила сыну подарок.
И я просто...
«Невероятно».
В то же время она считала, что и Хезер нужна машина,
чтобы она не чувствовала себя обделенной.
Вот твоя машина.
Что скажешь?
Спасибо, мама!
Это круто.
Мы отъехали и оба подумали: «С ума сойти».
БОЛЬНИЦА «ДАРЕНТ ВАЛЛИ»
Через два месяца после первой встречи
у Хезер начались схватки.
Наш сын уже был на подходе.
Я позаботился о том, чтобы у нее была сумка и всё было готово.
Вы переживаете судьбоносный момент.
Роды были затяжные и тяжелые.
Я волновался за ее здоровье,
потому что это был выматывающий и болезненный процесс.
После родов мне пять часов переливали кровь.
Это было немного... тяжело.
Но потом у вас появляется малыш.
Вы смотрите на него: «Это лучшее, что мы испекли».
Как только появляется ребенок, ваше представление о любви меняется.
На вас лежит огромная ответственность любить ребенка, защищать его,
быть для него всем, в чём он нуждается.
Это было потрясающе. Всё, о чем только можно мечтать.
Уложив сына, я получил сообщение от моей мамы.
У нее была кровь в моче.
Мы прочитали об этом. Оказалось, что это характерно для ее состояния.
Я подумал: «Боже, мне придется заняться еще и этим».
Я не хочу быть такой, сынок.
Я хочу лишь покоя.
Мне так страшно.
У нас грудной ребенок. Моя партнерша нуждается в моей помощи.
И еще у вас 85-летняя онкобольная.
Я не могу оставить ее в гостиничном номере.
Она там одна.
И я не могу оставить Хезер с новорожденным.
И я решил, что будет проще, если они обе будут жить в одном доме.
И я попытаюсь помогать обеим, хотя это и не идеальный вариант.
Понимаете? Далеко не идеальный вариант.
Я поехал и забрал ее.
- Сегодня ночью ребенок будет плакать? - Ни за что.
А если заплачет?
Я присмотрю.
С сегодняшнего вечера ребенок будет у меня на руках.
Я буду его нянчить.
Он никогда не заплачет. Вот увидишь.
МАЛЫШ
Мама была в настоящем восторге,
что у нее есть возможность
подержать на руках внука.
Ей осталось жить полгода. Даже и того меньше.
После рождения ребенка
отношение Дионн ко мне очень сильно изменилось.
Привет, Хезер.
Знаешь что?
Ты очень своенравная женщина.
Ты даешь мне видеть внука всего 20 минут.
Уносишь наверх и не приносишь вниз.
Это новое ощущение, что я стала мамой, у меня отняли,
потому что есть Дионн.
Мне не позволялось радоваться тому, что я стала матерью.
Что-то не так?
Тебе нравится Нана? Да.
Мама-азиатка пытается учить вас,
как ухаживать за ребенком.
И усталая, измученная и резкая на язык мать,
которая справедливо говорит: «Постой-ка. Это мой дом.
Это мой сын, и я буду заботиться о нём так, как хочу».
И я понимаю, что так не пойдет.
«Папа, я хочу есть».
Через два месяца после рождения сына
Дионн и Грэм начали говорить о поездке в Швейцарию,
чтобы те деньги, к которым у нее был доступ,
передать Грэму.
У нее есть состояние. Она хочет, чтобы мы его унаследовали.
Поэтому первоначальный план - поехать в Цюрих и подписать бумаги,
которые помогут это сделать.
Дионн сказала ему, что юристы уже ждут его там.
И банкиры его ждут. Всё готово.
Так что едем.
Подпишем документы.
И всё будет улажено.
Если честно, я подумала: «Езжайте в Швейцарию.
Я хоть поживу четыре дня в тишине и спокойствии.
Дайте мне отдохнуть от вас».
Моя мама пыталась подготовить меня к предстоящему,
то есть к тому, что я займусь ее делами после ее смерти.
Цюрих - город, живущий деньгами.
Здесь уважают деньги и относятся к ним серьезно.
Если я скоро умру... ты станешь мультимиллионером.
Это всё, что я могу сказать.
Я запишу всё на твое имя.
Она сказала, что у меня есть быстрорастущие активы,
поэтому мне надо открыть счет в швейцарском банке.
Мне нужно будет подписать несколько форм для банка в Цюрихе,
встретиться с инвестиционными юристами
и другими представителями крупных банков.
Мы приехали в Цюрих и поселились в пятизвездочном отеле.
Очень роскошном. Ресторан с двумя звездами Мишлен.
Очень дорогой отель.
Очень дорогой.
Привет, дорогой!
Позвони мне, пожалуйста.
Я в Швейцарии.
В это время мама часто разговаривала со швейцарским банкиром.
Они разговаривали о деньгах не в моем присутствии.
Но она сказала мне, что нужно внести 20 миллионов
для открытия счета в этом швейцарском банке.
Один-ноль-ноль.
Сто процентов.
Я позвонил одному другу, который был в Цюрихе.
«Привет. Я в городе. Давай встретимся, выпьем».
Я говорю: «Конечно».
«И познакомишься с моей мамой».
«Хорошо. Скажи когда, и я приеду».
Я знаком с Грэмом очень давно.
Мы работали вместе.
Я начинал учиться у мастера кондитерского искусства.
Мы говорим об одном из самых популярных шефов в Лондоне.
Мы стали очень хорошими друзьями.
Близкими друзьями.
Они остановились в одном из самых дорогих отелей Цюриха.
Я сел, и он сразу сказал: «Это моя мама Дионн».
Он вел себя как ребенок.
Я никогда не видел его таким.
Как малыш. Словно он заново родился.
С днем рождения тебя
Мой дорогой сыночек
С днем рождения тебя
Поцелуйте его!
Мама.
Мама положит тебе в ротик.
- Нет. - Да.
Это слишком мимишно.
Мы живем в гостинице. И наконец я встречаюсь с банкиром
насчет доверительных фондов.
Но там не просто банкир.
Он занимает высокое положение в своем учреждении.
Через два-три дня нас пригласили к главе этого банка.
А банк уже закрыт.
Я поехал туда подписать бумаги и выяснить насчет наследства
и того, что меня ожидает в случае смерти мамы.
Грэм позвонил мне: «Мы в банке.
Это происходит. Приезжай сюда.
Ты мне нужен тут через десять минут».
Чувствуешь себя очень странно, потому что в банке так тихо.
Но нас пригласили в приватные комнаты над банком.
Мы прошли через охрану. Поднялись.
И оказались в офисе.
Эта комната...
Немногие туда попадают, понимаете?
И Грэм смотрел на меня и как бы спрашивал: «Что же это, чувак?
Это происходит».
Я подумал: «Это какое же состояние надо иметь,
чтобы заставить частного банкира открыть
штаб-квартиру банка в Цюрихе, когда рабочий день уже закончен,
чтобы предоставить вам доступ в приватную комнату над банком?»
Никто не знает, насколько она богата.
Мамины финансовые схемы были очень сложные,
и мы поняли, что это займет много времени.
Мы ничего не подписали на той встрече.
Ее компании были раскиданы повсюду.
Всем надо было понять, какие у нее активы по всему миру.
Речь шла о сотнях миллионов.
Отлично танцуешь, мама.
Мы вернулись в отель и выпили пару бокалов.
Я думал: «Вот это да».
Мы с Хуаном переглянулись: «Чёрт возьми, ну и дела!»
Помню, я думал:
«Чувак, теперь твоя жизнь изменится.
Просто раз и... у тебя будет куча денег».
Я выиграл джекпот.
Грэм начал говорить об огромных деньгах.
И эти деньги, по его словам, изменят не только его и нашу жизнь,
но и станут богатством поколения.
Я, как отец, был в восторге от мысли, что семье не придется беспокоиться.
Не придется беспокоиться о деньгах. Скажите, кто бы так не думал?
И можно помогать людям.
Можно улучшать планету,
закрыть производство пальмового масла
и начать производить чистую энергию, например.
Ведь у вас есть на это деньги.
Охренеть можно. Простите за выражение.
Я в Лондоне. Грэм в Швейцарии.
И как-то я просматривала наши счета
и увидела значительную сумму,
которая была переведена на имя Грэма.
ИСТОРИЯ БЫСТРЫЙ ПЕРЕВОД ГРЭМУ ХОРНИГОЛДУ
Я спросила об этом Грэма
и узнала, что эти деньги пошли Дионн.
Ей нужны были деньги. Она не могла их взять из своего банка из-за COVID.
Когда она жила в лондонском отеле,
как-то за обедом она наклонилась ко мне
и спросила, не могли бы мы помочь оплатить счет.
Из-за COVID у нее возникли трудности с переводом денег.
Речь шла о гостиничном счете. Тысяча фунтов здесь, 2000 там,
пять, десять. Ладно, без проблем.
Всё вернется.
Я заплатил около 20 000 фунтов, 25 000 фунтов.
Немного неожиданно, и мы далеко не богачи,
но я был рад помочь маме.
Понимаете? Не видел ее 45 лет.
И знал, что она скоро умрет.
У меня голова шла кругом.
Ведь Дионн преподносила это как... что она за всё платит.
Грэм сказал мне не беспокоиться.
«Всё вернется. Не переживай. Всё вернется в десятикратном размере».
Я запишу, сколько беру у тебя.
И отдам тебе эти деньги.
Это больше не повторится.
Я занимаю у тебя,
потому что ты моя кровь.
Я очень тебя люблю.
Изначально предполагалось, что они едут в Швейцарию на четыре дня.
Через четыре дня
Грэм говорит, что бумаги не готовы,
юрист не готов и надо остаться еще на несколько дней.
Я ему: «Хорошо, оставайся».
Я помню, у нас были очень дорогие ужины.
Очень дорогие.
Ели икру.
Ели очень дорогие блюда
каждый день.
Спокойно выпивали бутылку вина за 350 долларов, 400 долларов.
Как воду.
«Принесите мне еще бутылку».
Она стала мне говорить, что теперь я член ее семьи.
«Раз мой сын - твой лучший друг,
ты член моей семьи. Значит, ты мой внук».
И стала называть меня «внуком».
А я ее - «бабушкой».
Она спросила Грэма:
«Сынок, сколько денег мне дать твоему другу?»
Грэм посмотрел на нее и сказал: «Не знаю. Три с половиной? Четыре?»
«Три с половиной чего?»
«Миллионов».
«А завтра мы поищем для тебя дом.
Я куплю тебе дом».
Я вышел из отеля немного пьяный,
думая, что моя жизнь может измениться после сегодняшнего вечера.
Мы посмотрели пару домов.
Они были очень дорогие.
Дух захватывало, но в то же время
я не представлял себя живущим в таких домах.
Это слишком.
Я сказал ей:
«Как я смогу содержать такой огромный, дорогой дом?
У меня нет на это денег.
Всё хорошо. Я очень ценю вашу помощь, но нет».
Она сказала: «Я дам тебе не три с половиной, а семь миллионов».
Но она объяснила мне,
что у нее там не было денег на покупку дома.
Она ждала, когда эти деньги придут откуда-то из Азии в Швейцарию,
чтобы оплатить дом.
Так что надо было немного подождать.
Да, не можешь сделать сегодня, сделаешь завтра. Приложи усилия.
Но потом кое-что произошло.
Грэм вышел в туалет,
а я остался с ней за столиком.
И она сказала:
«Я всегда помогаю людям. Всегда.
Чтобы помочь тебе, ты должен мне что-то дать.
Мне нужно что-то от тебя».
И я думаю: «О чём она говорит?»
«Мне нужно от тебя немного денег.
Только не говори ничего Грэму.
Это между нами».
Конечно, я сказал ей:
«У меня нет денег, чтобы вам дать.
Я обычный человек, живу обычной жизнью.
Я не настолько богат, так что...
Извините, но я не могу вам ничего дать».
Это стало для меня... тревожным звоночком.
И я начал думать, что чем-то тут... попахивает.
Мне надо сперва подумать.
Когда ты будешь думать?
Когда поседеешь вот так?
Это слишком поздно, так ведь? Да.
Я не хотел ничего говорить Грэму,
потому что речь шла о его матери, а он был так рад ей.
Скажи я что-нибудь плохое о его матери,
это разрушило бы наши с ним отношения.
Его мать умирала.
И его мать хотела быть с ним.
Для Грэма это было важнее всего.
Эти несколько дней
всё растягивались и растягивались.
Я была одна дома.
Без поддержки семьи, с грудным ребенком.
Я просила соседку привезти мне молоко и продукты из супермаркета.
Мне, как отцу, хотелось быть со своей семьей.
Но я не подписал никаких бумаг,
а это была главная цель нашей поездки.
Моя мама всё еще встречалась с банкиром и адвокатом.
Она настаивала, чтобы я остался.
Я думал, что не могу оставить ее
и уехать, ведь она скоро умрет.
Я приходил в отель каждые два дня.
Мне хотелось понять, что происходит.
В отеле мы были не одни. Я познакомился там со многими людьми.
Сначала я ее даже не увидел, а услышал.
Я услышал голос где-то сзади:
«Молодой человек!»
Я обернулся и увидел эту женщину,
которая не сводила глаз с моей партнерши, ведь она китаянка.
Первое, что она спросила:
«Чем ты занимаешься?»
Я удивилась, потому что видела передо собой 80-летнюю женщину,
которая спрашивала меня, чем я занимаюсь.
Я ответил: «Мой финансист считает меня кинорежиссером».
Я просто человек, которому интересно жить.
По этой причине мы и приехали в Цюрих.
Мы искали инвестиции для нашего стартапа.
Представьте, что это маленький Amazon.
Торговая площадка для продажи элитных товаров.
Ее это очень заинтересовало.
Она сказала нам поговорить с ее юристом.
Ее юрист из очень хорошей юрфирмы приходил чуть ли не ежедневно.
Ее банкир был из крупного швейцарского банка.
Она производила впечатление очень богатого человека.
И она давала вам это понять.
Она говорила: «Я внебрачный ребенок султана Брунея».
Я слышал истории и более бредовые, так что это ерунда.
Юрист проверил сделку.
И она подписала бумаги.
Вот контракт.
Она покупала 20% акций нашей компании.
Итак, 2,5 миллиона швейцарских франков за 20% акций компании.
Потом она сказала: «Теперь у вас есть инвестор».
Она была очень обаятельной.
Очаровательной.
Остроумной.
Было весело.
Она называла мою партнершу внучкой.
Для нас это стало личной историей.
А потом она сказала: «Внук».
Она меня так называла. «Внук, можешь дать мне 2000 евро?»
У нее были проблемы с получением денег
из-за COVID, с банковскими переводами.
Я сказал: «Конечно, без проблем».
Положи. Сюда.
- Большое спасибо. - Скажи даме...
Она становилась нашим инвестором.
И в азиатских культурах
существует традиция дарения.
Всякий раз, когда что-то получаешь, ты обязан что-то дать.
Она просто сказала: «Давайте пройдемся по магазинам».
Мы купили ей теплые сапоги.
Шапки.
Сумочки.
Платья.
Она примеряла пальто.
Оно стоило где-то 8000.
Она сказала: «Как мне нравится это пальто».
И в итоге я заплатил за него.
Мы купили ей шампанское. Много шампанского.
Боже, только счет за шампанское был где-то 10 000.
Она сказала: «Не говорите Грэму».
Она запретила мне говорить Грэму, потому что не хотела, чтобы сын знал,
что его богатая мама, которая наконец-то нашлась,
в данный момент испытывала трудности с получением денег.
Я пообещал ей, что ничего не скажу Грэму.
У меня росло беспокойство по поводу того, что там происходило.
Контракты, о которых говорила Дионн, деньги, о которых она говорила.
Реальных действий не было.
Были одни разговоры.
И чем больше я расспрашивала Дионн,
тем больше она старалась вытеснить меня и вывести из игры.
Привет, Хезер.
Я не хочу разговаривать с тобой,
потому что ты меня расстраиваешь.
Я всё запомню.
Мне нужно лишь уважение.
Она говорила с вами с таким ожесточением,
с которым вам не приходилось сталкиваться.
Грэму она демонстрировала такую веселую, задорную особу.
И тут же чувствовалась скрытая, затаенная враждебность,
которая шла на меня изнутри.
Грэм этого не видел.
Если я поднимусь наверх, а ты упадешь, ударишься и умрешь,
у меня будут большие проблемы.
Я начал беспокоиться,
потому что иногда она просто лежала и не шевелилась.
Исхудавшая и бледная.
Словно вся жизнь из нее высосана.
Я спрашивал, как она себе чувствует. Предлагал съездить к врачу.
«Какие лекарства тебе нужны?» У нее была большая сумка с лекарствами.
Я прошу Бога забрать мою жизнь сегодня вечером.
Мне лучше умереть.
Она говорила: «Знаешь? С меня хватит. Давай покончим с этим прямо сейчас».
Она забиралась на балкон, и приходилось стаскивать ее оттуда.
Это могло произойти в час, два ночи, и я просто сидел и волновался.
«Я приду домой и найду ее мертвой?
Или она сделает что-то с собой посреди ночи?»
Я очень сильно тебя люблю.
Помни это.
Приближалось Рождество.
Грэм говорил мне, что она... отказывается отпускать его домой.
Это было первое Рождество с нашим сыном. Ему было три месяца.
Для меня было очень важно, чтобы Грэм был с нами.
Я хотел приехать на Рождество. Мне это удалось с боем.
Я пообещал Хезер, что приеду.
Грэм вернулся вечером в канун Рождества.
Он позвонил мне в то утро и сказал, что прилетит сегодня.
Я вздохнула с облегчением.
В тот вечер, когда я уехал, я получил кучу сообщений.
Фотографии убитой горем женщины,
которую бросил ее сын.
Она вся в слезах.
Но я-то вернулся.
Я был вне себя от счастья, увидев сына и Хезер.
Он так вырос за эти два месяца. Я приготовил рождественский обед.
Мне казалось, мы хорошо провели время.
Хорошо провели время вместе. Рождество и всё остальное.
Это было худшее Рождество в моей жизни.
Мы серьезно поругались в четыре утра из-за Дионн.
Я сказала Грэму, что это не нормально.
«Ты исчез на два месяца.
И появляешься в последнюю минуту как ни в чём не бывало».
Хезер пыталась сказать, что между нами вбивают клин.
Я ответил: «Ты с ума сошла».
Я должна была просто... позволить им любить друг друга.
Скучаешь по маме?
Хорошо.
Мы с Грэмом хотели съездить в Новую Зеландию,
чтобы показать ребенка моей семье и моим родителям.
Я пытаюсь заказать нам билеты...
а Дионн пытается убедить Грэма, что ему нельзя ехать,
потому что она умрет за это время.
Я ходила по врачам.
Лежала в больнице.
Я больна.
Я едва хожу.
Где мой сын?
Мы планировали ехать на шесть недель,
а это конец января, как раз шесть месяцев после слов мамы,
что у нее такой диагноз.
Отпущенный ей срок истек.
И она четко дала понять,
что теперь врачи давали ей несколько недель или даже дней.
Я больная женщина.
И я старая.
Я просто хочу быть с тобой как можно дольше.
Грэм был очень расстроен.
Он разрывался в этот момент,
будучи уверенным, что она умрет.
Это моральная дилемма.
Поступить правильно и верно - быть рядом с партнершей и ребенком,
или поступить правильно и верно -
позаботиться о счастье мамы в последние дни ее жизни
после 45-летней разлуки.
Что выбрать?
Что?
Если я умру в отеле,
всё равно никто не узнает.
Никто не узнает.
Он не хочет, чтобы его не было рядом с ней.
И он решает не ехать в Новую Зеландию.
Мог ли я поехать в Новую Зеландию, рискуя, что не успею вернуться,
чтобы попрощаться с матерью?
Я была в жутком отчаянии.
Мне необходимо было уехать оттуда. Мне нужно было отвлечься. Я так...
Мне нужно было увидеть семью
и оказаться в кругу любящих меня людей.
Доброе утро, дорогой.
Я в порядке. Я узнала твой голос.
Я вернулся из короткой поездки с Джуньян,
а тут вдруг появился этот парень.
Китаец. Пэн.
Она сказала: «О, внук, внучка,
мне нужно обсудить дела с Пэном».
Я Пэн. Я из Китая.
Я много лет живу в Германии.
У Пэна была партнерша по бизнесу, которая связала его с Дионн,
предполагая, что Дионн может инвестировать в ее бизнес.
Она даст моей бизнес-партнерше 60 миллионов
на общую сумму инвестиций для расширения ее бизнеса.
Но в странах Юго-Восточной Азии принято не только брать.
Пэн был посредником, представляющим медицинскую компанию,
которая специализировалась на лечении рака.
Он мог помочь ей с лечением,
а также помочь с финансированием компании.
Моя бизнес-партнерша предложила Дионн
бесплатное передовое лечение рака,
доступное только в Швейцарии.
Это лечение будет абсолютно бесплатным.
У меня неизлечимый рак.
Я могу умереть через месяц,
а могу и через два месяца.
Кто знает? Только Бог знает.
Дионн сказала: «Я не хочу это лечение. Я умираю. Нет смысла.
Но он может дать немного денег».
Она говорила, что распределит эти деньги
среди нуждающихся
и они принесут кому-то пользу.
Мы дали 50 000 долларов США.
Она пожелала получить их наличными.
Спасибо, дорогой!
Она возвращается в Великобританию
и снимает апартаменты прямо на реке.
Окна во всю стену с видом на Тауэрский мост.
Вернувшись в Лондон,
мама платила за всё.
Каждый день она созванивалась с банкиром и юристом,
чтобы убедиться, что всё, что ей нужно, сделано.
- Что тут отозвано? - Просто следуйте.
- И всё? Мы все отозваны? - Да.
Ладно, мы уходим.
Пока мы жили в этой квартире, ко мне заходили друзья.
Старые друзья детства.
Река Темза.
Лондонский Тауэр.
Посмотрите.
Самые потрясающие апартаменты.
Спасибо, дорогой.
Обожаю тебя. Очень...
С Дионн было весело.
Она была очень дружелюбной и достаточно харизматичной.
И Грэм такой же.
Простая, душевная, с широкой улыбкой.
Я познакомился с Грэмом в юности, лет в 14-15.
Попался.
Он не любил сидеть дома. И я знаю почему. Дома было невесело.
Я никогда не встречал его отца, но я знал, что он выпивал.
У него было трудное детство.
Отец был очень жестокий.
И поваром он стал в основном потому, что хотел вырваться из этой среды.
У шеф-повара всегда есть крыша над головой,
ему тепло, и есть доступ к еде.
Мое детство было не без трудностей.
Один из членов семьи употреблял много алкоголя.
У меня шрамы так и остались.
Вот они.
Мне было семь лет. Я уронил чашку чая. И мне прошлись по голове.
Слушайте, мой отец... не был хорошим человеком.
Я о нём и не вспоминаю.
Последний раз я его видел, когда мне было 18 лет. Я вырубил его.
Это говорит о том, что я о нём думаю.
Мне кажется, у Грэма было много запущенных травм.
Мне присуща готовность полюбить мгновенно.
Я слишком открыт.
Он пытался компенсировать все те травмы, которые пережил.
И Грэм попал в эту ловушку.
Он жаждал материнской любви
и делал всё, чтобы ее вернуть.
В Новой Зеландии мне стало очевидно,
что всё гораздо хуже, чем я думала.
Я обнаружила, что он оформил
на себя еще и другие кредитки по просьбе своей матери.
И набрал долгов, о которых я не знала.
Вот тогда я поняла, что Грэмом манипулируют.
В Цюрихе до Рождества
мы жили в номере люкс в пятизвездочном отеле.
Ей выставили счет, и я чуть не упал со стула.
Там было 25 000-30 000 фунтов. Я подумал: «С ума сойти».
Она сказала, что у нее проблемы с получением средств, но она их решит.
Я сказал: «Хорошо».
Но они продолжали спрашивать. И я одолжил ей денег.
В Цюрихе я потратил от 15 до 20 000.
В Лондоне я потратил 20 000 фунтов на оплату гостиничных счетов.
Когда она вернулась в Лондон,
мы потратили еще 10 000-15 000 фунтов на развлечения и счета для нее.
Общие суммы на кредитках? Около 20-25.
На тот момент у меня ушло 80 000 или 100 000 фунтов.
В следующем месяце я вижу,
что с нашего совместного счета перечислены две крупные суммы
в качестве платежей за эти машины.
Я спросила Грэма:
«Это что еще такое?
Почему перечисляются платежи за машины,
которые, по твоим словам, куплены сразу за наличку?»
Дионн представила эти машины подарком.
И Грэм полностью повелся на это.
«Я куплю тебе подарок. Я зачеркну эти 45 лет боли».
Так и сказала, слово в слово.
Почему бы я ей не поверил?
Знакомясь с семьей, я бы не стал сразу давать деньги
малознакомому человеку, который может оказаться придурком.
Она внесла задаток, чтобы получить контракт.
Запишу на мое имя, а она будет платить. И она платила за эту машину.
Она платила за машину.
Не я за нее платил, а она.
Но вдруг она перестала платить за машины.
Я понимаю, что машины еще не куплены
и соглашением предусмотрено,
что теперь он несет ответственность за эти машины.
ОБЩАЯ ПЛАТА ЗА КРЕДИТ
ОСТАТОК К ПОГАШЕНИЮ
Сколько, вы думаете?
Я бы сказала, более... 180 тысяч.
Почти 300 000 фунтов долга по кредитке.
Я чертовски зла.
Мне очень... страшно.
Начинаешь бояться того, кто эта женщина,
как глубоко она вгрызлась в вашего партнера
и насколько сильна ее власть над ним.
Мне кажется, я...
Я видела, что нахожусь в поезде,
который несется к своему крушению.
Мне нужно спасать Грэма.
Привет, как дела?
Какой-то тихий ужас с ним и с его мамой.
Абсолютное безумие.
Но он сейчас на совершенно другой планете.
Я поняла, что мне самой не спасти Грэма.
И мне казалось,
что Хуан поддержит
и сможет увидеть то, что вижу я.
Это мошенничество.
Грэм, послушай, что я тебе говорю.
Она разводит тебя на деньги.
Она сказала мне, что совершенно не доверяет Дионн.
И считает ее мошенницей.
Я ответил, что тоже так думаю. Я не доверяю ей.
Ему так отчаянно хотелось, чтобы его мать была рядом.
Дионн поняла это и воспользовалась этим.
Как бы я хотела, чтобы ты увидел в моем сердце мою любовь к тебе.
Когда она перестала платить за машины, это вызвало серьезный стресс.
Речь идет о тысячах фунтов в месяц трат на эти машины.
Но она меня убеждала, что я зря переживаю. Это подарки.
Их оплатят.
Меня успокаивал тот факт, что она постоянно созванивалась
и разговаривала со своим банкиром и адвокатом.
И это всё, чем она занималась.
Не знаю, что сказать.
Просто не знаю.
Если честно, похоже, он совершенно ослеп.
Мать его прокачала.
Ему полностью промыли мозги.
Меня беспокоила эта ситуация.
Он же потеряет все свои деньги,
друзей, семью. Всех.
Всё потеряет.
Я понимала, что это будет катастрофа.
И я чувствовала себя беспомощной.
Это было что-то сродни гипнозу,
когда он больше не видит вещи рационально и объективно.
Не волнуйся.
Наслаждайся жизнью.
Она звонит мне и говорит:
«Знаешь, Грэм не заботится обо мне.
Ему нужны лишь мои деньги.
Если я умру, ему будет всё равно».
Что бы они ни потратили на меня, они хотят вернуть.
Что это за дети?
В какой-то момент она начала... довольно скверно отзываться о Грэме
и обвинять его во многом.
Меня рвало, я харкала кровью.
Я кричала.
«Сынок, открой дверь!»
Нет, ему было всё равно.
Мне больше нет до него дела.
Дионн утверждала, что Грэм опустошил ее банковский счет
и потратил все ее деньги,
так как другие счета были уже переданы адвокатам.
У меня нет голоса.
Поговорим позже.
Пока.
Мне было ужасно жаль Дионн.
Старушка в инвалидном кресле.
Восемьдесят пять лет.
Страдает от трех разных видов рака.
Здравствуй, внук...
Если можешь, пожалуйста, одолжи мне 10 000 евро.
Я верну тебе...
Я дал еще 10 000 бабушке.
Я называл ее бабушкой.
Спасибо, родной. Пока!
В душе я понимала, что надо попытаться вернуть Грэма и убедить его.
И мне нужны конкретные доказательства,
чтобы он понял, что происходит.
Я должна дать отпор Дионн, не допустить, чтобы ей это сошло с рук.
Ее нужно остановить.
И я начала наводить справки о Дионн.
Я хотела лучше узнать, кто она такая, и выяснить ее истинные мотивы
и намерения.
Выяснилось, что она использовала столько разных имен,
что было очень трудно отследить ее или найти доказательства.
Но в конце концов я наткнулась на записи о ее браке.
Первый брак был заключен 1970 году.
Второй - в 1984 году.
Третий - в 1994 году.
И вот что странно.
В первом свидетельстве она указала дату рождения - 1940 год.
Но в следующем свидетельстве о браке
она указала, что ей 34 года в 1984 году,
то есть она родилась в 1950 году.
К моменту заключения второго брака она уже скинула десять лет.
У нее записаны разные отцы
в каждом из этих сертификатов.
В 1970 году имя ее отца - Махмуд.
Других подробностей нет.
В 1984 году
ее отцом записан Антонио Леррес, который скончался.
В 1994 году
имя ее отца - Айсинг Уильям.
Он тоже скончался.
И она указала его профессию - скрипач.
Она никогда не упоминала, что у нее был отец-скрипач.
И ты понимаешь, что, раз такая ложь в официальных документах,
что еще она нам на уши вешает?
Ее происхождение - ложь. Ее семья - ложь.
Что еще ложь?
Грэму так промыли мозги, что он больше не мог слушать Хезер.
И она попросила меня помочь ей, раскрыть глаза Грэму на происходящее.
Я сказал, что, конечно, помогу.
Они вернулись в Швейцарию.
Это был удобный случай поговорить с ним наедине.
Я приехал поздно.
Дионн была в ресторане.
Мы пошли в вестибюль отеля
и выпили бутылку вина.
Я попросил принести еще бутылку. Я хотел, чтобы он расслабился.
Мы выпили две бутылки вина.
Я не говорил Грэму, что общаюсь с Хезер.
Иначе он бы расстроился и не стал меня слушать.
Это было тяжело, потому что он был свято убежден,
что она его настоящая мать,
она богатая, скоро умрет и всё правда.
Передо мной стояла трудная задача.
Мне нужно было вызвать в нем сомнения насчет этого.
Мы пили вино.
И тут он: «Тебе стоит быть осторожным. Твоя мама...
Она лжет. И мы, друзья, это видим».
Почему она обещает тебе,
что у нее будут деньги, а деньги всё не приходят?
Почему она всё время говорит, что скоро умрет?
У меня неизлечимый рак.
Она здоровее всех нас.
И я рассказал ему всё, что думал о его матери.
И он сказал мне, что хочет, чтобы я вновь обрел себя
и «вышел из этого транса, в котором ты находишься».
Я надеялся, что это неправда.
Этого не может быть. Не может быть, чтобы ты появилась...
спустя 45 лет и лгала обо всём.
Доказательства не проигнорируешь, а снова поставишь всё под сомнение.
Я возвращаюсь в ее номер.
Я обшариваю всё вокруг, открываю ящик
и нахожу баночку красного пищевого красителя.
Думаю, зачем ей красный пищевой краситель?
Тут же вспоминаю,
как несколько месяцев назад я получил фотографию крови в моче.
Думаю: «Что за... Зачем тебе красный пищевой краситель?»
Ты говоришь, что использую краску, чтобы сделать кровь.
Нет, сынок.
Не говори так.
Я ни над кем не шучу.
Она сказала, что это средство китайской медицины.
Его едят, делают то-то и то-то.
Я больная женщина.
Но... я надеюсь, что выживу.
Мы погуглили ее лекарства.
По большей части они были от гипертонии,
холестерина, диабета.
От всего, кроме...
Кроме рака.
Похоже, рака нет.
Она...
солгала.
А я на основании этого принял судьбоносные решения.
Я сделал выбор, который отразился
на моем сыне, моей партнерше.
И я осознал, что тону в долгах.
Мой дед действительно был предыдущим султаном Брунея?
- Да. - Точно?
- Да. - И ты в это веришь?
Да.
Моя мама занималась с ним любовью.
Хотела выйти за него замуж.
Но он не хотел жениться, потому что у него было много женщин.
Поэтому мама меня ненавидела.
Она сожалела, что забеременела мной.
Ее тело использовали для ублажения того мужчины.
Если хочешь знать правду.
Так мой дядя - нынешний султан Брунея?
Да.
Ты дочь султана Брунея и одна из самых богатых в мире?
Говорю же тебе, что да.
Время покажет.
Увидишь.
Мне всё равно, веришь ты мне или нет. Твое дело.
Поживешь и увидишь.
Надеюсь, это правда, ведь иначе,
если останусь в таком положении после встречи с тобой...
Вернусь через минуту.
Схожу в туалет.
Хорошо, мама.
Пока.
Ловушка захлопывается.
Денег нет. Поддержки нет.
Выхода нет.
Черная безнадега.
Всепоглощающая. Это правда.
Даже не знаешь, что делать.
Я связалась с Action Fraud в Великобритании.
Я знаю, что можно зарегистрировать человека уязвимым лицом,
если им финансово манипулируют.
Я так же обратилась в полицию, где мне сразу сказали,
что это не будет считаться мошенничеством, так как она его мать.
«Она восьмидесятилетняя женщина.
Такие преступления не встречали. Она точно его мать?»
Дионн не соответствует образу типичного преступника.
Она прикована к инвалидному креслу. Ей за 80.
Видимо, у нее неизлечимая болезнь.
У нее лишний вес и плохое здоровье.
Все эти детали не указывали на то, что она преступница.
Прошло десять месяцев с тех пор, как я отдал Дионн деньги,
но никаких инвестиций не поступало.
Мое беспокойство достигло предела.
Я подумал: «Неужели Дионн меня развела?»
Я написал в МИД Брунея.
Они ответили: «Насколько известно посольству,
человек по имени Дионн Мари Ханна или Тереза Хатон Махамуд,
как указано в вашем письме, не состоит в родстве с королевской семьей Брунея.
Поэтому мы с сожалением сообщаем,
что не можем оказать вам помощь по этому вопросу».
Это говорит о том,
что у Дионн нет никаких связей
с королевской семьей.
Значит, все ее истории - обман.
Всё может оказаться аферой.
В худшем случае всё пропадет.
И я никогда не верну свои деньги.
Я по уши в долгах.
Ощущение, будто тебя топят.
Ты не можешь дышать.
Сильная рука толкает голову вниз.
Вот этот момент, за мгновение до того, как ты утонешь.
Я усилил давление на нее.
Я спросил ее прямо.
«Когда ты вернешь нам деньги?»
Она ответила мне:
«Я никогда не забуду то, что ты сделал для меня».
Я решил впервые обратиться к Грэму.
«Ты знаешь, что она берет у меня деньги.
Я дал ей огромную сумму».
Итого 150 000 евро.
Грэм вышел из себя.
Он пришел в ужас.
Когда Пэн сказал мне, что он одалживал ей деньги,
я сказал ему: «Получается, это были твои деньги,
которые мы тратили в Лондоне».
Мне стало дурно от этого.
Мне стало дурно.
Я сказал ему: «Грэм, непохоже, что ты плохой человек.
Совсем не похоже.
Почему я слышал столько плохого о тебе?
И почему о многих вещах, которые она говорила мне и другим,
она просила не говорить тебе?
Если Грэм позвонит, ничего не говори.
Храни в тайне, что можешь.
Ничего не говори.
Держи при себе.
Поговорим завтра, когда его не будет рядом.
Когда получишь это и закончишь, удали.
Не слушай Грэма, а слушай меня.
«Не говори Грэму». Это фразу я слышал много раз.
И я понял, что эта женщина не та, за кого себя выдает.
Из-за потребности в принятии и в маме, существующей на клеточном уровне,
меня обманули.
Она искусный манипулятор.
Она не больна. У нее нет денег.
Она аферистка.
Его друзья всё больше давили на него:
«Где доказательство, что она твоя мать?
Здесь слишком много лжи.
Где конкретные доказательства, что она твоя биологическая мать?»
При встрече с ней я попросил ее сделать ДНК-тест.
«Да, сделаем. Нет, незачем его делать. Или веришь мне, или не веришь».
Всё, что она говорила раньше, было ложью.
Единственный способ узнать наверняка - ДНК-тест.
В тот день, когда мы сдали образец, мы сидели в пятизвездочном отеле.
Два комплекта мазков.
Мы поместили их в пробирки.
Нам сказали, что результат получим через несколько недель.
В глубине души я не хотел оказаться в родстве с ней.
С чего бы у меня был такой родственник?
И вот мои результаты.
Здесь говорится,
что я однозначно на 99,9%...
являюсь биологическим сыном мисс Дионн Мари Ханны».
Она моя мама.
Это не укладывается в голове.
Это труднее всего понять.
Зачем ты так поступила с сыном?
В последний раз я видел ее тогда, когда мы сдавали ДНК-тест.
Ни сообщений, ни звонков.
Она оборвала все свои связи.
Через год после подписания контракта я так и не получил денег.
Ни обязательств.
Ни общения.
Дионн исчезла.
Я поговорил с Джуньян, сказал: «Мы потратили кучу денег.
Более 100 000. Но спишем их как убыток».
Это режим выживания. Просто отпусти и иди дальше.
Я вложила много сил,
времени и любви.
Но это стало для меня уроком.
Видеть реальность такой, какая она есть.
Не принимать желаемое за действительное.
Привет, мама. Просто хотел узнать, что ты в порядке.
И ты знаешь, я знаю...
Ты сделала то, что сделала.
Это дорого обошлось мне, моей семье и всем.
Но что поделаешь? Сделанного не воротишь, так ведь?
Осталось только собрать осколки.
И ты снова исчезла, так что...
Что я могу сделать?
Ушла...
опять.
Сингапур, Семаранг,
Индонезия, Бруней, где бы ты ни была.
Может, когда-нибудь ты мне объяснишь почему.
Может, нет.
Я никогда не пойму, мама.
Береги себя, мама.
Я знал ее... чуть больше года.
Теперь я называю маму... «Дионн»,
потому что мама не должна приходить в чью-то жизнь и так поступать.
Потому лучше... перестать называть ее мамой.
Это противоречит всему,
что должна делать мама.
Заботиться, любить и защищать ребенка.
Ничего из этого она не делала.
Она фактически разрушила жизнь своего ребенка.
Без сожаления.
Кто эта женщина?
Каждый день я часами ищу информацию о ней в Google.
Я работала в этом пятизвездочном отеле в Цюрихе...
Я стала связываться с другими людьми,
чтобы попытаться понять общую картину.
Она оставила отелю набор бриллиантовых колец,
потому что не заплатила за номер.
Потом выяснилось, что бриллианты фальшивые.
Общаясь с людьми, я начала понимать,
что афера Дионн была гораздо масштабнее и не ограничивалась мной и Грэмом.
До этого я думала,
что ее активность был направлена исключительна на Грэма.
Но чем больше людей я опрашивала,
тем более масштабным становилось это преступление.
Сколько денег у вас выманила Дионн?
Как минимум 627 миллионов рупий.
- Ого. - Сорок одну тысячу.
Сорок одну тысячу долларов.
- Да. - Ого.
Мы с женой относились к ней как к матери.
Как к родной матери.
Когда это происходило? Когда вы познакомились с Дионн?
В январе 2020 года.
Ясно. В Индонезии?
В Индонезии, да.
До встречи с нами она провернула с вами ту же схему.
Сперва она платила за всё сама.
Сорок одна тысяча долларов.
Она переезжает из одного дорогого отеля в другой.
Мы думали: «Надо же. Это женщина очень богатая».
Другие жертвы - в основном мусульмане в Индонезии,
которые хотели совершить хадж.
Дионн предлагала людям
более дешевый вариант поездки на хадж.
- На мусульманский праздник. - Да.
Всё это вранье.
Я был одним из тех, кто оплатил эту поездку,
но она так и не отправила нас туда.
Я боюсь, то же самое случилось
с сотнями обманутых людей.
Она та еще штучка. То есть...
Возникает вопрос, почему она появилась в нашей жизни?
При первой встрече у нее был обратный билет.
Он был использован до локдауна, чтобы попасть в Англию через Бангкок.
Тогда я не знал, но она должна была вернуться
через две недели после начала локдауна.
Напрашивается единственный вывод,
что, если бы не локдаун, возможно, я бы никогда с ней встретился.
Она была мошенницей.
А тут нет транзитных туристов, приезжающих и уезжающих,
состоятельных семей и так далее. На жизнь не заработаешь.
Что делать?
Заходишь в Интернет, находишь своего сына.
Очень просто.
Она сказала нам, что ей осталось жить полгода.
То есть я буду принимать все решения, ориентируясь на нее.
И позабочусь, чтобы эти шесть месяцев она провела прекрасно.
Нужно быстро принимать решения, запоминать как можно больше
за короткое время.
Видимо, она занимается этим годами, раз знает всех консьержей,
главных администраторов
и людей из гостиниц, которые она посещала.
То есть это не произошло в одночасье.
Я продолжала искать,
потому что Грэм вырос без мамы.
Мы хотим знать, где она была всё это время.
Можете проверить по документам, есть ли у меня судимость. Проверьте.
Мне всё равно. У меня ничего нет.
Это газета за 1982 год.
«Дионн Хорниголд, 41 год, без определенного места жительства,
признала себя виновной в получении наличных обманным путем».
Дальше написано, что она выдавала себя за состоятельную и богатую женщину,
обманывала людей, давая обещания, которые не могла выполнить.
Сорок лет назад она занималась тем же,
а Грэму тогда было восемь лет.
«Хорниголд получила два года тюрьмы
с отсрочкой исполнения на восемь месяцев.
Суд услышал, что Хорниголд, уроженка Малайзии, приехала
в Великобританию в 1971 году.
В феврале 1980 года она оштрафована за три кражи в магазинах.
В сентябре того же года ее осудили на 18 месяцев тюрьмы
с отсрочкой на два года
после признания себя виновной в получении имущества обманным путем.
Узнать бы мне это раньше.
Я хотел узнать, кто моя мама.
Вот кто она и кем она была всю жизнь.
Меня развела матерая профи, случайно оказавшаяся моей мамой.
- Привет, сынок. - Что случилось? Где ты?
Я в Малайзии. Я просто хочу поговорить с моим сыном.
ПРОШЛО БОЛЬШЕ ГОДА С ТЕХ ПОР, КАК ГРЭМ ВИДЕЛ МАМУ...
Я тебя люблю, сынок. Я очень тебя люблю.
Неужели?
Прости за то, что произошло. Мне очень жаль, что так вышло.
Да, это изменило мою жизнь, мама.
Ну ничего.
Но прости.
От всего сердца прошу прощения.
Я сделала то, что сделала.
Я не могу измениться, сынок.
Не могу измениться.
Береги себя. Мне пора.
Хватит лжи.
Те времена прошли.
Пора двигаться дальше.
ДИОНН НЕ ОТВЕТИЛА НА ЗАПРОСЫ О КОММЕНТАРИЯХ.
ЕЙ НЕ ПРЕДЪЯВЛЯЛИ УГОЛОВНОЕ ОБВИНЕНИЕ
ПО ФАКТАМ, ИЗЛОЖЕННЫМ В ЭТОМ ДОКУМЕНТАЛЬНОМ ФИЛЬМЕ.
Год, который я провел с мамой,
вконец испортил наши отношения с Хизер.
В какой-то момент я надеялась помириться с Грэмом,
но позже, когда всё улеглось,
мы с Грэмом приняли решение, что я не вернусь.
Для матери приоритетом становится ребенок.
И она должна стараться дать ему лучшую жизнь.
Я скучаю по ним каждый день.
Но он счастлив, его окружает стабильность и любящая семья.
Как бы ни было больно и тяжело,
я наладил свою жизнь.
Я понял, что можно встать на ноги,
отряхнуть пыль и продолжать жить.
Рядом с вами должны быть близкие друзья,
которые действуют как ваша семья.
Осторожно.
Для меня это мои коллеги по кухне.
Эти люди помогли мне пережить самый тяжелый период в моей жизни.
Хуан. Он был таким хорошим другом.
В самый ужасный момент жизни они были рядом.
Готовить ты умеешь.
Вот это и есть семья.
НЕТ НИКАКИХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ПРИЧАСТНОСТИ БАНКИРА И АДВОКАТА
К ПРЕДПОЛАГАЕМОМУ МОШЕННИЧЕСТВУ ДИОНН.
Перевод субтитров: Ольга Рубцова