Downloaded from YTS.MX
Дамы и господа, моя мама, Лиэнн Морган!
Official YIFY movies site: YTS.MX
ЛИЭНН МОРГАН
НЕМЫСЛИМЫЕ ВЕЩИ
Спасибо, дорогой Уилмингтон, штат Северная Каролина.
Спасибо, мои хорошие.
И спасибо, что смотрели мое первое шоу на Netflix.
Спасибо вам.
Это изменило мою жизнь.
А я смотрела его только один раз,
потому что когда я смотрю себя, меня начинает тошнить.
И…
И мне стыдно признаться, когда я это смотрела,
я не думала: «Это можно было сделать лучше»,
«Надо было это сказать или сделать».
Нет.
Всё время, пока я это смотрела, я думала только одно:
«Когда моя грудь…»
«Когда моя грудь стала такой толстой?»
И я не говорю…
Парни из Северной Каролины, я говорю не о милой пухлости.
Я говорю о больших бабулиных грудях.
И мне казалось, что одна смотрит туда, а другая туда.
А потом я снялась в фильме с Риз Уизерспун и Уиллом Ферреллом.
Да уж, это было нечто.
Случилось внезапно. И кто виноват?
Малышка Риз Уизерспун. Эта маленькая умница.
Она сделала меня своей старшей сестрой, Гвинет.
И скажу я вам,
Риз Уизерспун размером с этот стакан.
Она стояла рядом со мной в том свадебном фильме,
и ее головка доставала вот досюда.
Увидев фильм, я подумала:
«Ее голова размером с эту грудь».
Мы снимали его в Атланте.
Два месяца такого веселья.
Как в летнем лагере. Правда.
Но было так страшно.
Перед началом съемок я думала, у меня будет лишай.
До смерти страшно было.
И я подумала: «Наверняка похудею».
«Наверняка похудею, потому что мне страшно
и у меня будет понос каждый день».
И еще я подумала: «В Голливуде все такие крошечные».
Все такие худенькие и тонкие.
Большие головы и маленькие ножки.
Не знаю, заметили ли вы.
Вспомните Тома Круза. Большая голова, маленькие ноги.
И я подумала: «Ну,
наверняка их не кормят на съемках.
Мне будет полезно. Могу прожить без еды два месяца».
Нет, всё не так.
Там есть завхозы.
И эти милые люди целыми днями на съемках готовят.
А поскольку там профсоюз,
нас должны кормить горячей едой
каждые два с половиной — три часа.
Риз это не ела.
А я ела.
Скажу вам кое-что о съемках.
Сидишь там весь день, делать нечего,
пока тебя не вызовут. Очень скучно.
А потом слышишь: «Эмпанады!»
Я бежала туда со всех ног.
В том фильме я всегда носила одни туфли:
на платформе, с ремешком на лодыжке.
И к концу этих двух месяцев
милым гардеробщикам пришлось проколоть лишнюю дырку в ремешке.
Потому что у меня так отекали ноги.
Смотрите, какие у нас милые мужчины в Уилмингтоне, Северная Каролина.
Просто прелесть.
Могли бы дома смотреть бейсбол.
Но вам придется выслушивать про мои толстые груди и отеки.
Если будет время, расскажу про отрыжку.
Не знаю. Держитесь, ребята. Не знаю.
Ладно, скажу вам,
что я влюбилась во всех на тех съемках,
но особенно сошлась с парикмахерами и визажистами,
и все они были местными, из Атланты.
Каждый раз, когда я заходила, они говорили мне:
«Лиэнн, позволь нам быть теми,
кто отведет тебя в это историческое место в Атланте.
Все должны там побывать хоть раз.
Позволь нам тебя сводить».
Я такая: «Ладно.
Я люблю историю».
Они хотели отвести меня
в «Клермонт Лаунж».
Кто-нибудь слышал о нём?
Давайте расскажем всем остальным милым и невинным людям,
что это за Содом и Гоморра.
«Клермонт Лаунж» находится в отеле «Клермонт»,
историческом, видимо.
Покрашен в розовый.
Думаю, там дорого.
На крыше есть бар, где молодежь делает селфи
для «Инстаграма».
А в отеле есть ресторан, бар и кофейня.
В подвале же…
…в темной черной дыре находится
«Клермонт Лаунж».
Это стриптиз-клуб.
Когда я узнала, я сказала: «Простите, у меня Святой Дух».
Я знаю. Я такая: «Не пойду туда».
Они такие: «Это другое.
Верь нам. Всё не так, как ты думаешь».
О стриптиз-клубах я знаю только…
Был один в Ноксвилле, Теннесси, на обочине автомагистрали,
он назывался «Улов».
Мои дети думали, что это ресторан.
А еще я смотрела фильмы.
Фильмы со стриптизершами, и спортсменами,
и прожекторами, и шестами, и так далее.
Это другое.
Это, скорее, музей Рипли «Хотите верьте, хотите нет».
Но я этого не знала. И они умоляли меня пойти.
Я так психовала, что спросила среднюю дочь, Мэгги.
«Думаешь, если я пойду туда,
я почувствую присутствие Сатаны?»
И она сказала: «Наверняка».
Я сказала моей младшей,
которая обожает греховное…
«Думаешь, я почувствую Сатану?»
Она: «Нет, вряд ли».
Они знают, как я чувствительна.
Я чувствовала присутствие Сатаны
на Бурбон-стрит в Новом Орлеане.
Думаю, он живет там постоянно.
И дважды в Лас-Вегасе.
Они умоляли меня сходить,
и вот мы спускаемся по темным ступеням
в эту дыру.
А там стоят такие здоровяки: «Только наличные».
«Если достанете телефон, мы вас им изобьем до смерти».
Ну, они этого не говорили, но мне так показалось.
Парикмахеры и визажисты сказали: «Будет новый материал».
Когда мне такое говорят, я жду травматичных событий.
В общем, мы идем в подвал этого отеля,
и это подвал,
там нет прожекторов, шестов и так далее.
Там есть крошечная сцена с…
Бар построен вокруг нее, и там низкий потолок.
И все танцующие там женщины ростом выше полутора метров
должны танцевать вот так.
Мы заходим туда…
Вот так меня изображали парикмахеры и визажисты.
Они сказали, что я держала сумку вот так…
Через некоторое время я поняла,
что некоторым нравится туда ходить.
Во-первых, это милые геи.
Дорогие, драгоценные геи.
И я не знаю, это потому что… Привет.
Может, потому что вы любите поддерживать и подбадривать.
Да? Я так думаю, куколка.
Ладно. Еще женские группы.
Ходят группы женщин.
Звучит как библейские группы. Нет.
Это девушки в ковбойских шляпах и боа.
Они идут на девичники и дни рождения…
Такие девушки.
А еще серийные убийцы.
Серийные убийцы любят туда ходить.
Я точно видела там серийного убийцу.
Первая женщина, которая вышла,
ей было не меньше 70 лет.
Сразу говорю, не надо думать:
«Лиэнн смеется над женщинами, которые пытаются заработать».
Там никто не зарабатывает.
Ясно? Никто.
Дело не в деньгах.
И это мило, что они всем позволяют участвовать.
Ну ладно, в общем,
выходит эта женщина, и на ней туфли вот такого размера,
а нога у нее вот такая,
и она болтается в этой туфле.
Когда вышли другие, я подумала:
«Никому туфли не подходят».
Все болтались и скользили в своих туфлях.
И я подумала, что там, наверное, большая куча обуви,
и им говорят:
«Наденьте туфли и выходите танцевать».
Но на этой женщине были джинсовые шорты и майка,
и она в этом танцевала.
Это было похоже на то, в чём ходят
в субботу утром в магазин «Всё за доллар».
Вот как это выглядело.
Как будто она сейчас скажет: «Мне диетический Dr Pepper
и пару банок острого чили».
Второй вышла молодая девушка.
Думаю, ей было лет 30,
у нее были светлые кудрявые волосы и очки в черной роговой оправе.
Она была полна энтузиазма. Она вышла и такая…
Думаю: «На кого она похожа?
Миссис Фриззл из "Волшебного школьного автобуса"».
На канале PBS.
Мои дети обожали это шоу.
И эта малышка танцевала в патриотическом, на тему 4 июля,
красно-бело-синем комплекте из лифчика и трусиков.
И скажу вам, выглядел он замурзанно.
И как мать,
глядя на ее танец, я могла думать только одно:
«Вот бы взять лифчик и трусики домой
и замочить в мыле Biz на ночь».
С Biz можно делать всё.
Обожаю Biz.
Я подумала: «Вот бы взять миску,
положить туда вот столько мыла,
налить воды и замочить на ночь это белье…»
Да уж.
Ох, народ.
Спасибо вам.
Спасибо. Я люблю стирать.
Ладно.
Но в тот вечер я ушла с двумя мыслями в голове.
Правда.
Первая мысль: «Если настанут плохие времена…»
«Если всё будет плохо,
я могла бы там стать звездой. Да».
Так и есть.
Спасибо.
Я высокая. Пришлось бы наклоняться.
Вторая мысль — что там не было сатаны.
Вряд ли там был сатана. Он подумал: «Да ну на фиг».
Еще расскажу вам, что после моего первого шоу на Netflix
команда мне сказала: «Где хочешь делать новый материал?
Отправим тебя в Южную Калифорнию.
В солнечную Южную Калифорнию.
Отдохнешь от зимы в Теннесси».
Я такая: «Ладно».
Это было в январе 2023 года.
Вы не помните, потому что в Калифорнии
чёрт знает что творится с погодой,
но это был невероятный дождь.
Такого дождя не было десятки лет.
Его называли библейским.
Моя турагент позвонила мне в день отлета и сказала:
«В Южной Калифорнии библейский шторм.
Ты не долетишь».
И она прислала мне статью со словом «ковчег».
И я такая…
Но мы с дочкой полетели,
и приземлились, и всё было хорошо.
Не такой уж сильный был дождь.
Они там просто не привыкли.
Может, у них нет дренажной инфраструктуры,
но все бегали по улицам
с лифчиками поверх одежды.
Но мы справились, и дочка была со мной.
Она за кулисами. Она мой постоянный визажист.
Спасибо.
И слава Богу, что она была со мной,
потому что я не могу водить машину в Южной Калифорнии.
Я не думаю, что 59 — это возраст, но нервы у меня уже не те.
Мы едем, берем машину напрокат, меняем восемь отелей за четыре недели.
И к концу месяца она сказала,
что выбьет мне зубы.
Она не слушает, потому что я ее достала, я думаю.
Но я ее боюсь.
Она сказала, что я села на пассажирское сиденье машины
и всё время держалась за ручку
и давила на тормоз с пассажирской стороны.
И, может, так и было,
но кто-то должен был это делать.
А еще я люблю носить часы Apple,
чтобы следить за здоровьем моего сердца.
И люблю нажимать кнопку «Где мой iPhone».
Это лучшее, что со мной случалось.
Я знаю.
И к концу месяца она орала на меня:
«Хватить тыкать в эти часы.
Твой iPhone у тебя на коленях».
Первым делом в Калифорнии мы поехали в Окснард.
Не знаю, бывали ли вы там, но там очень красиво.
Я даже о нём не слышала. Там пляж.
Я сняла бунгало в двух кварталах от пляжа,
ко мне подошел мужичок, отдал ключи и сказал:
«Вода выйдет из океана, дойдет досюда и убьет вас всех».
Знаете что, это похоже на Уилмингтон в Северной Каролине.
Большие красивые дома один за другим,
с пришвартованными лодками, вроде машин, припаркованных у дома.
Я никогда такого не видела. Я подумала: «Кто эти люди?»
И я спросила их:
«Кто вы такие?»
«Чем вы зарабатываете?»
Они сказали: «Мы фермеры.
Выращиваем всякое».
Я говорю: «Что? Я тоже из фермеров.
Что вы тут выращиваете?»
И они сказали:
«Клубнику и дурь».
Они выращивают много дури
там, в Калифорнии.
Я к этому не привыкла.
Теннесси… Там нет ничего легального, ни для отдыха, ни для лечения.
Но по всему Ноксвиллу появились магазины КБД.
Ходят слухи,
что и дурь на подходе.
И говорят, вот где будет дурь.
В этих магазинах КБД.
Я была с физиотерапевтом, Джастином, он лечил мой радикулит,
вот здесь, и воспаление в бедре,
а иногда еще обостряется мой подошвенный фасцит,
когда ем слишком много хлеба.
И он сказал: «Лиэнн, я слышал много хорошего о КБД.
Помогает от воспалений. Может, попробуешь…
Одна женщина открыла магазин КБД в торговом центре.
Поговори с ней, когда закончим».
И я пошла туда
и проходила мимо Subway.
Сэндвичи.
И мне было трудно не зайти туда,
потому что я люблю их хлеб.
Но от него подошвенный фасцит.
В общем, захожу я в магазин КБД,
а там пахнет пачули и сэндвичами.
И там стоит женщина,
похожая на хиппи.
Не знаю, зачем я это делаю.
Ладно.
Она похожа на тех женщин в Северной Каролине,
которые любят дуть стекло.
Девочки из Ашвилла… Ашвилл, Северная Каролина.
Она похожа на артистичных женщин, которые носят сабо.
Может, ходят по выходным на фестивали сторителлинга.
Да.
У нее были волосы в подмышках.
Я подумала: «Я понимаю. Я тоже устаю».
Она сказала: «Думаю, я могу вам помочь».
Достала пакетик жевательных конфет,
и на них написано «Дельта-8».
Нет.
Что такое «Дельта-8»? Я до сих пор не знаю.
Но мне кажется, что если дурь тут,
то она тут, прямо под ней.
Может, посыпана ЛСД еще.
Она сказала: «Вот что надо делать.
Принимайте одну на ночь. В одно и то же время».
Я ответила: «Ладно».
Это напугало меня до смерти.
Я отнесла пакетик в машину.
Я подумала: «Лучше не ехать быстро».
Я привезла их домой.
Там был Чак Морган.
И я не сказала ему, что я сделала.
Говорю: «Привет».
Взяла пакетик и положила к себе в шкаф.
Я дождалась ночи.
Мне было так страшно.
Я откусила кусочек.
Просто кусочек.
Даже не целую. Кусочек.
И я не знаю, может, я всё придумала,
но через 20 минут у меня сердце колотилось.
И я подумала: «Боже мой,
у меня мерцательная аритмия».
«Мне надо срочно в неотложку».
Но потом я подумала: «Я не сказала Чаку Моргану,
и он не знает, что сказать доктору».
Всё пронеслось в голове.
Потом я начала думать: «Полиция едет».
Я просидела до двух ночи,
отслеживая свой пульс.
В итоге я заснула, но это был не очень хороший сон.
Я ворочалась в постели.
И всем людям в США поясню: ворочаться — значит,
что я ворочалась.
Я просто
ворочалась.
Я всю ночь ворочалась, и мне снились ужасные сны.
Мне снилось, что мы с Джоном Уэйном
дрались с Рикардо Монтальбаном…
…всю ночь, будучи верхом.
Я больше никогда не ела эти конфеты.
Но я их не выбросила.
Они у меня в шкафу.
Я не смотрю на них.
Я просто прохожу мимо.
Во вторые выходные в Калифорнии мы поехали в Брею,
там тоже очень красиво.
И там тоже живут прекрасные, милые люди.
В те выходные моей младшей исполнялось 25 лет.
Ее папа сказал: «Хочу быть с вами. Куплю билет на самолет и прилечу».
Я позвонила турагенту и сказала: «Найди мне другой номер.
Их папа по мне скучает».
Не знаю, что происходит с Чаком Морганом в отелях.
Но он заходит в номер, у него стекленеет взгляд,
и я делаю что-то такое.
Мне нужен был другой номер,
потому что мы с дочкой вместе были в туре.
Она всегда со мной. Я провела с ней 150 шоу.
Их папа не хочет, чтобы я тратила деньги,
поэтому мы спим в одном номере.
Мы спали попой к попе на двуспальной кровати во всех отелях.
И всю мою супружескую жизнь
Чак Морган говорил мне не тратиться,
говорил, что мы всё потеряем. Запугивал меня.
Я слышу его голос.
Он говорит: «Надо есть бесплатный континентальный завтрак».
«Не смей идти в ресторан».
В общем, Чак Морган покупает очень дешевый билет на самолет.
Ему пришлось встать посреди ночи
и пересаживаться по всей стране.
Наконец он прилетает, весь вымотанный.
Чак Морган не спит днем, но в тот день он дремал
и смотрел баскетбол в номере отеля.
А потом я пошла в клуб и отработала два шоу.
Я должна была думать о новом материале,
но всё время на сцене могла думать только одно:
«Он хорошо отдохнет.
И мне придется делать
немыслимые вещи…
…всю ночь,
чтобы у дочки был хороший праздник».
Не хочу это говорить.
Если тут есть девушки 20−30 лет,
я не хочу вам это говорить,
но хочу быть честна.
Я не хочу пускать вам пыль в жопу.
И я не говорю, что вам придется, но
я проституирую себя Чаку Моргану…
…уже более 34 лет,
чтобы у моих детей была хорошая обувь.
Чак сегодня сидит за кулисами.
Он был бы рад выйти и сказать вам всем…
Ой, народ. Чак Морган зазнается.
Он был бы рад выйти и сказать вам:
«Не бойтесь, проститутка из нее так себе».
Вот что он сказал бы.
В общем, когда надо было выходить,
я решила взять блокнот.
Мне за пятьдесят. Я свое имя не помню.
Я посмотрела в детской. Я живу в доме, где растила детей.
Не знаю, делали ли так ваши дочери,
но мои, куда бы мы ни пошли,
в Walgreens, Target, Walmart, куда угодно, они говорили:
«Мне нужен блокнот.
Обязательно фиолетовый или розовый и с сердечком».
Они приносили его домой, писали там одну драматичную фразу,
а потом выкидывали.
Я сохранила все эти блокноты и нашла фиолетовый с сердечком.
И моя Мэгги, средняя, самая чувствительная,
написала учительнице четвертого класса,
как она ее любит и что она купит ей на Рождество.
И я подумала вот о чём.
Когда я была молодой мамой, у меня всегда был микроавтобус,
Чак Морган где-то зарабатывал нам на жизнь,
ездил по всем Соединенным Штатам.
У меня были дети близкого возраста,
и казалось, что они всё время плачут и дерутся.
Я еле сдерживалась по дороге на футбольную тренировку,
на которую они не хотели ехать.
Все плакали и кричали, а эта чувствительная средненькая
постоянно задавала мне глубокие вопросы.
Например, вопросы о солнечной системе.
И однажды я сказала: «Детка, в школе я была невнимательна».
Лучше бы спросила про «Молодых и дерзких».
И знаете, у нее был этап развития,
когда она переживала, кто попадет в рай.
Она хочет, чтобы все попали в рай.
Помню, она меня спрашивала.
Все кричали голодные на заднем сиденье.
А ее голосок говорил:
«Мама, Джонни Кэш попадет в рай?»
Я помню, что я сказала.
Я сказала: «Да.
Джонни Кэш попадет в рай».
Они с Джун распространяли евангелие с Билли Грэмом по всем Штатам.
Да, он будет на небесах.
И я начала думать о том, когда… Всё это было в моей голове.
У меня есть невестка, которая…
Мы ее обожаем, она умница и прекрасная мама,
я смотрю на нее с моими внуками,
и она так хорошо говорит.
И я стала вспоминать себя.
Кажется, я говорила какую-то ерунду.
Но я была так вымотана.
Она переживала, кто попадет в рай, и спросила
про Джей Ло.
Это было много лет назад, я обожаю Джей Ло.
Она спросила: «Джей Ло попадет в рай?»
Сразу скажу, настроение у меня было плохое.
Плохое настроение, и еще прибавила в весе на размер.
И она спросила о Джей Ло.
«Она попадет в рай?» И я сказала: «Не знаю».
«Не знаю. Думаю, ей нужно духовно вырасти.
И еще
у нее было многовато мужчин».
Я помню, как это сказала. Это было неправильно.
Мне жаль. Не надо было так говорить.
Одна из причин —
у меня было столько мужчин, о скольких Джей Ло даже не думала.
Просто…
Это было ужасно. Ужасно.
Разница только в том, что мои не были успешны.
Давайте вспомним некоторых мужчин Джей Ло.
На всех времени не хватит, но…
Помните первого, с подтанцовки?
Помните его? Кажется, его звали Крис.
Что с ним случилось? Кто-нибудь выяснял?
А потом она была с Беном Аффлеком в первый раз,
и они постоянно вылизывали друг друга.
Не знаю, что случилось. Может, какие-то качели.
А потом он женился на Дженнифер Гарнер.
Да! Я с ней не знакома, но она кажется чудесной женщиной.
А одежда у нее как из магазина Loft.
Как у всех.
А потом Джей Ло вышла замуж за пучеглазого Марка Энтони.
Большая голова, короткие ноги.
Да.
Он размером с мой леденец от кашля.
Смотрите. Очень талантливый.
Потом она была со стариной Родригесом. Я про него забыла.
Потом вернулась к Бену Аффлеку, они поженились, и я подумала:
«Ой, как-то нехорошо».
Потому что на каждом фото и видео
они откуда-то выходили, и он был такой…
Он ее боготворил, потому что она светится.
Вы заметили? Она светится. Она такая красивая.
Я читала в журнале People, что она ест много лосося.
Ладно.
Пусть ест.
Нам всем надо есть много лосося.
Вот еще одна история о моей чувствительной средненькой.
Мои дети ходили в христианскую школу в Ноксвилле, хорошую.
Она была нам как семья.
Начальная школа была крошечной.
Администратором там была Джинни, моя добрая подруга.
В то утро я отвезла детей,
потом вернулась днем,
Джинни увидела меня и схватилась за грудь:
«Боже, Лиэнн, как ты ходишь?
Мне позвонить куда-нибудь? Тебе надо в больницу?»
Я сказала: «Ты о чём?»
«Мэгги сказала, тебе сделали операцию. Просила молиться».
«Мы весь день молимся за тебя по интеркому».
Я сказала: «Джинни, мне спираль заменили».
Парни из Северной Каролины,
знайте, что я была очень фертильна.
Очень плодовитой была, слава Богу.
Я была плодородна, как долина Напа.
Наверное, это потому, что я из фермеров.
Мы сами забивали говядину.
У меня толстые лодыжки, и я могу работать в поле.
И мне приходилось ставить спираль раз в пять лет,
так как Чак Морган не сделал вазэктомию…
Но ничего. Неважно.
Представьте себе, эта милая школа включила меня в цепь раздачи еды.
Меня включили в цепь раздачи еды.
И кто-то принес мне мясной рулет
в тот день.
И он был вкусный.
Так что молюсь и надеюсь, что у всех есть друг,
который приготовит вам мясной рулет
после замены спирали.
Да уж.
Меня постоянно спрашивают:
«Чак Морган злится, когда ты о нём говоришь?»
Я говорю: «Нет.
Он хочет, чтобы я о нём говорила».
Он сам говорит: «Расскажи вот это».
«Расскажи им, как меня арестовали».
Ладно.
Это было более 25 лет назад.
У нас было трое детей младше пяти лет,
и его компания впервые отправила нас
в Пуэрто-Вальярту в Мексике.
Я так предвкушала эту поездку.
Я не бывала в таких местах.
И мои мама и папа взяли к себе детей на неделю,
чтобы я не волновалась.
Я так предвкушала.
Мы вылетели из нашего аэропорта в Ноксвилле и летели весь день.
Часов 12. На мулах, поездах, самолетах, кораблях, не знаю,
чтобы попасть на сторону Тихого океана.
И мы заходим в номер отеля.
Мне пришлось делать немыслимые вещи.
Семь дней.
Я так и не увидела Пуэрто-Вальярту.
К концу недели я была истощена.
Пора было лететь назад. Это заняло еще 12 часов.
Мы приземляемся в Восточном Теннесси,
на дворе полночь,
нам надо ехать домой, и я подумала:
«Если я просто потрогаю малышей и лягу спать,
всё будет хорошо».
Но тут Чака Моргана тормозит полиция.
Наверное, слишком гнал.
Нас арестовали за ерунду, но тогда мы этого не знали.
Кажется, надо было заплатить еще штраф.
Мы на обочине, а перед нами полицейская машина.
Я смотрю сквозь фары на полицию,
думая: «Это ненадолго. Сейчас закончим и поедем».
«Я буду дома».
Они подходят и забирают его права.
Вытаскивают его из машины и ведут вокруг нее.
Я вижу в свете фар, как на него надевают наручники.
Он поворачивается ко мне, и я такая…
Он что-то беззвучно говорит, типа: «Господи, Лиэнн».
И вся моя жизнь пронеслась перед глазами.
Я подумала: «Он в наркокартеле».
«У него есть другая семья в Айдахо».
Я всегда думала, что у него семья в Айдахо,
потому что всю нашу жизнь вместе он говорил мне: «Я же говорил»,
но он не говорил.
Он думает, что что-то мне говорил, но он мне не говорил.
Я говорю: «Никогда в жизни такого не слышала».
Наконец как-то я ему сказала: «Ты это говоришь женщине в Айдахо?»
Я сказала: «Ты отпустишь ее в ресторан, Чак?»
В общем, когда мы познакомились с Чаком Морганом,
мы учились в университете Теннесси.
«Волс», вперед!
Он учился на магистра бизнеса, был отличником,
работал на трех работах и ухаживал за мной.
А я была…
Я была раздолбайкой.
Еле закончила университет.
Кое-как получилось. Спустя годы.
Я бросала учебу, возвращалась…
Ладно.
Но поняв, что я выйду замуж за Чака Моргана,
я подумала: «Боже мой.
Он такой умный.
Он может всё. Он обо всем позаботится.
Он будет пахать как мул.
А я буду веселиться. Я буду просто…»
Мы поженились, и я родила первого ребенка.
И однажды меня осенило.
Я подумала: «Он умен в работе.
Но не дома».
И я подумала: «О нет.
Конечно, я тут не главная.
Конечно, не я буду этим всем заниматься».
Ведь за три года до этого я танцевала под Принса, «When Doves Cry».
Я такая…
Знаете, что меня реально напугало?
Я родила второго ребенка.
Третьего апреля. Была последняя неделя марта.
Мне вот-вот рожать, а в Теннесси был жуткий снегопад.
На земле лежал снег.
Моему старшему ребенку, Чарли, было два года.
Он уже не спал днем, еще носил подгузники.
Прекрасный малыш, но очень активный.
Он бил в дверь, пытаясь выйти,
чтобы побегать по желтой полосе на шоссе.
И я устала до изнеможения.
Мне вот-вот рожать, а у меня ужасная ангина.
Моим акушером был Пит, я ходила с ним в воскресную школу.
Он был таким милым.
Меня бесило, что он видит меня такой.
Но Пит сказал: «У тебя ужасная ангина.
Я оставлю тебя в больнице на ночь.
Поставим тебе капельницу, отдохнешь».
А я сказала:
«Серьезно?»
«Серьезно?
Я поеду в больницу?
На ночь»?
Как будто меня послали на курорт.
Меня отвезли в больницу.
Чак остался с двухлетним Чарли.
Они отвезли меня рано утром и пропали.
И не вернулись до поздней ночи.
Я спросила: «Где вы были?»
Он говорит: «Нигде».
Я говорю: «Почему ты в спортивном костюме? Ты потеешь».
Он говорит: «Играл в баскетбол в развлекательном центре».
Говорю: «На поле?»
«Да, а что?»
«А кто был с нашим малышом, пока ты играл в баскетбол на поле?»
Я смотрю и вижу, что подгузник на ребенке обвис до лодыжек.
Я говорю: «Что он ел?»
Он говорит: «Ел?»
Говорю: «Чак… Послушай меня.
Меня выпишут завтра в полдень,
ты должен принести мне одежду».
Я вам скажу,
что он принес мне в больницу.
Он принес мне пару трусиков…
…в виде треугольника
с веревочками.
У меня пупок был такого размера.
Живот торчал досюда.
Мне надо было как-то надеть эти трусики.
Кажется, головка показалась.
Эти трусики были размером с Марка Энтони.
Он принес мне туфли на 15-сантиметровом каблуке.
Черные. Черные туфли.
Девочки моего возраста, помните, как у Кэти Ли Гиффорд
была линия одежды для беременных в Walmart?
Вы это помните?
Это было потрясающе.
Очень недорого. Базовые вещи, все сочетаются.
Я их обожала.
А потом в зарубежной потогонке что-то случилось.
Линию прикрыли, я так расстроилась.
В общем, он принес мне летние капри от Кэти Ли Гиффорд.
Летние. В Теннесси на земле лежал снег.
Летние капри.
Он принес мне летний топ,
не для беременных.
Он заканчивался примерно тут.
И большую черную шубу из искусственного меха,
в которой я точно плясала под Принса в клубе.
Помню, как меня выкатывали медсёстры.
Наверняка вернулись в больницу, переглянулись и сказали:
«Она проститутка».
Давайте я расскажу вам о моих драгоценных внуках.
Спасибо.
Просто прелесть. Я их обожаю, надеюсь, будет еще десяток.
Но у меня двое мальчиков, им два и четыре года.
И старший называет меня бабулей.
Когда он ночует у меня, он держится за мою руку
и говорит: «Держись, бабуля».
Он думает, что я немощная.
Быть мамой и быть бабулей — очень разные вещи.
И то, и другое прекрасно, но по-разному.
Думаю, разница вот в чём.
Когда мои малыши чего-то хотят,
я им это даю.
Мой сын и его жена — отличные родители,
но они говорят всякую чушь.
Типа: «Хватит игрушек для катания».
Я такая: «Ладно, но не забирать же этот "Шевроле" с прицепом».
Недавно они мне сказали:
«Надо отучать его от соски».
Я говорю: «Да, хорошая мысль».
А потом пошла и заказала кучу сосок в интернете.
Теперь я понимаю, почему мои родители так себя вели.
Они мне так помогали. Брали детей с ночевкой.
Помню, как я приехала за ними и говорю папе:
«Папа, у них желтый налет на зубах.
Они чистили зубы после нашего отъезда?»
Мой папа затрясся и так злобно посмотрел на меня:
«Они не хотели!»
Моя мама, Люсиль, когда они были маленькими
и приезжали к ним, мама открывала заднюю дверь и говорила:
«Добро пожаловать. Вот фломастеры. Рисуйте на стенах.
Заходите к бабушке в дом, залезайте к бабушке в постель
и возьмите с собой эту курицу.
Берите с собой ведро курицы и пакетик мини-зефирок.
И ворочайтесь в бабушкиной постели.
И смотрите Диснея до трех часов ночи».
Я делаю то же самое.
Да уж.
Кто не любит курицу в постели?
И скажу я вам, мы умоляем их поехать с нами в отпуск.
Мы хотим малышей.
Я хочу, чтобы все дети были рядом.
И знаете, я обожаю пляжи.
Я люблю пляжи.
У вас тут с этим всё хорошо. Надеюсь, вы в курсе.
Если когда-нибудь у меня будет большой успех, пусть он будет на пляже.
Но Чак Морган не верит в радость.
Так что…
Он любит кататься на лыжах.
Когда мы познакомились в вузе, он сказал: «Я выращу детей на лыжах».
Я подумала: «О чём это он?»
Я мало что об этом знала,
я выросла в городе из 500 человек
на границе Кентукки и Теннесси,
там не катаются на лыжах.
Иногда я видела это по телевизору и думала:
«Должно быть, это королева и ее люди».
В общем, Чак Морган, когда мы поженились,
хотел меня научить и купил мне красивый костюм.
Такой лыжный костюм.
Лыжники знают, что всё это очень дорого,
так что я носила его 15 лет.
Хотя вес я не удержала.
В мой первый раз он послал меня в прекрасный Бивер-Крик в Колорадо.
Это прекрасно, я знаю.
И он отправил меня в лыжную школу с группой людей,
а наш инструктор был похож на Митта Ромни.
Я была на горе и хотела быть…
Я была в костюме
и хотела быть худенькой, молодой, веселой лыжницей.
Ладно.
Налетел большой холодный фронт.
Сильный холодный фронт, и снег летел во все стороны.
Свои руки было не разглядеть.
Митт посмотрел на нас и сказал:
«Если мы спустимся…»
«Если мы спустимся с этой горы,
придется проверить, не отморозили ли вы носы.
Там 28 градусов ниже нуля».
Я помню, как подумала: «Весело?
Что мы здесь делаем?» Ладно.
В следующий раз
мы дождались, когда детям было три, пять и семь.
и Чак Морган подошел ко мне и сказал:
«Я отвезу вас из Теннесси в Колорадо на неделю кататься на лыжах».
Единственное, с чем я могу это сравнить, —
это работа в угольной шахте.
Я не работала в угольной шахте, но выглядит не очень.
В общем, таково мое мнение о лыжах.
На горе все лыжные энтузиасты.
Там они арендуют, владеют и катаются,
и все они похожи на Бо Дерек.
Чак Морган любит экономить.
Он обычно снимает квартиру за три города от горы.
Мы все едем туда, а каждое утро он встает
и говорит: «Надо спешить на подъемник.
Я заплатил кучу денег. Пора. Надо выдвигаться».
И эти маленькие дети,
обалдевшие.
Просыпаются.
А потом мне надо одевать всех детей
во все эти слои одежды. Длинное термобелье.
Пытаешься одевать всех по очереди,
а они брыкаются, полусонные.
Когда они одеты, ощущение, что перекопала полгектара табака.
А потом надо было собрать всем обед,
потому что на горе три куска курицы стоят 45 долларов.
А потом пора садиться в шатл и подниматься на гору,
и мы должны нести все вещи, потому что они маленькие дети.
Они говорят: «Я не могу нести свой шлем. Ничего не могу нести.
Я потерял перчатки. Я не знаю, где что лежит».
И мы были навьючены, как мулы, пытаясь погрузить всё в этот шатл.
Потом надеваю на детей лыжные ботинки.
«Нет, мама, нет. Не надевай на меня лыжные ботинки».
И я их не виню. Вы носили лыжные ботинки?
Когда я их надеваю, я думаю: «У меня голень кровоточит».
«Мои ботинки наливаются кровью. Я это чувствую».
Вот одно воспоминание.
Эта малышка, мой постоянный визажист,
теперь говорит, что она мой опекун.
Так и есть.
Но она была чудом. Мой третий ребенок.
Она была веселой и смешной, но очень противной козявкой.
Такая козявка. Что хочет, то и делает.
С тех пор, как ей исполнилось 18 месяцев. С ней ничего не поделаешь.
И мы катались на лыжах. Ей было четыре или пять.
Я купила ей ярко-розовый наряд. Я была в таком восторге.
Все пошли кататься. Мы были вдвоем.
Мы ехали на гондоле на детскую горку,
это не очень долго.
Мы были одни на гондоле,
и тут она начинает снимать всю одежду.
Всю. Я говорю, всю.
Через две секунды она голая.
Я такая: «Что ты делаешь?»
Она говорит: «У меня попа чешется».
И я помню…
Я помню, как молилась.
Я помню, как молилась Богу:
«Господи,
что я такого плохого сделала,
что это мой отпуск?»
Я посмотрела на нее и сказала:
«Почеши ее».
Мы стараемся ездить каждый год, потому что Чак и дети это обожают.
Но в последний раз я стояла на лыжах в 47 лет.
Сейчас мне 59.
Мы поехали в Алту, штат Юта, там очень красиво.
И на мне был обтягивающий наряд.
И я поднималась на подъемнике.
Я собиралась сойти с подъемника
и кататься на лыжах.
На мне было всё. Я была готова.
Я знаю, как слезать с подъемника и как кататься на лыжах.
Но в тот день что-то пошло не так,
и я просто упала с подъемника в снег.
И эта штука продолжала крутиться, так что я просто…
А потом работавший там длинноволосый парень
с этими штуками, свисающими из бровей,
подошел ко мне и сказал:
«Вставайте».
Скажу я вам, парни из Уилмингтона,
с прессом у меня всё плохо.
И…
Всё очень плохо.
С прессом беда.
На мне всё еще были лыжи. Надо было попробовать поднять палки.
Не знаю, как я встала. Не помню.
У меня провал в памяти, наверное.
Но этот парнишка стоял там и всё видел.
Милый мальчик.
И я как-то добралась до вершины горы,
он посмотрел на меня и сказал:
«Вы в порядке.
Ясно? Всё хорошо, мамаша.
Вы в порядке.
Давайте спустимся с горы». Я говорю: «Нет».
Он такой: «Всё в порядке».
Я: «Нет, Бог мне так сказал».
Он говорит: «Неправда». Я: «Правда.
Это не был звук голоса.
Это было в моём сердце».
Так и было. Бог говорил со мной. Вот что он сказал:
«Слезай с этих штук, Лиэнн». Вот что он сказал.
А потом он сказал:
«И сиди в той пиццерии до конца недели».
Я говорю:
«Ладно».
Вы все просто замечательные.
И знаете что, сейчас 20:30.
К 21:15 вы все будете в кроватке.
Ясно?
Я вас всех отпущу в кроватку.
Если у вас в сумке есть магний или мелатонин,
погодите. Дайте мне пару минут, а потом принимайте его.
Скажу вам еще одну вещь, а потом можете идти домой.
Вы все просто прелесть. Спасибо вам большое.
Спасибо.
Ладно.
Мы с Чаком Морганом выросли в церкви.
И детей своих мы хотели растить в церкви.
И не для того, чтобы говорить: «Я вырастила детей в церкви».
Говорю вам,
мы так дисфункциональны.
Мы так неадекватны и дисфункциональны,
что не знаю, что с нами было бы, не будь у нас Господа.
Я серьезно.
Да уж.
Да. Аллилуйя. У нас есть Господь.
Но знаете что, я верю, что сатана
не хотел, чтобы моя семья ходила в церковь.
И он приходил к нам домой
каждое воскресенье утром
и устраивал полный бардак.
Мы с Чаком Морганом ссорились каждое воскресенье утром,
как две бешеные собаки во дворе.
И мне стыдно признаваться, но вот из-за чего мы ссорились.
Я люблю приходить в церковь вовремя.
Я люблю приходить в церковь до начала.
Чак Морган — очень успешный человек, очень четкий и амбициозный,
и всё в его жизни так, так, так.
Кроме времени.
У него нет представления о времени.
За 34 года совместной жизни мы опаздывали везде.
А я люблю приходить вовремя, так что это реальная проблема.
В общем, я сидела у дома в заведенном микроавтобусе
с тремя маленькими детьми.
Чак Морган стоял у кухонной раковины
и чистил яблоко в трусах.
Я была в ярости.
В итоге он выходил, а я была так зла.
Сижу вся потная: «Там уже началось!
Можно вообще не ехать.
Можно вернуться домой». А он мне в ответ…
Вот еще один факт о Чаке Моргане.
После ссоры он ведет себя как ни в чём не бывало.
Не хочет об этом говорить. Вообще.
Ничего не было.
А я…
Я люблю разрешать конфликты.
Я люблю говорить об этом снова и снова.
А потом всё помнить.
Задавливать на время.
Доставать, если понадобится.
Мы наконец доезжали до церкви. Самое страшное позади.
Вели детей в воскресную школу,
учителя смотрели на нас: «Старайтесь лучше».
Мы с Чаком Морганом садились на скамью,
и он начинал гладить меня
и смотреть так, будто хочет целоваться.
Говорит: «Что случилось?»
Я говорю: «Завтра позвоню психологу».
Вот как всё начиналось.
Каждое воскресное утро я вставала.
Я была молодой мамой и вставала раньше всех, затемно,
чтобы начать готовиться.
Я хотела принять ванну, высушить волосы,
накраситься, надеть колготки.
Тогда я носила колготки и платье в церковь.
Потом я будила троих детей,
одевала и кормила их сама,
потому что мой муж был молод, и его лобные доли еще не развились.
А потом, в конце концов, Чак Морган вставал,
натягивал трусы и…
…выкашливал что-то.
Чак Морган не использует много слов. Он не любит говорить.
Он начинал смотреть на меня
и делать что-то такое.
И я знала, что это значит.
Думаю, это потому, что я приняла ванну.
И мне надо было решить.
Всё зависело от меня.
Будет ли это хорошее воскресенье?
Пойдем ли мы есть курицу после церкви?
Или это будет плохое воскресенье?
И сатана будет ругаться всю дорогу до церкви.
Это зависит от меня.
А мои дети любят курицу.
Так что я говорила их папе…
А служба в церкви уже начинается.
Я говорила их папе…
«Ладно.
Встречаемся в кладовке.
У тебя три минуты.
Я сниму колготки только с одной ноги».
Спасибо вам!
Всем спасибо!
Спасибо!
Спасибо! Сейчас позову свою семью!
Перевод субтитров: Юлия Эво