Downloaded from YTS.LT
Official YIFY movies site: YTS.LT
Это «Дэйли шоу»! Я Джон Стюарт. Сегодня отличный выпуск.
У меня в гостях Дэвид Ремник.
Он редактор журнала «Нью-Йоркер».
Какая эрудированная публика.
К 100-летию «Нью-Йоркера»
мы обсудим разницу между умлаутами и диэрезисами.
Не верится, что скоро мой выход.
Будет здорово. Помашете?
Да.
Поприветствуйте Дэвида Ремника! Сэр!
«Нью-Йоркеру» уже 100 лет.
Это особенный подарок. Не знаю, видите ли вы это.
Это их выпуск о купальниках.
Мистер Дьюи, Трумен Капоте из журнала «Нью-Йоркер».
- «Нью-Йоркер»? - Да, «Нью-Йоркер».
Все любят карикатуры из «Нью-Йоркера».
Сотни газет и журналов с трудом удерживаются на плаву,
а у «Нью-Йоркера» всё хорошо, спасибо.
Ему всего 100 лет? Поглядите, чего он добился.
«Нью-Йоркер» получил Пулитцеровскую премию
за журналистские расследования.
Статья молодого шеф-повара Энтони Бурдена
взорвала ресторанный мир.
Рецензии Полин Кейл изменили не только кинокритику, но и фильмы.
«Нью-Йоркер».
«Я был бы более апатичным, не будь я таким вялым».
О, понял. Очень даже смешно.
Таким, как я, со Среднего Запада,
журнал «Нью-Йоркер» дает шанс почувствовать себя жителем Нью-Йорка.
Я пишу для «Нью-Йоркера».
- Это журнал. - Я почитываю «Нью-Йоркер».
Министерство обороны сегодня обороняется.
Опровергает сообщение «Нью-Йоркера» за эту неделю.
Жаркие споры
об обложке нового выпуска журнала «Нью-Йоркер».
«Нью-Йоркер» впервые поддерживает кандидата в президенты.
Передовица этой недели…
А для развлечения у вас огромная стопка журналов «Нью-Йоркер».
Да ладно.
Мы оба знаем — я никогда их не прочту.
THE NEW YORKER: 100-ЛЕТИЕ ЖУРНАЛА
ВСЕМИРНЫЙ ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР 1
Эмили, как дела? Ты жива.
Привет, Луиза. Народ, вы как?
У нас много всего, надо спешить.
ЕЖЕНЕДЕЛЬНОЕ ОБСУЖДЕНИЕ ИДЕЙ
Есть сообщения, что любимый актив богачей…
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ДО ЮБИЛЕЙНОГО ВЫПУСКА
…это кости динозавров.
С 2022 года наблюдается серьезный дефицит адерала.
Предлагаю обсудить историю Кодзи Мураты,
изобретателя первого в мире деревянного спутника…
За прошедшие 100 лет все наши выдающиеся истории
начинаются с выдающихся идей.
Наши писатели исследуют эти идеи в любой части света.
Наши редакторы, конечно, вместе с авторами
должны разобрать и отполировать каждое предложение, каждое слово.
«…Но без вмешательства редактора, запятая, сначала…».
Разве тут нужна запятая?
Затем включается отдел проверки фактов.
Этот процесс однажды кто-то сравнил с колоноскопией.
Котиков зовут Тигр, Любимчик и Мишка.
Всё верно?
«Нью-Йоркер» — это чудо, понимаете?
ДЭВИД РЕМНИК РЕДАКТОР С 1998 ГОДА
«Нью-Йоркер» еженедельно публикует статью о музыкантах
на 15 000 слов
или очерк на 9000 слов из Южного Ливана
с вкраплениями смешных карикатур.
На обложке никогда не было фотографий.
Ни бикини, ни кинозвёзд.
И при этом полный успех.
Тот факт, что журнал существует и процветает,
а я убежден, что он будет процветать еще не одно столетие, а два или три,
просто поражает.
1920-Е ГОДЫ
Век джаза, Нью-Йорк.
Город, где царят финансисты, флэпперы,
биг-бэнды,
Бейб Рут
и более 30 000 подпольных баров.
Появляется Гарольд Росс,
невероятный основатель «Нью-Йоркера».
Заядлый курильщик, виртуоз нецензурной лексики,
Росс примкнул к группе полубезработных писателей и юмористов,
которые ежедневно собирались в отеле «Алгонкин» для возлияний
и остроумных бесед.
«Всё, что я люблю, — аморально, незаконно, или приводит к ожирению» —
съязвил один из приятелей.
Именно там Росс и его жена Джейн Грант
почерпнули идею нового юмористического журнала.
Это еженедельник для утонченных манхэттенцев,
по их уверениям,
а не для старушки в Дубьюке.
По иронии судьбы сам Росс так и не окончил школу
в шахтерском городке Колорадо.
Но он набрал умных друзей писать дерзкие статьи
и рисовать карикатуры об обществе и культуре.
Он нанял дизайнера для создания уникального шрифта
и талисмана, который высмеивал изысканность журнала.
Юстас Тилли. Так в шутку назвали этого претенциозного денди.
Так и родился «Нью-Йоркер».
Последующие 100 лет — это история выживания,
упорного сопротивления,
решительных перемен,
самых влиятельных журналистских материалов,
беллетристики и карикатур столетия.
Номер, посвященный 100-летию журнала, выйдет через пару месяцев,
и мы должны найти что-то особенное для обложки.
Пока не получим обложку, не узнаем характер этого номера.
ФРАНСУАЗА МУЛИ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР
Это не то, что можно набросать в последнюю минуту.
Обложка должна отражать настоящее,
но оставаться вечным произведением искусства,
которое можно вставить в рамку и повесить на стену.
Честно говоря, погоня за результатом из недели в неделю не дает мне покоя
даже спустя 30 лет.
До прихода в «Нью-Йоркер»
я выпускала журнал о комиксах с карикатуристами из андерграунда.
Люблю работать с художниками, у которых есть своя точка зрения,
свой уникальный стиль, истории, которые они хотят рассказать.
Это я и стараюсь привнести в «Нью-Йоркер».
Для выпуска к 100-летнему юбилею
Дэвид Ремник подошел ко мне и сказал:
«Мы должны использовать Юстаса Тилли с самой первой обложки».
Я прикусила язык, чтобы не сказать: «О нет!»
Да уж.
Я понимаю посыл,
но хочу сделать что-то новаторское, чего раньше не было.
Очевидно, я должна что-то придумать.
Поглядим, как пойдет.
НИК ПАУМГАРТЕН ШТАТНЫЙ АВТОР
Журнал начинается с рубрики «Городские разговоры». Это затравка.
Короткие заметки.
Небольшие зарисовки или репортажи.
У каждого свой сюжет.
Игра в бильярд с рок-группой,
прогулка с фотографом Джона Белуши.
Обычно эти очерки самодостаточны,
но тот, что сейчас в работе, чуть шире.
Ладно.
Вы наверняка заметили, что в наши дни политика разъединяет людей.
Я решил пройтись по городу, как бы прощупать настроение.
Это похоже на рыбалку.
Улов непредсказуем. Ходишь по улицам и…
слушаешь городские разговоры.
- Я Марк. Очень приятно. - Взаимно.
- Я пишу для «Нью-Йоркера». - Ясно.
Я из журнала «Нью-Йоркер». Знаете?
Как только включаю режим по поиску людей
и интересных тем в Нью-Йорке,
я как будто под кайфом.
Все люди кажутся мне интересными.
Это просто чудо какое-то.
- Это ваш внук. - Внучек.
- Милое личико. - Он очень милый. Да.
Можно с вами поговорить? Хотите поговорить?
- Нет. - Не хотите?
- Нет. Извините. - Точно? Да ладно вам!
Холодный пот. Погнали.
Я пишу для журнала «Нью-Йоркер».
Поговорим? Можно пару вопросов?
Я немного говорю по-английски.
А ваш родной язык?
- Китайский. - Я не знаю китайский.
- Привет, я Ник. - Привет.
Пишу статью о стрессе, который мы испытываем
из-за политической ситуации.
Каков ваш настрой?
Как настроение? Как спится по ночам?
Не очень.
У вас в семье нет раскола? Случайно?
Интересно, что вы подняли эту тему, ведь у нас…
Я обсуждала список гостей на День благодарения.
Вы героиня моей статьи.
«Как ощущения, Нью-Йорк?
Будем себя изводить
или продолжим жить несовершенно, как мы уже делали не один раз?»
Мы пытаемся достать звезду с неба…
Но что-то в этом есть.
К нашему 100-летнему юбилею мы решили снять серию роликов.
Писатели, художники, мыслители…
ПОЛ МОКЛИ ПРОДЮСЕР, ОТДЕЛ ВИДЕО
…расскажут истории о своем восприятии «Нью-Йоркера».
Это стул из первого офиса от конкретного офисного стола.
О, класс.
Их делали на века.
Один из самых удобных стульев на моей памяти.
Но мы утратили это искусство.
Утратили искусство вырезать дерево в форме задницы.
Вот почему он такой удобный, но искусство утрачено.
Такие больше не делают.
У вас есть карикатуры, любовь к которым не исчезла с годами?
МОЛЛИ РИНГУОЛД АКТРИСА, ПИСАТЕЛЬНИЦА
Все карикатуры Эмили Флейк.
Моя любимая — это женщина в цирке.
Она протягивает руки, а с другой стороны — лев.
И мне кажется, что это я в свои 20 с небольшим лет.
А все парни были как этот лев.
ПОВЕРНИСЬ, ЧТОБ ТЕБЯ!
Мне нравится карикатурист Зак Канин.
АПАРНА НАНЧЕРЛА ПИСАТЕЛЬ, КОМИК
Он нарисовал Сизифа на рабочем месте.
«СИЗИФ, НАЙДИ МИНУТКУ ОБСУДИТЬ ДОКЛАД О ПРОДЕЛАННОЙ РАБОТЕ».
Забавно представлять Сизифа в офисе.
Ведь, скорее всего, он никогда не закончит работу.
От карикатур «Нью-Йоркера» есть ощущение, что они умнее тебя.
РОННИ ЧИЭН АКТЕР, КОМИК
Карикатуры всегда вот такие, да?
ЛЮДИ СВЕРХУ
Я обожаю Роз Част.
САРА ДЖЕССИКА ПАРКЕР АКТРИСА, ПРОДЮСЕР, ИЗДАТЕЛЬ
Она меня так глубоко трогает.
СЛЕДУЮЩАЯ ИСТЕРИКА В 16:00
Надо же! Вы ее слышите?
РОЗ ЧАСТ ШТАТНЫЙ КАРИКАТУРИСТ
«Гляньте на птичку!»
Это птенчик.
Она любит «Нью-Йоркер».
Очень любит.
Хорошо жуется.
Это плакаты.
Они из Ганы.
Кажется, это был свадебный подарок.
Шарф от Чарльза Аддамса.
По-моему, он просто великолепен.
Он первый карикатурист, в которого я влюбилась еще в детстве.
Меня очень привлекают мрачные, но в то же время забавные мотивы.
Представьте это в наши дни.
Все бы: «Это совершенно неприемлемо.
Не вижу ничего смешного. Это же боль, это ожоги.
Один мой знакомый обжегся кипящим маслом.
Это ни капли не смешно».
С трех-четырех лет я знала, что не буду заниматься ничем,
кроме рисования.
Этим нельзя заниматься лишь потому, что не умеешь делать ничего другого.
ПОСЛЕДНЯЯ ПРЕЗЕНТАЦИЯ
ТРАВМА? Я ПРЕДУПРЕЖДАЛА, НО ТЫ НЕ СЛУШАЕШЬ.
ПТИЧЬИ ЛАМПЫ И НЕ ТОЛЬКО
Здесь должен быть человек.
Всю неделю я записываю идеи.
Это уже половина…
Это то, что я рисую.
Обычно у меня, не знаю…
«Обезьяна бьет в цимбалы, фермер-любитель,
потолок госдолга, que sera sera,
зловещая долина, тройничок».
Это всего лишь идеи,
полусырые идеи.
Вот что я ищу.
Как мне иногда кажется, я рисую, чтобы не чувствовать себя одиноко.
ПОЧЕМУ Я ЗДЕСЬ?
Как будто не одну меня всё это настолько угнетает,
что я с трудом вытаскиваю себя из кровати.
Я встаю очень рано,
выпиваю чашечку кофе,
слушаю один или три подкаста…
С вами подкаст «Хаарец».
…делаю зарядку, чтобы не умереть.
Мне 65 лет.
Когда утром я иду по тротуару,
я чувствую себя Фредом Астером. Меня моментально переполняет счастье.
Я вырос через реку, в Хилсдейле, штат Нью-Джерси,
и в юности с тоской смотрел на Нью-Йорк.
Он был так маняще близок, но всё же так далек.
Его называют Майклом Джорданом журналистики.
Сперва штатный писатель в «Вашингтон пост»,
затем иностранный корреспондент в России.
Он стал пятым редактором «Нью-Йоркера»,
но прежде лауреат Пулитцеровской премии
прославился глубокими статьями на разные темы: Папа Римский,
Майк Тайсон, Брюс Спрингстин.
Ладно, давайте. Да.
Обычный день состоит из совещаний по планированию,
по обмену идеями, по обсуждению политики.
Данные опросов в Мичигане актуальны?
Финансы, кадры,
встречи с разными редакторами, чтобы просто поболтать о статье,
и много-много звонков.
Так тебя не тошнило в четыре утра на Бурбон-стрит?
Беседы с писателями.
Боже. Что бы сделал Хантер Томпсон?
В полвторого? У меня еще куча дел.
Да, в промежутке.
Фил Монтгомери. Радиопередачи.
Чтоб меня.
Снайдер говорит, что научился…
Чуть высоковато.
В эфире «Час "Нью-Йоркера"»… У меня жуткий голос.
А еще в феврале у нас 100-летний юбилей.
Нам еще столько всего нужно решить.
ЕЖЕНЕДЕЛЬНОЕ ОБСУЖДЕНИЕ КАРИКАТУР
Пока это моя любимая.
Вот эта меня рассмешила.
- Это… - Очень смешно.
- Ладно, а эта не годится. - Да.
Утром во вторник
я нахожу у себя в почте от 1000 до 1500 карикатур.
В итоге мы покупаем от десяти до двадцати.
ЭММА АЛЛЕН РЕДАКТОР ОТДЕЛА КАРИКАТУР
Десять из 1500.
Дэвид вечно напоминает: «Ты не в шахте трудишься, не жалуйся».
Но, по сути, это отупляющая работа.
Накатывают волны недоумения, бреда, депрессии.
Руки в стороны, повторите еще раз.
Просмотрев 800 карикатур, я беру перерыв
и делаю японскую гимнастику на три с половиной минуты.
«Мне полегчало, когда я перестал смотреть новости».
Ему нужно взбодриться.
На встрече по карикатурам Дэвид выбирает десять-двадцать
из тех 50–60, что я ему принесла.
Я придумываю психологические стратегии,
как манипулировать разумом Дэвида Ремника.
Я не знаю, работают ли они,
не стала бы рекомендовать их экспертам.
Но я кладу карикатуру, которая, по моему мнению, ему не понравится,
поверх той, которую он оценит.
Что?
Это как задать низкую планку,
и он вдруг: «Мне нравится».
И я: «Гениально. Ты прав на все сто».
«Наконец-то мы вместе» — говорит женщина своей собаке.
«Не знала, что ты умеешь…»
- О боже. - Подожди. Я не понимаю.
- Что? Собака убила отца. - А это…
Нужно вставлять карикатуры посреди длинных статей,
зачастую утомительных, тяжелых для восприятия.
Без обид.
Должно быть что-то, что вдруг появится и удивит нас,
подарит краткий миг отдыха и наслаждения.
Он видит призраков.
Это хорошо.
Ладно. Два литра молока плюс хлопья — это психопат.
Хлопья плюс молоко — это норма.
- Но… - Порядок действий.
Кстати, верно.
- Да. - Не бросай хлопья в молоко.
Кто сначала льет молоко? Это как…
- Я бы развелась с Алексом. - Знаешь кто? Психопаты.
Удивительно, что это наша работа.
1940-Е ГОДЫ
В первые два десятилетия
«Нью-Йоркер» стал успешным юмористическим и литературным журналом,
о котором и мечтал его основатель и редактор Гарольд Росс.
Из убогого офиса на 43-й улице
он публиковал остроумные, ироничные эссе,
пикантные и игривые карикатуры.
Но всё изменилось с началом Второй мировой войны.
После бомбардировки Хиросимы
правительство США запретило публиковать фотографии
о страданиях гражданских лиц.
Американцы почти не знали о том,
что люди там пережили.
Но молодой писатель Джон Херси заподозрил,
что об этом необходимо рассказать.
Я поговорил с Уильямом Шоном,
который был тогда вторым лицом в «Нью-Йоркере»,
мы обсудили возможность создания статьи о Хиросиме.
В то время в основном писали о мощности бомбы…
АТОМНАЯ БОМБА (В 2000 РАЗ МОЩНЕЕ ПРЕЖНИХ)
…сколько зданий разрушено, какая территория опустошена.
ВЗРЫВ — ГОРОД ИСЧЕЗ
И я поехал в Японию,
начал искать пять-шесть человек с похожими судьбами,
чьи переживания были особенно яркими.
Его статья произвела революцию в журналистике.
Документальная,
но с душевностью и драматизмом художественного произведения.
Думаю, беллетристика гораздо сильнее влияет на читателя,
когда речь идет о великих или ужасающих событиях.
Ведь читатель может отождествить себя с персонажем.
У Херси сплелись воедино истории шести человек,
которые были там в тот день,
включая священника, врача, фабричного рабочего.
«Ровно в 8:15 утра
мисс Тосико Сасаки,
служащая Восточноазиатского завода жестяных изделий,
села за рабочий стол в офисе завода
и повернула голову к девушке за соседним столом.
Не было слышно самолетов. Утро было тихим.
В офисе была приятная прохлада.
Затем мощная вспышка света пронзила небо».
Статья получилась длинной, 30 000 слов.
Но такой необычной,
что Росс и Шон решили посвятить весь выпуск только этому событию.
Без карикатур, без беллетристики, без остроумных эссе.
Всё раскупили за пару часов.
Альберт Эйнштейн запросил 1000 копий, чтобы отправить их ведущим ученым.
Статью читали в прямом эфире без рекламы
по американскому радио и по всему миру.
«Ровно в 8:15 утра шестого августа…»
«Ровно в 8:15 утра
шестого августа, когда…»
«Атомная бомба убила 100 000 человек».
«Они удивлены, почему выжили, а другие погибли».
«…столько людей погибло».
Гарольд Росс, скупой на похвалу своим писателям, восторгался Херси.
«Кто сказал, что "Хиросима" — это статья года,
недооценил ее.
Это, безусловно, лучшая журналистская работа моего времени,
если не всех времен».
ХВАТИТ ХИРОСИМ ХВАТИТ ВОЙН
Статья Херси в корне изменила отношение людей к ядерному оружию.
И это превратило «Нью-Йоркер» из легкого юмористического журнала…
ЖЕНЩИНЫ ЗА МИР
…в серьезного игрока на мировой журналистской арене.
МЭДИСОН-СКВЕР-ГАРДЕН 7 ОКТЯБРЯ 2024 ГОДА
Что-то есть в утверждении,
что история творится у нас под носом. Я полностью согласен.
Мне всегда было интересно, почему люди верят в то, во что верят.
«Наслаждение» — неподходящее слово, но это очень увлекательно —
встречаться с людьми, с которыми у меня зачастую мало общего.
Я знаю, он победит.
Он дважды выигрывал. Он снова победит.
А вот отдадут ли ему победу — вопрос.
Я ездил посмотреть на выездные шоу Такера Карлсона,
в Будапешт на Конференцию консервативных политических действий,
в Южную Калифорнию к альтернативно правым
распространителям мемов.
Я верю, что моя работа — собирать…
ЭНДРЮ МАРАНЦ ШТАТНЫЙ ПИСАТЕЛЬ
…самые лучшие версии этих сюжетов.
- Ладно. - Вы занимаетесь этим с 2016 года?
Нет.
Многие считают «Нью-Йоркер» высокомерным.
И мы для них типа снобы.
Например, у нас есть руководство по оформлению,
и оно предписывает ставить ударение на «E» в слове «élite».
И поэтому частенько я оказываюсь среди людей,
которые бросаются фразами:
«Вы все элитарные ублюдки, вы ничего не знаете об этой стране».
Я их дословно цитирую: «Элитарные ублюдки»,
и мы ставим ударение в слове «élite — элита».
И я думаю: «Мы доказали их правоту». Понимаете?
СДЕЛАЕМ АМЕРИКУ СНОВА ВЕЛИКОЙ!
По моему мнению, люди, которые глубоко презирают Трампа,
никогда не поймут это веселье, единство, чувство локтя.
Люди идут на эти шоу, как на концерты Phish.
Вы готовы сегодня творить историю и заставлять либералов плакать?
Но не стоит забывать,
что политика должна вызвать у людей чувства
на примитивном, инстинктивном уровне.
США!
И одна из целей —
дать читателям представление о том,
каково это — побывать на митинге в поддержку Трампа.
А в идеале показать не только,
каково побывать там, но и что это означает.
МИТИНГ В ПОДДЕРЖКУ АМЕРИКИ
Освещению митинга на Мэдисон-сквер-гарден мешает
призрак нацистского митинга,
который состоялся там в 1939 году.
И это серьезный вызов для репортера.
«Итак, вокруг меня десятки тысяч людей
наслаждаются этим шоу».
Если я только упомяну нацистский митинг,
я назову их всех нацистами?
Я не вижу здесь вонючих нацистов.
А если не упомянуть нацистский митинг,
разве я не сниму с них ответственность за пренебрежение этим контекстом?
«Двадцатого февраля 1939 года
немецко-американский союз, пронацистская группа из Нью-Йорка,
провела митинг в Мэдисон-сквер-гарден,
объявив его демонстрацией за истинные американские ценности.
Сцену украшали американские флаги
и огромный портрет Джорджа Вашингтона.
Митинг Трампа в 2024 — это не реконструкция митинга 1939 года.
История не повторяется.
Но речь демагога-националиста о "внутренних врагах"
и иностранцах, отравляющих кровь нашей страны,
многих наводит на мысли о схожести».
Для нашей семьи это важно. У нас было не так много денег,
но была подписка на «Нью-Йоркер».
Я впервые услышал о журнале в «Сайнфелде».
НЕЙТ БАРГАЦЕ КОМИК, АВТОР, АКТЕР
Была классная серия,
где Элейн не поняла одну из подписей к карикатуре.
Карикатура в «Нью-Йоркере». Я не понимаю.
Я тоже.
Ты же немного связан с миром юмора!
Я вырос в Нью-Джерси и интересовался всем, что происходит в Нью-Йорке.
ДЖЕССИ АЙЗЕНБЕРГ КИНЕМАТОГРАФИСТ
Впервые услышал о «Нью-Йоркере»
и сразу понял, что это серьезный журнал.
Это было в мультсериале «Критик».
Я думаю, что вы, медийные шакалы, — кучка грязных скандальных подонков.
Я вас всех ненавижу,
кроме чудесных людей из «Нью-Йоркера».
Браво, миссис С.
«Браво, миссис С».
И мне сразу пришла мысль,
что этот «Нью-Йоркер» — серьезное издание.
Не знаю, как я об этом узнал, просто знаю.
О нём невозможно не знать.
Типа «Когда ты узнал о Статуе Свободы?»
Чел, какие-то из этих записей вызывают у меня ностальгию,
но не те, о которых все думают, а эти! Японский нойз — моя тема в школе.
Теперь его трудно найти.
Знаменитый диск, ограниченный тираж, где потом все копии сожгли на пляже.
Я начинал как музыкальный критик.
Но в 2008 году, когда я пришел в «Нью-Йоркер»,
у меня не было своей темы.
Просто: «Мы думаем, ты напишешь что-то интересное».
КЕЛЕФА САННЕ ШТАТНЫЙ АВТОР
И я помню тот первый понедельник, когда зашел в офис на Тайм-сквер,
сел за стол и такой: «Жуть. Что дальше?»
Суть моей работы — быть интересным.
В этом преимущество работы в «Нью-Йоркере» —
мысль, что у тебя есть заинтересованные читатели,
готовые следовать за тобой куда угодно.
ОТ КЕЛЕФЫ САННЕ
ДЖОН ЛЬЮИС НАСЛЕДИЕ ГЕРОИЗМА
История может быть о чём угодно, но есть некий уговор с читателем:
«Я пишу интересно, оставайся со мной».
Сегодня я займусь своим обычным делом —
послушаю музыку.
В основном я пишу для «Нью-Йоркера»
о науке, медицине, здравоохранении.
МАРСИАНСКОЕ ОБЩЕСТВО
Сегодня я работаю над статьей о космической медицине в Юте.
Всё больше людей летят в космос.
ДХРУВ КУЛЛАР ВНЕШТАТНЫЙ АВТОР
Что происходит в их организме?
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СТАНЦИЯ
Затяни ремни.
Я пытался понять,
как увлечь читателя проблемой здоровья в космосе.
Я люблю ломать голову над тем, как бы поинтереснее раскрыть
самые сложные темы,
чтобы читатель узнал о них будто случайно.
Песок очень влажный,
поэтому он такой волнистый.
ТЕАТР ГРАМЕРСИ ДИЛАН МАРЛОУ
Привет.
Самобытность «Нью-Йоркера» —
это возможность отправить кого-то в другой мир и получить отзыв.
Например, я в юности был панк-рокером.
Это первое, что я полюбил всей душой, когда мне было 14 лет.
Идея, что можно через потайную дверь
попасть в другой мир,
где люди заняты чем-то другим, — это опьяняющее чувство.
Народ, вы готовы к безумной вечеринке?
Мне нравится, что у «Нью-Йоркера» репутация интеллектуала,
что это модный журнал.
Ведь мне гораздо приятнее
писать очерки о Джей-Зи, или боксе, или музыке кантри,
если потом их наберут шрифтом «Нью-Йоркера».
Так что наша задача — придумать, как сохранить изысканность,
но уберечь журнал от старомодности.
«Панк научил меня любить музыку через ненависть к музыке.
Показал ее противоречивость.
Музыка может вызвать как любовь, так и ненависть,
а порой желание разобраться, что есть что».
Я всегда хотел писать для «Нью-Йоркера».
Бургер с черной фасолью.
Осознание, что ты делишься с миром идеями
и меняешь чьи-то представления о проблеме,
крайне привлекательно.
Здесь у нас кинза, укроп, петрушка.
По основной специальности я врач.
Я работал в Нью-Йорке во время пандемии
и написал серию репортажей.
ЭВОЛЮЦИЯ КОРОНАВИРУСА?
ВАРИАНТ ДЕЛЬТА ОПАСЕН
ПРОРЫВНАЯ КОРОНАВИРУСНАЯ ИНФЕКЦИЯ?
Пандемия пошла на убыль, и я смог расширить список тем.
«Выл ледяной ветер, мы ехали по пересеченной местности.
Я вглядывался вдаль,
представлял необъятные нетронутые просторы,
которые увидят первые люди на Марсе».
Думаю, почти все, кто работает в «Нью-Йоркере», чем-то одержимы.
И меня захватила эта одержимость.
ДВЕНАДЦАТЬ НЕДЕЛЬ ДО ЮБИЛЕЙНОГО ВЫПУСКА
Вот уже 40 лет я смотрю по фильму в день.
В каком-то смысле это так просто.
Знаете, в критике есть что-то банальное:
смотришь фильм и пишешь о нём.
РИЧАРД БРОДИ КИНОКРИТИК
Но я никогда не знаю, что напишу.
Эй! Осторожно!
Как только начался фильм — я пропал.
Фильм овладевает мной, и публики не существует.
И я не существую на протяжении всего фильма.
Что это за место, где я…
Мне не дают увидеться с ним.
Пока смотрю фильм, лихорадочно делаю пометки.
Писать-то не сложно,
сложно потом разобрать то, что написал в темноте.
По окончании фильма
мне ни с кем не хочется говорить.
Я выхожу из кинотеатра, натянув капюшон,
чтобы не общаться с коллегами-критиками.
Я хочу сохранить это впечатление, даже не думать о нём.
Хочу, чтобы оно прижилось во мне.
Говорят, что люди, которые пьют три чашки кофе в день,
продлевают себе жизнь на десять лет.
Я пью такое количество кофе, что кажется, приблизился к бессмертию.
Без кофе ничего не получится.
Жаль, что порой приходится писать отрицательные отзывы,
ведь я всегда помню, что за этим стоят люди.
Я всегда говорю, что на создание фильма уходит два года,
на просмотр — два часа,
а на разгром — две минуты или две секунды в Твиттере.
Я чувствую потребность проявлять уважение.
«Суть рецензии — эмоции, душевное волнение.
Критик может не воспринимать всерьез себя,
но не искусство».
Многое нравится. Но сюжет на грани избитости…
ОБСУЖДЕНИЕ ЛИТЕРАТУРНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
- Да, я не уверен… - Сама история.
Я бы сказала, что я скорее за.
В течение года мы получаем семь-десять тысяч рукописей.
ДЕБОРА ТРЕЙСМАН РЕДАКТОР ХУД. ЛИТЕРАТУРЫ
А опубликуем 50.
Они приходят от агентов, от издателей,
напрямую от писателей. Они могут прийти как угодно.
Похоже, не так сложно найти адрес моей почты.
В журналах, даже отдаленно похожих на наш, сейчас редко встретишь
художественную литературу.
И я прекрасно знаю, что многие из наших читателей
или подписчиков вообще ее не читают.
Пусть так. Но я также знаю, что многих читателей
это больше всего интересует.
Около полутора лет назад
Дэвид Ремник подошел ко мне и сказал: «На 100-ю годовщину
издадим антологию беллетристики? Рассказов? Что бы ты выбрала?»
За время своего существования
«Нью-Йоркер» опубликовал более 13 000 произведений,
а в эту книгу вошли 78.
Э. Б. Уайт, Дороти Паркер…
Джон Апдайк, Филип Рот…
Джей Ди Сэлинджер, Джамайка Кинкейд.
Список можно продолжить. Я могу взять любое имя из этого списка,
и оно будет к месту.
- Дэвид Фостер Уоллес, Юдора Уэлти… - Ширли Джексон, Джон Чивер…
- Джумпа Лахири, Зэди Смит… - Владимир Набоков, Сол Беллоу…
- Харуки Мураками, Хунот Диас… - Энни Пру, Джордж Сондерс.
Писательница, чьи произведения мы представим в юбилейном выпуске —
Чимаманда Нгози Адичи.
«Я всегда мечтала, чтобы меня узнали,
по-настоящему узнали другие люди».
В честь 100-летия журнала «Нью-Йоркер»
там будет опубликован отрывок из моего нового романа «Счет снов».
«Во время карантина я начала анализировать свою жизнь
и давать имена вещам, долгое время остававшимся безымянными».
Художественная литература — лучшая из всех форм искусства.
ЧИМАМАНДА НГОЗИ АДИЧИ АВТОР
Я ничуть не предвзята.
«Но что же…»
Литература позволяет понять, что есть разные точки зрения.
Это своего рода воображаемое погружение в чужой опыт,
потому что…
Мне чудится, что в нашем мире есть что-то от апокалипсиса.
И я верю, что литература — это маленький лучик надежды.
Литература — моя любовь.
Она придает смысл моей жизни. Она…
Поэтому я здесь.
Когда я приехала в США, то очень быстро поняла,
что хочу публиковать свои произведения в «Нью-Йоркере».
Да, ведь «Нью-Йоркер» — это «Нью-Йоркер»
и знает, что он «Нью-Йоркер».
Итак…
Люди обвиняют «Нью-Йоркер» в элитарности.
Но я считаю, что разговоры об элитарности
подпитывают антиинтеллектуальные настроения,
охватившие всю страну.
Это пагубно для страны, пагубно для нас.
О чём речь? Журнал слишком элитарный?
Он не должен освещать темы искусства, литературы и политики
столь всеобъемлюще и вдумчиво?
Если это элитарность, то пусть ее будет больше. Еще больше.
БЫВШИЙ ОФИС «НЬЮ-ЙОРКЕРА» 1987 ГОД
Привет, Брюс.
Я здесь уже 46 лет.
БРЮС ДИОНЕС ОФИС-МЕНЕДЖЕР
Это долго, но недостаточно.
Кем вы тут работаете?
Отключение электричества, кондиционеров —
это моя забота.
Если кому-то нужна бумага или принтер — это моя забота.
Починить компьютер — моя забота.
А это я.
Длинные черные волосы.
Мы начали с 25-Уэст 43-стрит. Первый «Нью-Йоркер».
Было ощущение старины, как в 1950-х.
Тут работал старый костяк джентльменов.
Стены были в пятнах от сигаретного дыма.
Мы сидели на диванах…
Поднималась пыль, когда на них садились.
Во время первого переезда
мы спустились подвал, увидели, что там.
Там скопились старые бумаги и материалы,
старые корректуры, правки литературных произведений.
Как будто мир забыл, что кто-то работал над этими текстами.
Но они все здесь.
И я начал складировать
материалы, которые шли на выброс, а я хотел сохранить.
Я не барахольщик, но не хотел избавляться
от того, что считал историей.
Первая счетная машина «Нью-Йоркера».
По сути, это «Бьюик».
Первые издания авторов, публиковавшихся в «Нью-Йоркере».
Тут маленькие рисунки, которые видны на страницах.
Произведения искусства, созданные художниками.
Детализация и проработка прекрасны до умопомрачения.
Ладно.
Я поработал с четырьмя из пяти редакторов «Нью-Йоркера».
Но не удалось с Россом.
1950-Е ГОДЫ
После Второй мировой войны «Нью-Йоркер» вступил в новую эру.
Ее энергичный основатель Гарольд Росс скончался от рака легких,
пробыв 26 лет у руля…
На его место пришел Уильям Шон, его заместитель.
Несмотря на свою застенчивость, Шон был бесстрашным редактором.
Кто-то из сотрудников называл его Железной мышью.
Он поощрял журнал публиковать спорные статьи,
выступать против власть имущих.
Однажды в 1958 году Шон получил запрос
от именитой писательницы и биолога Рейчел Карсон.
Она хотела выяснить причины гибели тысяч птиц
после распыления инсектицида ДДТ.
В то время ДДТ использовали без разбора
на полях, газонах и даже в домах.
«ДДТ ПОДХОДИТ МНЕ-Е-Е!»
Производители уверяли, что он безопасен.
Но Карсон решила это расследовать.
С поддержкой Шона она стала проводить полевые исследования,
опрашивать экспертов,
изучать сложные научные данные.
Карсон работала и скрывала от всех свой секрет.
Она умирала от рака груди.
Операции, болезненные процедуры приковывали ее к инвалидному креслу.
Но она продолжала работать.
И наконец через четыре года она отправила Шону черновик.
БЕЗМОЛВНАЯ ВЕСНА ГЛАВА 1
Когда в трех частях вышла «Безмолвная весна»,
проза Карсон превратила науку в литературу.
Она написала: «В США всё больше районов,
где весна приходит неожиданно, без предвестников в виде птиц.
И ранние утренние часы, когда-то наполненные птичьим пением,
теперь непривычно безмолвны».
Книга была издана и сразу же стала бестселлером,
вызвав общенациональные споры о вреде химикатов для людей и животных.
Вы просили Министерство сельского хозяйства изучить вопрос?
Да, и я знаю, что они уже начали.
Под влиянием книги мисс Карсон в большой степени, но начали.
Но это вызвало и негативную реакцию.
На Карсон пошли войной крупные химические компании.
Основные выводы в книге мисс Рейчел Карсон «Безмолвная весна» —
это грубые искажения реальных фактов.
Карсон, которая к тому моменту носила парик и едва могла ходить,
защитила свою работу перед Конгрессом и прессой.
Если не научимся контролировать химикаты,
нас ждет катастрофа.
Компании угрожали засудить «Нью-Йоркер»,
но Шон не сдавался.
Карсон умерла менее чем через два года после выхода «Безмолвной весны».
Она до этого не дожила,
но ее работа помогла принять Закон о чистом воздухе,
Закон о чистой воде
и дала толчок современному экологическому движению.
СПАСИТЕ ЗЕМЛЮ
Годы спустя
Шон сформулировал простую философию журнала.
Мы говорим то, что думаем. Это то, во что мы искренне верим.
И если мы в это верим, то должны это высказать.
ГОЛОСУЙ!
НОЧЬ ВЫБОРОВ 5 НОЯБРЯ 2024 ГОДА
Валери!
Можешь переслать нам данные о кампании Харрис
по явке пуэрториканцев?
- Отправлю в слэк. - Хорошо, спасибо.
Я не хотела беспокоить тебя, пока…
Ладно! Давайте напоим народ.
- Привет. - Как дела?
Всё в порядке.
В Дирборне тяжко приходится, тут очень трудно найти пиво,
зато много кальянных.
Постарайся не пить слишком рано вечером.
- Я говорю гипотетически. - Ладно. Что там слышно?
Никто ничего не знает.
Мы готовы.
У нас блог в режиме реального времени, наши репортеры повсюду.
Очень возможно, что это один из переломных моментов в истории.
Мы не знаем, что дальше. Уж точно не сейчас.
Если она победит, то у нас есть вот это от Кадира Нельсона.
У нее на куртке Обама, Ширли Чисхолм, Мартин Лютер Кинг — младший,
Тэргуд Маршалл, Фредерик Дуглас,
самые разные деятели, сыгравшие значительную роль в борьбе
за права афроамериканцев.
А что касается Трампа, настроение совсем другое.
Инаугурация Трампа с Халком Хоганом.
И вот,
этот невероятно жизнерадостный эскиз.
Илон Маск врывается в Овальный кабинет.
А вот еще.
«Принимать по одной таблетке в день в течение четырех лет».
Подсчет голосов выборщиков на этот час.
У Дональда Трампа 90 голосов выборщиков.
У Камалы Харрис 27 голосов выборщиков.
Ладно, Флорида ничего не изменит. Мы это уже поняли?
Он лидирует.
Не знаю, будет чудо,
если она победит, но она была бы…
Она сильно отстает.
ГОЛОСОВАНИЕ ЗАВЕРШИЛОСЬ
Трамп ожидаемо победил в Мичигане.
Судя по NBC, в Висконсине победил Дональд Трамп.
Дональд Трамп победит в штате Пенсильвания.
Ладно, поработаем над этим. Хорошо. Спасибо.
Это не то, чего я ожидала от сегодняшнего вечера.
Но вот что он выбрал.
Трудно поверить,
но мы не можем формировать реальность.
Мы можем только отражать ее.
…Каролина. Демографически они похожи.
Можно сказать…
«Когда десятки миллионов американцев, боявшихся возвращения Трампа,
выйдут из бездны отчаяния,
настанет время решать, как жить дальше.
Одна из опасностей жизни при авторитарном правлении —
что лидер стремится лишить людей их силы.
Царит пораженческое настроение».
Меня снова беспокоит, что люди чувствуют себя побежденными.
Не думаю, что кто-то на этой должности,
или в еще более важной роли гражданина,
решит сдаться.
Отчаяние — непростительный грех.
Так что — нет.
Нет!
Это не…
Это недопустимо.
Мы будем наблюдать за вступлением в должность
президента, который попытается перезагрузить мир.
ДЖОН ЛИ АНДЕРСОН ШТАТНЫЙ АВТОР
Всё остальное…
…кажется несущественным.
И это сильно повлияет на события в других странах.
Да.
Джон Ли.
- Как ты? Супер. - А ты?
- Давно не виделись. - Ну да.
Я еще не читал о Южной Америке, но непременно прочту.
Да. Уже есть черновик, и я работаю над вставками.
Это Милей.
- Да. - Чокнутый.
И как он с тобой?
За 26 лет работы в «Нью-Йоркере»
я был военным корреспондентом, или одним из них.
Побывал во многих горячих точках.
Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия.
Мой отец был дипломатом.
Я вырос в девяти странах, многие из них довольно опасные.
ДЖОН ЛИ АНДЕРСОН
Меня привело в журналистику желание прожить историю своего времени.
ОПИУМНАЯ ВОЙНА ТАЛИБАНА
ЦАРЬ ЦАРЕЙ
Что думаешь делать дальше? Это же…
Должен сказать, мы в состоянии…
Шока?
Мы должны освещать события в мире, грамотно выбирать темы.
Скажи, что у тебя на уме.
У «Нью-Йоркера» не такой бюджет, как у «Нью-Йорк таймс»,
у нас меньше денег, персонала.
Но Дэвид всегда был сторонником идеи,
что мы должны выходить в мир и видеть историю своими глазами.
ДАМАСК, СИРИЯ
Диктатор Башар Асад бежал из Сирии на этой неделе,
когда повстанцы вошли в Дамаск
и прервали 54-летнее правление его семьи.
ТУРЦИЯ — ИРАК — ХОМС
«Через два дня после того, как сирийский деспот Башар Асад сбежал,
я прибыл в Дамаск, чтоб стать свидетелем глубоких перемен.
Долгая кампания внутреннего насилия
вдруг уступила место
резкому сюрреалистическому миру».
Описывая разные события,
я стремлюсь ощутить их запах, вкус, прикоснуться к ним
и передать всё это читателю.
Вот такие репортажи я люблю.
Ас-саляму алейкум.
«Однажды в Дамаске я посетил одну из самых страшных тюрем Асада».
Я скучаю по тебе, любовь моя.
«Там был парень,
который провел 15 месяцев в тюрьме военной разведки,
и воспроизвел ужасный момент, который ему довелось пережить.
Охранники и не пытались скрыть свои злоупотребления.
Я наткнулся на кучу фотографий, сделанных узниками после допроса.
Для многих это последний снимок перед смертью».
Общество не так сложно расколоть, если поставить себе такую цель.
ВОСЕМЬ НЕДЕЛЬ ДО ЮБИЛЕЙНОГО ВЫПУСКА
Как тебе: разные художники нарисуют «100» в разных вариациях?
Или ты предпочитаешь классического Юстаса?
Мне нравится эта эволюция.
- Юстас от колыбели до могилы. - Да.
Суть понимания «Нью-Йоркера» в том,
что всегда есть некое напряжение между прошлым и настоящим.
Журнал держит руку на пульсе последних событий,
но визуально не изменился с 1925 года.
НИКОЛАС БЛЕХМАН КРЕАТИВНЫЙ ДИРЕКТОР
Когда я только пришел, то хотел ввести выпадающие из строки цифры.
Выпадающие цифры — например,
при наборе «1926»
мы слегка опустим девятку вниз.
Цифры идут не в линию. Смотрятся чуть более изящно.
У меня ушло несколько недель, чтобы убедить начальство,
что это будет красиво.
- Надо же. - Глянь.
Многое из этого ты уже видел. Давай начнем с передовицы.
В журнале есть руководство по стилю.
Там всё учтено.
Где и когда ставить диэрезис, как расставлять запятые,
как правильно писать сложные слова.
Садитесь.
В преддверии 100-летнего юбилея мы решили устроить обсуждение
накопившихся вопросов,
которыми, будто ракушками, оброс наш «корабль».
Какие правила мы негласно приняли, записали их в разряд традиций,
но, возможно, их стоит пересмотреть?
Говоря о подростках, «стольки-то-летних»…
- Да. - Лучше ставить дефис.
Цифры прописью.
Я бы сказал, «Интернет» с большой буквы.
Мы исключение и кажемся старомодными.
Есть одна тема, которая всплывает десятилетиями.
«Я боюсь, что тогда потеряется мой стиль».
Я редко слышал такие утверждения и только от плохих авторов.
Итак, это попало на первую полосу «Нью-Йорк таймс».
Они не смогли устоять.
Почему в «Нью-Йорк таймс»? Видно, не было других новостей.
«НЬЮ-ЙОРКЕР» ПЕРЕСМОТРЕЛ СТИЛЬ И ОСТАВИЛ ТОЧКИ
«Нью-Йоркер» и сейчас
внушает мне благоговение, для меня это непостижимая система.
РЕЗЮМЕ НЕУДАЧ АВТОР: АПАРНА НАНЧЕРЛА
Если в нём что-то публикуют, я до сих пор: «Ой, мое? Вот спасибо».
Впервые видишь свое имя в «Нью-Йоркере»,
и твое эго взлетает на невероятную высоту.
КОРОЛЬ И Я АВТОР: МОЛЛИ РИНГУОЛД
Я бы сказала, что это куда приятнее,
чем, например, выиграть «Оскар».
Раз у меня пока нет «Оскара», может, я еще вернусь к этому вопросу.
Для меня большая честь, что меня взяли в журнал.
Его журналисты всегда на переднем крае
мысли и литературы в нашей культуре.
Но это и смешно —
до сих пор не верю, что там и моя зарисовка
о Марве Альберте, спортивном комментаторе.
Это моя первая публикация в «Нью-Йоркере».
Я будто в лотерею выиграл. «Мы опубликуем твою статью».
И я такой: «Я очень болен, но от меня это скрывают».
Я беру уроки игры на гитаре каждое воскресенье.
Получается очень плохо, но мне всё равно.
Это способ отвлечься.
Не писать, не читать.
Забыть о роли редактора.
Просто… Для меня это отпуск.
«ДУМАЮ, ЭТО ЧТО-ТО ВРОДЕ БУДИЛЬНИКА».
Отец был дантистом, у него был стоматологический кабинет в Нью-Джерси.
В 50 лет он серьезно заболел.
У него обнаружили болезнь Паркинсона, и он больше не смог работать.
А моя мама, Барбара,
еще в молодости заболела рассеянным склерозом.
У меня на руках очень быстро оказались два родителя-инвалида.
Я скучаю по ним.
Люблю этот снимок.
Мне выпали как невероятные удачи, так и невероятное невезение.
Думаю, это и есть опыт, если повезет.
В профессиональном плане боги ко мне благосклонны.
Зато мои родители были инвалидами.
И моя дочь, наша младшая, страдает глубоким аутизмом.
И…
И всё это, конечно, отразилось
на том, кто сидит перед вами.
В свете этого мое видение «Нью-Йоркера»?
Я думаю, что он, несомненно, сформировал мой характер.
У меня есть два пожелания для «Нью-Йоркера».
Пусть он будет классным.
И пусть будет человечным.
1960-Е ГОДЫ
Спустя четыре десятилетия после основания
«Нью-Йоркер» публиковал самые разные мнения,
но сумел проигнорировать истории более миллиона нью-йоркцев,
живущих рядом с известными писателями и редакторами.
Журнал опубликовал несколько произведений Лэнгстона Хьюза
и один рассказ Энн Петри.
Но в основном
темнокожие появлялись в журнале,
лишь как слуги,
носильщики
и персонажи расистских карикатур.
В 1961 году движение за гражданские права набирало обороты.
Редактор «Нью-Йоркера» Уильям Шон попросил начинающего писателя
по имени Джеймс Болдуин написать что-нибудь для журнала.
Весь вес республики учит нас презирать себя.
Болдуин создал одно из самых сильных эссе,
когда-либо написанных о расе,
острое и непоколебимо честное.
У КРЕСТА
ПИСЬМО ИЗ ОБЛАСТИ МОЕГО РАЗУМА
Он писал: «В 14 лет
я впервые в жизни испытал страх.
Меня пугало зло внутри меня и зло внешнего мира».
Эссе повествует о его визите к Элайдже Мухаммаду,
лидеру темнокожих националистов «Нации ислама».
Белые люди…
Но настоящее имя их — дьявол.
Болдуин исследовал водоворот гнева, гордости и боли.
Он испытал их как темнокожий и напрямую обратился
к читателям журнала, в основном белым.
Он писал: «Жестокость по отношению к неграм в этой стране
просто невозможно переоценить,
хоть белые и не желают это слышать».
ПОЗДРАВЛЯЕМ
Последовала бурная реакция и поток хвалебных писем.
ПРЕКРАСНО, ЧУДЕСНО
ПОТРЯСАЮЩЕ
Но один писатель возмутился,
что эссе напечатали рядом с рекламой виски из Вирджинии
и расистской иллюстрацией.
Статья Болдуина легла в основу
классической книги «В следующий раз — огонь».
Она вывела его на национальный уровень,
сделала его главным голосом в борьбе за расовую справедливость.
«Двадцать два года назад, когда мне было 14, мне вручили
второй сборник эссе Джеймса Болдуина "Никто не знает моего имени".
На обложке книги красовалась фотография Болдуина
в белой футболке, стоящего на куче мусора на пустыре.
Я никогда не видел фото темнокожего парня, вроде меня.
Болдуин выглядел так, будто позировал в моём старом районе.
Я начал притворяться, что на фотографии Болдуина изображен я
и что в книге описана жизнь, которую я бы хотел прожить».
Я впервые узнал о «Нью-Йоркере» от одного из моих наставников-геев,
который подарил мне подписку, и…
ХИЛТОН ЭЛС ШТАТНЫЙ АВТОР
Именно этого я и ждал.
Тут были разные мнения не только о моём любимом городе,
но также о мире, о котором я ничего не знал, и я подсел.
Это было как раз для меня, именно то, что мне нужно.
И…
Для ребенка это уникальный опыт.
ЕЕ АМЕРИКАНСКАЯ ЖИЗНЬ
Увидеть свое имя в «Нью-Йоркере»…
Это ошеломляет,
ведь ты в одночасье начинаешь
говорить на одном языке с теми, кого ты любил.
Я подсел.
Я хожу на две-три художественные выставки в неделю.
Это Бауэри.
Обожаю вот эти…
…фигурки детей.
Меня привлекают в искусстве и творчестве
неукротимый дух и неожиданность.
Требуется некий оптимизм,
чтобы, несмотря на события в мире, на разные катастрофы,
сохранять в себе дух человечности.
Повсюду в городе
таится красота,
если искать и приглядываться.
ВЫСТАВКА К 100-ЛЕТИЮ L'ALLIANCE, НЬЮ-ЙОРК
Шикарная работа Сампе. С подписью.
В честь 100-летия журнала
мы выставляем оригинальные эскизы
более 100 обложек,
чтобы показать, как сами художники
катализируют идеи, витающие в воздухе,
или ловят момент, когда что-то происходит.
Это Кадир Нельсон, масло на холсте.
Он написал эту работу во время эпидемии COVID.
Лучшие образы
находят эмоциональный отклик у читателя.
Так было с обложкой 11 сентября.
Я была с мужем,
и мы ехали голосовать.
Как только вышли,
мы увидели людей, бегущих в нашу сторону,
покрытых белым пеплом.
А потом вторая башня рухнула
прямо у нас на глазах.
Мой ассистент тогда: «Франсуаза, звонили из офиса.
Дэвид Ремник хочет обсудить с тобой новую обложку».
Я говорила с одной матерью: «Мне надо в офис, подбирать обложку».
А Элиза, моя подруга, тоже мать,
тут же отреагировала: «Обложка? Для журнала?
Я тебе скажу, что делать для обложки. Ничего! Не нужна обложка!»
И это нашло отклик во мне.
Моим мужем был Арт Шпигельман, художник.
И он сказал: «Делайте черное на черном.
Черные башни на черном фоне».
И я добралась до офиса,
села за компьютер, нарисовала.
И как только я это увидела, сразу поняла, что это и есть ответ.
Показать то, что было утрачено, подчеркнув его отсутствие.
ЧЕТЫРЕ НЕДЕЛИ ДО ЮБИЛЕЙНОГО ВЫПУСКА
Для юбилейной обложки
у нас появилась отличная идея.
Но чтобы ее объяснить, мне придется сделать всё с нуля,
на манекенах.
- Вот откуда запах клея. - Точно, ты сам говорил…
У меня в школе дети торчали от клея.
Я предлагаю тебе…
Не кайфануть от клея.
На обложке будет аутентичный Юстас,
а затем его новая версия,
а потом еще одна версия.
Изготовить это будет сложнее, но…
- Это не моя проблема, а твоя. - Именно.
- Убедила. Сделаем. Думаю, это… - Да!
Ты чего такая? Да, неплохо.
А это забавно.
- Правда прелестно? - Да, неожиданно.
МОНТЕСИТО, КАЛИФОРНИЯ
Есть мнение, что статьи о знаменитостях — легкий жанр.
Это же не военные репортажи.
Но для меня процесс создания культуры, мифы о себе, которые мы рассказываем…
РЭЙЧЕЛ САЙМ ШТАТНЫЙ АВТОР
…путь художника к цели —
это всё универсальные и интересные истории.
Люблю глубоко об этом размышлять.
Ладно.
Говорят, что «Нью-Йоркер» создал «профиль»,
придумал название «портретный очерк», для специфичного вида репортажа,
где журналист и его герой беседуют наедине,
создавая в журнале мини-документалку о своей встрече.
Я помню, Дэвид прислал мне сообщение
со словами: «Как насчет Кэрол Бернетт?»
На этот вопрос есть лишь один ответ: «Да» с восклицательным знаком.
Одна из самых смешных женщин на этом свете.
Поприветствуйте уморительную Кэрол Бернетт.
Кэрол Бернетт, во-первых, икона.
Ты веселая. А хочется порой волосы на себе рвать?
- Бывает такое? - Я и рву.
Мне интересны женщины-комики в индустрии развлечений,
которые открывают новые неизведанные горизонты.
И это всё Кэрол.
- Рада вас видеть. - Это я рада.
Кэрол, я включаю. Разговор идет под запись.
- Ладно. - Ладно.
- Мы в «Лаки». - Да.
КЭРОЛ БЕРНЕТТ
- Часто вы тут? - Раз в неделю.
Для портретного очерка сперва читаешь
почти все интервью твоих персонажей, иногда их мемуары.
И в процессе находишь анекдоты, цитаты, которые они повторили
тысячи раз.
Я всегда пытаюсь найти дополнительные вопросы к этим деталям,
заставить собеседника выйти из зоны комфорта, из привычной колеи.
Вы обращались к психологу?
Нет.
Только один раз, когда моя дочь увлеклась наркотиками.
Да.
Не думай: «Они хорошо это воспримут?»
Мои наставники в журнале учили:
«Если думаешь, что им понравится, значит, ты идешь не в ту степь».
Надеюсь, они правильно поймут.
Быть женщиной…
Из меня не вышел бы Джеки Глисон или Сид Сизар.
Мне бы сказали: «Фу, гадость. Исправляйся».
А я на это: «Вы не могли бы мне помочь?
Что-то у меня не клеится».
Женские хитрости.
Я лишила их шанса назвать меня стервой.
А если бы вас назвали стервой, то что?
Было бы…
Я не стремилась к такой репутации.
Интервьюер должен уметь слушать.
Нужно вслушиваться в каждое слово.
Что собеседник хочет сказать, что думает?
Что его беспокоит?
Вы считали свою мать очень умной и остроумной?
Она очень умная и остроумная…
И очень печальная.
У нее были грандиозные мечты, но…
…ни одна из них не сбылась.
Для меня процесс написания — это самый трудный этап.
Без сомнения.
Лично у меня нет друзей-писателей, которые сидят за столом
и каждую минуту: «Как мне хорошо!
Я наслаждаюсь каждым мигом».
Я в ужасе от мысли, что похожа на Кэрри Брэдшоу.
Типа: «Не могу не задаться вопросом,
была ли Кэрол Бернетт самой забавной женщиной в мире?»
Мне нужна сигарета для придания аутентичности.
Кэрри носит с собой «Нью-Йоркер».
Видит плохую рецензию на свою книгу.
«Пока талантливая Брэдшоу не научится распознавать
сложности супружеской жизни,
ей бы не помешало принять обет молчания».
Ух ты, это наверняка ранит.
В «Безумцах» у нас было много оригинальных журналов того времени.
Были журналы «Лайф», «Тайм».
ДЖОН ХЭММ АКТЕР, ПРОДЮСЕР
Были «Ньюсуик» и «Нью-Йоркер».
Ведь это золотой век журналов.
Ушло это физическое действие — носить с собой журналы
в сумке или рюкзаке.
Я почти не вижу читающих людей в поездах.
Люди сидят в телефонах.
Может, они читают «Нью-Йоркер», но это грустно.
Чудо журналов, кажется, немного затерялось в цифровую эпоху
с ее думскроллингом.
У людей пропало ощущение
физического начала и конца чего-либо.
У прокрутки нет конца.
Не я изобрел интернет. В моём интернете был бы конец.
КИНОФОРУМ
РАССКАЗЫ ИЗ «НЬЮ-ЙОРКЕРА»
Кинофорум — интересное мероприятие.
В честь столетия «Нью-Йоркера»
нам покажут серию фильмов,
как-то связанных с «Нью-Йоркером».
Фильм «Горбатая гора» родился из короткого рассказа в «Нью-Йоркере».
«Ценности семейки Аддамс» — из карикатур Чарльза Аддамса.
«Невыносимая легкость бытия» — из рассказа Милана Кундеры.
Героиня «Адаптации» — Сьюзан Орлеан, штатный автор «Нью-Йоркера».
С «Нью-Йоркером» связан и «Французский вестник» Уэса Андерсона,
в котором авторы из «Нью-Йоркера» превращаются в вымышленных персонажей.
Персонаж Билла Мюррея — это версия Гарольда Росса,
основателя и редактора журнала.
Сообщение от мастера. Час до печати.
Ты уволен.
Сегодня «Хладнокровное убийство»
по известному роману Трумена Капоте.
Трудно представить влияние романа «Хладнокровное убийство» Трумена Капоте
на «Нью-Йоркер» и литературную жизнь Америки.
Трумен Капоте изобрел жанр тру-крайм в его высшей форме.
В 1965 году
«Нью-Йоркер» опубликовал блокбастер из четырех частей.
Он стал бестселлером, а фильм — хитом.
«Хладнокровное убийство».
Это одна из самых знаменитых публикаций за всю историю журнала.
И одна из самых противоречивых.
Ее автор, Трумен Капоте,
в 17 лет поступил на работу в «Нью-Йоркер» —
разносить кофе и выполнять поручения.
Вскоре он прославился в офисе милыми сплетнями и дурным поведением
и был уволен за то, что выдавал себя за штатного автора
и оскорбил поэта Роберта Фроста.
Но редактора Уильяма Шона покорили его тексты.
И спустя годы, когда Капоте нашел сюжет
об ужасающем убийстве на ферме в Канзасе,
Шон его поддержал.
Это мое новое приключение, этот эксперимент
я назвал документальным романом.
Документальный роман —
это жанр, появившийся в результате синтеза
журналистики и художественных приемов.
Капоте заявил, что сочетает точность журналистики
и литературно-повествовательный стиль
подобно тому, что сделал Джон Херси с Хиросимой много лет назад.
Но вскоре после публикации романа
некоторые критики начали подвергать сомнению репортажи Капоте.
Один местный критик сказал: «Капоте всегда был фантастом
и остался писателем-фантастом».
Они не верили, что он мог запомнить долгие беседы,
которые цитировал слово в слово, без заметок и записей.
У меня слуховая версия фотографической памяти.
Уильям Шон отметил свои опасения
во время редактуры.
Рядом с отрывком, описывающим личную беседу
двух персонажей, которые вскоре были убиты,
Шон начертал карандашом: «Откуда известно?
Нет свидетелей? Общая проблема».
Сэр.
Капоте десятилетиями донимали вопросами о его романе.
Главный вопрос:
расценивать это как беллетристику или нет?
Похоже, вы сумели объединить жанры,
поэтому непонятно, как вас воспринимать.
Вы имеете в виду, что я беру факты
и затем додумываю?
Мне это не свойственно.
Тут нет художественного вымысла.
Капоте всё же признал, что выдумал финальную сцену —
разговор на кладбище детектива с лучшей подругой убитой девушки.
НЭНСИ МЭЙ КЛАТТЕР 1943–1959
Шон пожалел, что опубликовал «Хладнокровное убийство».
И в последующие десятилетия
журнал усилил процесс проверки фактов,
чтобы впредь предотвратить подобные инциденты.
ГРУСТНЫЙ ФАКТ
ОТДЕЛ ПРОВЕРКИ ФАКТОВ
Ясно. Значит, утром в день казни
вас двоих поместят в изолятор
рядом с камерой смертников. Так?
Итак, вы пригласили писателя Джона Ли на чашку чая.
Кофе или чай?
У нас 29 человек
в отделе проверки фактов, включая меня.
Мы проверяем не только имена и даты, хотя это важно.
ФЕРГУС МАКИНТОШ ОТДЕЛ ПРОВЕРКИ
Мы дублеры читателей.
Мы всегда думаем о контексте каждой истории.
У Эрики не было зубов,
полагаю, из-за проблем со стоматологией в тюрьме.
Всё может быть верно, но не давать ощущения правдивости.
Мы распечатываем статью
и подчеркиваем всё, похожее на факт.
ЗАК ХЕЛФАНД АВТОР
В итоге почти каждое слово.
Думаю, иногда такие глаголы, как «есть», можно не проверять.
Но потом ты такой: «Этот человек еще жив?»
Может, заменить на «был».
И ты обращаешься к авторам, к источникам.
Я хочу убедиться, что вы именно так отвечаете на звонки.
Вы говорите: «Добрый день, стейк-хаус "Спаркс". Чем вам помочь?»
Всё верно?
Мы проверяем все публикации.
Обложки, карикатуры, стихи, тексты.
Да, карикатуры тоже проверяем.
У нас была карикатура с пингвином
и с такой подписью:
«Мы предпочитаем термин арктико-американцы».
Нам написали, справедливо,
что пингвины живут не в Арктике, а в Антарктике.
Если в Арктике нет пингвинов, то шутка испорчена.
К моему стыду, на одной обложке я пропустил ошибку.
Продавец хот-догов лежит на пляже.
Я решил проверить,
насколько правдоподобна тень от зонтика.
«Да, вполне правдоподобна».
На этой обложке я применил все свои навыки проверки.
Чисто. Нет проблем. Опубликуем.
А у него две правые ноги.
Хуже, чем две левые, про левые хоть пошутить можно.
Я не заметил.
Беда!
Люди обожают подлавливать фактчекеров.
Мы очень часто слышим одну и ту же фразу:
«Вот уж не думал, что хваленый отдел проверки фактов "Нью-Йоркера"
опустится до такого».
Я нигде не встречал это прилагательное,
кроме как в письмах с жалобами на ошибку.
Кто употребляет слово «хваленый»?
Муаз сказал Джону Ли, что агент режима
убил его домашних голубей.
Для работы нужна толстокожесть.
Умение спокойно реагировать, когда люди на тебя злятся.
У них зачастую есть причины для расстройства.
Их могут представить в невыгодном свете в общенациональном журнале.
Вы заявили, что когда кто-то защищает Трампа,
вы достаете документ, где перечислили все случаи его обманов?
Правильно?
Политика в наше время стала путанной.
Постулат, что политики должны говорить правду, потерял актуальность.
И это заставило нас удвоить наши усилия.
Лично меня это невероятно бодрит.
Это лучшее противоядие от потока возмутительной лжи.
Знаете?
Разве есть лучшее противоядие, чем забота о достоверности,
внимание к деталям и проверка всех фактов?
- Привет. - Привет, как дела?
- Как ты? - Что у нас?
- Рад тебя видеть. - Взаимно.
Я случайно попал в «Нью-Йоркер»,
когда расследовал Харви Вайнштейна.
Я осознал, что он серийный маньяк.
РОНАН ФЭРРОУ ВНЕШТАТНЫЙ АВТОР
Но я не смог это опубликовать,
потому что многие СМИ были запуганы.
Но Дэвид увидел мой материал и сказал: «Можешь закончить репортаж у нас».
Думаю, это логичный план.
Будем выпускать очерки о шпионском ПО.
А я буду разрабатывать Илона.
В окружении Илона Маска есть кроты?
Интересный момент, с которым придется столкнуться —
есть круг людей, допускавших утечки в прошлом,
но они будут осторожнее.
Моя тема — это структуры власти.
И прямо сейчас
мощные политические силы передают бразды правления техно-миллиардерам.
Илон Маск — самый богатый человек на Земле.
И теперь он отвечает за эффективность управления?
Да.
Осталось не так много мест,
где занимаются такой супертрудоемкой и суперпровокационной журналистикой.
Они не активисты,
но они бесстрашны, когда находят бесспорные факты.
Привет, это Ронан. Спасибо, что перезвонили.
ПУЛИТЦЕРОВСКАЯ ПРЕМИЯ
Я продолжаю разработку Маска и…
В нынешней политической среде
наблюдается нехватка уважения к независимой прессе.
И готовность нападать на репортеров за их публикации.
Это создает пугающую атмосферу
для журналистов и их источников.
Буду очень признателен, как мы только что обсуждали,
если вы согласитесь прислать документы и свои мысли
неофициально.
Стать источником информации в важном расследовании —
это трудное, серьезное решение, ведь оно может грозить опасностью.
У меня были репортажи, когда я общался с источником
только по одноразовому телефону, купленному за наличные
в неизвестном магазине далеко от моего дома.
Но когда в расследовании происходит мощный прорыв,
то это поцелуй судьбы, момент, о котором мечтает любой репортер.
Но одновременно это стресс,
ведь в этот миг ставки растут, и ты обязан правильно изложить факты.
Еще раз спасибо. Будем на связи.
Да, до свидания.
Это тяжелые времена для журналистских расследований.
Но я всё еще твердо верю в силу информации,
я убежден, что информированность — это наша единственная надежда.
Я горжусь тем, что пытаюсь читать от корки до корки,
потому что моя цель — узнать то, чего я до этого не знал.
Это очень законченный подход…
Да, подход-то законченный, но мне никогда не удается закончить.
«Нью-Йоркер» — это круть… Чисто для интеллектуалов.
Много слов. Может, вы не слышали, что я думаю о чтении.
Идея чтения мне по вкусу. Я даже покупаю книги.
Но в этих книгах в основном одни слова.
Ни минуты покоя!
С каждой страницей слов всё больше.
Может, вставите пару пустых страниц?
Чтобы я хоть пару секунд мог отдышаться?
1980-Е ГОДЫ
Когда «Нью-Йоркер» вступил в 1980-е,
в стране назрели перемены.
Уильяму Шону, который 30 лет проработал редактором,
было далеко за 70.
Пошли шутки, что журнал стал нудным,
печатает статьи на 20 000 слов на такие темы, как история риса.
Читатели старели, продажи падали.
А в 1985 году на сцену вышел Сай Ньюхаус.
Это уже факт. Ньюхаус — владелец «Нью-Йоркера».
Он выложил 168 миллионов долларов.
Высокоинтеллектуальный журнал был продан Ньюхаусу-младшему,
чья коммуникационная империя включает 29 газет, журнал «Пэрейд»
и «Рэндом хаус».
Через 20 месяцев Ньюхаус потряс литературный мир,
уволив Уильяма Шона.
РОБЕРТ ГОТТЛИБ, 1987 ГОД, С УИЛЬЯМОМ ШОНОМ
А в 1992 году уволил и преемника Шона, Роберта Готлиба,
и привлек нового спорного лидера —
дерзкую англичанку, 38 лет, редактора журнала «Вэнити Фэйр»
Тину Браун.
Редактора этого журнала,
«Вэнити Фэйр»,
только что назначили редактором этого журнала,
«Нью-Йоркера».
А ОНА «НЬЮ-ЙОРКЕР»?
Критики опасались, что журнал превратится в глянцевый таблоид.
Всем тем, кто беспокоится,
что «Нью-Йоркер» снизит свои стандарты,
я советую подождать, ведь вы меня не знаете,
не знаете моего стремления к качеству.
Вот увидите, «Нью-Йоркер» станет еще лучше.
Журнал устраивал роскошные вечеринки
и выпускал номера, посвященные кино и моде.
Но публиковал и серьезные новости,
посвящая целый выпуск душераздирающим разоблачениям.
Войска, обученные американцами, устроили резню в Сальвадоре.
Браун сказала: «Наша задача — сделать привлекательное серьезным,
а серьезное — привлекательным».
Она набрала новую группу молодых журналистов:
Малкольма Гладуэлла,
Джейн Майер,
Хилтона Элса
и молодого автора из «Вашингтон пост» по имени Дэвид Ремник.
Она изменила и внешний вид журнала.
Там начали публиковать фотографии
и взяли в штат одного из самых известных фотографов —
Ричарда Аведона.
С ней обложки стали резче, актуальнее,
и она приветствовала полемику.
В феврале 1994 года
Браун совершила акт святотатства,
заменив Юстаса Тилли,
украшавшего обложку всех юбилейных номеров
на протяжении почти 70 лет,
на современную версию, произведение Роберта Крамба.
Традиционалисты пришли в ужас, но Браун заявила, что лишь открыла окно
и впустила свежий воздух в затхлую организацию.
Это Сорель.
«Тине, которая дала жизнь Юстасу».
Тут изображена я,
бужу Юстаса Тилли от сна.
Я никогда не понимала Юстаса Тилли.
Юстас Тилли ужасно меня раздражал.
По-моему, его стоило забыть еще в 1935 году.
ТИНА БРАУН РЕДАКТОР (1992–1998)
Это все мои переплетенные экземпляры и…
И, конечно, первый,
от 5 октября 1992 года.
Обложка Эда Сореля.
Свою первую обложку я поручила ему.
«Пусть обложка кричит, что у нас всё по-новому».
И он приходит с рисунком панка в красивой карете.
И это было так умно.
Это же общее мнение.
Я была вредителем, бульдозером,
и люди не так уж и ошибались.
Я уволила, кажется, 71 человека
где-то за два-три года и наняла 50.
Я была на седьмом месяце, когда Тина меня наняла.
СЬЮЗАН МОРРИСОН РЕДАКТОР СТАТЕЙ
Необычно для того времени, но это было потрясающе.
Это было похоже на матриархат.
Группа женщин. И у всех маленькие дети.
Некое тайное общество,
где мы всегда поддерживали друг друга.
Я знала имена всех их нянек.
Тина похожа на комету.
Она приходит и всё меняет.
Иногда это вызывало споры, но чаще она была права.
Журнал отчаянно нуждался в переменах.
Через шесть с половиной лет в «Нью-Йоркере» я почувствовала,
что деловая составляющая буксует.
Нужно было расширяться в горизонтальном направлении.
Помню, я написала Саю Ньюхаусу,
что нам нужен производственный отдел
для создания документального кино, книг и фильмов,
а может, и радиошоу.
Он сказал: «Твое место на кухне».
Я подумала: «Ладно». Но это привело меня в дикую ярость.
И я решила, что мне пора двигаться дальше.
Она получила предложение, которое оказалось роковым.
ТИНА БРАУН ПОКИДАЕТ «НЬЮ-ЙОРКЕР» И ЗАПУСКАЕТ СВОЙ ЖУРНАЛ
Это моя идея — журнал, который станет центром мысли.
Это лучшее, что я придумал.
Остальное — Тина Браун.
Ей предложили заняться бизнесом с Харви Вайнштейном
и основать журнал «Ток».
Вернее, не только журнал, но и производство фильмов и прочего.
Спасибо, что пришли на презентацию «Ток».
Самая большая глупость в моей жизни.
Она ушла внезапно.
В июле 1998 года.
Мы остались без редактора.
Сай Ньюхаус быстренько огляделся.
И предложил эту должность мне.
Через час я стоял перед сотрудниками и своими коллегами, и…
Они коротенько похлопали и разошлись работать.
Ну что, поехали. Декстер сегодня сдает.
ДЕСЯТЬ ДНЕЙ ДО ЮБИЛЕЙНОГО ВЫПУСКА
И Твилли.
Так, сегодня у нас…
Понятия не имею, что у нас сегодня. Ага, четверг. Логично.
Мы начнем сдавать статьи для юбилейного выпуска,
до него полторы недели.
Прекрасно.
Чертовски много работы. Надеюсь, все еще держатся.
Ладно, спасибо.
Суматоха со сдачей будет в понедельник, вторник, среду.
И надо всё закончить к четвергу.
Пока всё идет по графику?
В основном по графику.
Ладно, я предлагаю выслушать всех по кругу.
Я начну, перейдем к тебе. Так и будем действовать.
Весь материал в «Нью-Йоркере»
проходит некую финальную проверку.
Редактор и автор встречаются с корректором и фактчекером
и разбирают статьи буквально построчно.
Тут есть строчка:
«Первое проявление контркультуры на телевидении»…
Может, лучше «первое появление»?
«Появление» может быть случайным,
а тут всё намеренно проявилось.
Это как игра «Убей крота».
Кажется, закончил, а потом раз и какая-то мелочь.
- Приступим? - Да. Давай.
По первой странице замечаний мало…
Это иногда напрягает.
Думаешь: «Я всё четко изложил?
Выверил все детали?»
«Мейсон предполагает, что однажды люди смогут модифицировать свои гены».
Сразу поясняю, он не предлагает делать это…
- Сейчас. - Сегодня.
Думаю, стоит уточнить, что это за секретарь.
- Да. - Но…
Это может тянуться часами.
Иногда приходится еду заказывать. Работаем до победного конца.
В отделе проверки фактов раньше висела табличка:
«Лучше идеально, чем быстро».
«Эл Франкен высмеивает».
Нужно словечко поглупее, я бы сказала «изгаляется».
Когда проверка окончена, я испытываю огромное удовлетворение,
что у нас сложилась эта система, проверенная временем рабочая система.
- Готово. - Ура.
Отлично.
- Поздравляю. - Потрясающе.
Ладно, всем спасибо.
КРИТИКИ
ВЫХОД
Итак, беллетристику оформим вот так, с небольшим заголовком.
Не будет текста на картинке, как обычно бывает.
Более классический макет.
Затем зарисовки с историей Юстаса Тилли.
У нас сколько тысяч Юстасов Тилли? Чисто для интереса.
ДВА ДНЯ ДО ЮБИЛЕЙНОГО ВЫПУСКА
- Может, там? - Они хотят у тебя в кабинете.
Температура — 100 градусов.
Это последний этап —
проверка макета перед отправкой номера в печать.
Великолепно.
Мы проверяем графику, компоновку.
Для нас это шанс увидеть, как будет выглядеть журнал,
когда появится в почтовых ящиках.
Карикатура будет более четкой и ясной.
А еще это тот миг, когда можно сделать глубокий вдох
и оценить, что получилось.
Много работы. Участие многих людей.
Много споров. Много обсуждений.
Но оно того стоит.
Отлично. И ни разу не трудно.
В феврале 2025 года
«Нью-Йоркер» отпраздновал свой сотый день рождения.
Это событие отмечено двойным выпуском,
который люди будут читать и перечитывать.
А может, добавят к постоянно растущей стопке в углу.
Это знаменует 100-летие «Нью-Йоркера».
«Нью-Йоркеру» 100 лет.
…Который празднует сотую годовщину.
Люди хотят видеть больше, чем просто нелепые твиты,
они хотят знать, что происходит.
Людям нужна справедливость, достоверные факты, благопристойность.
А еще им нужны СМИ, которые ни перед кем не прогибаются.
ТОСТ ЗА ГОРОД ТИПСИ ТИЛЛИ
Они собрались на праздник.
Эти творческие, любознательные, настойчивые,
эксцентричные, почти одержимые люди.
Они сплетничали, смеялись и подкалывали друг друга,
Они знают, что стоят на плечах гигантов, которые были до них.
Вскоре после основания журнала
к его редактору Гарольду Россу подошел автор,
который хотел уйти.
Росс ответил:
«Это движение, а из движения невозможно уйти».
Я точно знаю, что он имел в виду.
Это не то, что появляется онлайн раз в неделю или каждый день.
У журнала есть душа.
У него есть цель, достоинство, качество.
Нужно сомневаться в себе. Нужно учиться на своем опыте.
Нужно уметь менять свое мнение.
Но это движение. Это толчок творить великие дела.
Если это прозвучало самодовольно, то меня это не заботит.
Привет. Всем привет.
- Диего, хочешь начать? - Конечно.
Предлагаю написать о росте налоговых льгот.
Или это недостаточно сексуально для журнала?
Перевод субтитров: Светлана Зайцева