Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
САН-МИГЕЛ, АЗОРСКИЕ ОСТРОВА
Весь остров Сан-Мигел завален кокаином.
Около 300 килограммов кокаина было обнаружено вчера
на северном побережье Сан-Мигела.
НАРКОТИКИ ИЗ МОРЯ
Их перевозил итальянец.
Перед поимкой он избавился от сотен кило груза.
Да, многие думали, что это мусор.
Повсюду плавали пакеты.
«О нет. Я не могу поверить».
Он поднял голову и увидел плавающие в воде мешки.
2,6 МИЛЛИОНА ДОЗ «КУПАЮТСЯ» В МОРЕ
Мешок был порван, он держал его на спине, всё сыпалось.
Маленький пакетик — пять тысяч эскудо. А их там было полно!
Женщины панировали рыбу кокаином. Думали, что это мука.
Дети наносили кокаином разметку на футбольных полях.
Прекрасный остров, райский остров.
Наркотики повсюду.
Они никогда в жизни не видели кокаин.
Им торговали по дешевке.
ДУРЬ СЕЕТ ХАОС
Это имело бы ужасные, катастрофические последствия.
КАТАСТРОФА В РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ
Меня поймали с 33 пистолетами и 2000 патронов.
Кто-то из моих близких друзей погиб.
Машина была набита кокаином. На земле лежали кучи. Он спятил.
Они каждый день выходили на улицы.
Каждый день, с рассвета до заката.
Телохранители со стволами.
Богатые богатеют, а бедняки продают наркотики.
ДАРЫ МОРЯ: НЕВЕРОЯТНАЯ ИСТОРИЯ РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ
В 2001 Г. НА ОСТРОВ ПОПАЛ ГРУЗ КОКАИНА, ЧТО ИЗМЕНИЛО ЕГО НАВСЕГДА.
НА СЧАСТЬЕ ИЛИ НА БЕДУ. СМОТРЯ КОГО ПОСЛУШАТЬ…
Адреналин действует почти как наркотик.
Он вызывает зависимость. Затягивает.
И правду говорят, что работа в полиции затягивает.
Я впервые столкнулся с оружием в Анголе. Я там родился.
ХОСЕ ЛОПЕШ ПОЛИЦИЯ
Впервые выстрелил я лет в восемь.
Это было нормально. В то время освободительные движения
усилили боевые действия, были массовые убийства.
Поэтому власти решили
раздать оружие гражданским, для самозащиты.
Я приехал на Азоры в 1993 году.
И в 1994 году начал работать в отделе по борьбе с наркотиками.
Искал улики, наркотики, деньги… Это игра в кошки-мышки.
Я обычно говорю, что с одной стороны охотник, с другой — добыча.
И адреналин зашкаливает.
В 2015 ГОДУ МИР УЗНАЛ О СОБЫТИЯХ НА САН-МИГЕЛЕ.
СУДНО. ИТАЛЬЯНЕЦ. КОКАИН В ВОДЕ.
ДВЕ ИСПАНСКИЕ ЖУРНАЛИСТКИ НАПИСАЛИ СТАТЬЮ В EL PAIS.
Мой первый контакт с Сан-Мигелем случился в 2009-м году.
Я прибыла сюда 25-го июня,
начав работать на португальском телевидении.
МАКАРЕНА ЛОСАНО ЖУРНАЛИСТ
Но потом перешла на радио.
Я впервые попала на Азоры в 2010-м.
Я поехала на Сан-Мигел, так как брат изучал там биологию.
РЕБЕКА КЕЙМАЛИНОС ЖУРНАЛИСТ
Погуляв четыре дня, он сказал: «Едем в Рабу-ди-Пейши».
Помню, мы приехали туда и брат сказал:
«Закрой окна и запри двери. Здесь много…»
Кажется, он сказал «конфликтов». Не помню точную фразу.
БОСТОН, МАССАЧУСЕТС, США
«ГОЛОС РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ» САНДРО ГОМЕС
Рабу-ди-Пейши для меня дороже всего.
Я вырос среди рапешинцев, вместе с местными кузенами.
В Рабу-ди-Пейши ничто не дается легко, просто так.
Люди много работают.
Это мореплаватели, рыбаки, суровые люди.
Ездить туда не рекомендовалось. И никто туда тебя не звал.
До недавнего времени это был беднейший район в Европе,
с высоким уровнем неграмотности.
Как так вышло?
Как будто там случился жуткий шторм, оставивший на людях глубокие шрамы.
Дело было не в бедности. Казалось, что там что-то случилось.
В 2001 году на остров попало много кокаина
с разбившегося судна.
Большая часть попала в Рабу-ди-Пейши —
из-за течений и прочего.
Эти люди никогда не видели кокаина.
Приехав на Азоры, я понятия не имел о реальном уровне преступности.
Если что-то у нас случалось, мы почти всегда знали, кто виноват.
А украденное имущество могло стоить около пяти евро.
Пудинг, кусок мяса или что-то в этом роде.
Преступность была почти детской.
В середине 90-х на Азорах мы увидели иную криминальную реальность.
Репатрианты из США, привыкшие к вооруженным ограблениям,
стали передавать свои познания тем,
кто нарушал закон здесь.
В Америке их называли португальцами.
В Португалии их называют американцами.
На деле они везде чужие.
Я из Рабу-ди-Пейши Но ты не бойся
От баклахи вина хочется пить Я бухаю много
Я заглядывал в ствол А в школе я ни разу не был
По улицам гуляю Торгую кока-колой
Я не буду плакать
Эта жизнь была не для меня
Я не буду плакать
Я с Сан-Мигела, из Санта-Клары.
Я иммигрировал сюда с родителями. Мне было девять лет.
Мы переехали в Винтер-Хилл, район Бостона.
Район итальянцев, ирландцев, мафиози.
Там я и вырос.
Когда мне было 13, мой кузен
показал мне, что такое кокаин,
и я стал работать на него, толкая наркоту.
Надо бы поэнергичнее. Как-то…
Чтобы еще круче было.
Джи-2! Я покинул улицы
Боже.
- Надо еще разок. - Йоу. Стоп.
Марио, в кабинку его. Двигай.
Надо записать эту хрень.
ЭСТЕВАН ГАГО ИСТОРИК
Интеграция репатриантов проходила
очень нелегко во всех смыслах.
Туда за наркотики было выслано много людей.
Их высылали за драки, угоны машин…
Это были люди, на которых поставили клеймо преступников.
Но, прибыв на этот маленький остров,
они не могли совершать те же преступления.
Они отбывали сроки в тюрьме.
Их отвозили в аэропорт и выгружали в Понта-Делгаде.
Некоторые семьи отказывались принимать их назад.
Их отправляли обратно. У большинства не было тут семей.
Что им было тут делать? Они никого не знали.
Криминальная прослойка очень выросла.
И большинство продолжало употреблять наркотики.
А чтобы платить за них, они совершали преступления.
Бывали случаи насилия,
когда репатрианты из-за дозы совершали тяжкие преступления.
АМЕРИКАНСКАЯ МЕЧТА МНОГИХ АЗОРЦЕВ СТАЛА КОШМАРОМ.
ОНИ НИЧЕЙНЫЕ ГРАЖДАНЕ. ИЗГНАННИКИ.
АНТОНИО ПАЧЕКО РЕПАТРИАНТ
Сколько мне было в 1969 году?
Мне было восемь лет, мы уехали в Америку, в Нью-Джерси.
Это огромный город. В школе португальского никто не знал.
И мне, маленькому мальчику из крохотного городка,
было страшно среди такой толпы,
и я везде ходил за одноклассниками.
Потому что иных вариантов и не было.
Хоть я и говорить с ними не мог.
Так что было непросто.
Тони был замешан в разных делах,
в мелких преступлениях, мелкой торговле наркотиками.
В криминальной среде его звали Тони Фенайш.
Этот Лопеш был жалким мелким копом,
который стремился выслужиться, сажая всех, в том числе и меня.
О нём говорили, что он очень злой
и не любит тех, кто употребляет наркотики и торгует ими.
Руй Коту…
Я точно не помню.
Кажется, он приехал из США.
В США он был осужден за торговлю наркотиками.
Насчет ограбления не знаю, а за наркотики — точно.
Кажется, его выслали из США,
и он тогда обосновался на северном побережье, в Ашадинье.
АШАДИНЬЯ
Руя Коту выслали из Америки.
В Ашадинье тогда
мало кто говорил по-английски или курил травку,
как это делал Руй Коту.
Руй отсюда, из Нью-Бедфорда. Его отсюда выслали.
Руй в коксе шарит.
Руй — реальный гангстер.
Хороший чувак.
Один из нас.
РУЙ КОТУ «РЕАЛЬНЫЙ ГАНГСТЕР»
В тему наркотиков я влез в Америке в 16 лет.
Я выиграл конкурс рисунков.
Мне предложили стипендию в Бостонском университете,
а я отказался.
Мама всё говорила: «Наш Руй мог бы сегодня быть джентльменом».
Но это всё было как-то… Не знаю.
Потом в 1978-м году меня взяли с каннабисом. Я сидел год.
Потом добровольная высылка на Азоры.
Останься я в Америке, уже мертв был бы.
Приехав сюда, я пошел добровольцем в армию.
Отлично провел там время, и меня отпустили на Терсейру.
Было круто. Я был барменом.
Это мне очень помогло. В армии я травку продавал.
Зря я это сказал.
Азорские острова — очень отдаленный регион.
Острова находятся в Северной Атлантике.
ПЕДРО НОРОНЬЯ КАПИТАН
До них около 800 морских миль от материковой Португалии
и 1600 морских миль от побережья США.
Все парусные суда, идущие от американского побережья,
на пути в Европу первым делом попадают
именно на Азорские острова.
СОГЛАСНО ОТЧЕТУ О НАРКОТОРГОВЛЕ ЕВРОПОЛА И ЕС,
АЗОРЫ — ГЛАВНЫЙ ШЛЮЗ ДЛЯ ВВОЗА КОКАИНА В ЕВРОПУ.
ТАЙНИК 7 ИЮНЯ 2001 ГОДА
Был сигнал от рыбака.
Он ловил рыбу на удочку.
Он заметил наркотики.
Свертки с наркотиками.
И сразу сообщил в полицию.
Я вышел с коллегой на рыбалку.
Он быстро наловил кучу рыбы.
Он ушел, а через минут 15-20 и я тоже пошел.
ЖОАО ПАРСЕЙРУ РЫБАК
Уходя, увидел на земле свертки.
Думаю: «Сколько свинца! Спрячу в пещере».
Тяжелые. Долго я их таскал. И спрятал всё в пещере.
А как зашел в пещеру, увидел там еще больше свертков.
Поднимаю я один такой сверток, снимаю резиновую упаковку.
Сперва резину,
потом пластик, потом опять пластик и снова резина.
Почти полчаса я так его разворачивал.
И потом увидел внутри белый брусок.
Вынул его и чуток постучал, чтобы понять, что это. Но я не дурак.
Я хотел понять, наркотики это или нет. Это и впрямь оказались они.
Склон был очень крутой и каменистый,
а в нём — неглубокая пещера.
В 30 или 50 метрах от бушующих волн.
Вход был отмечен, чтобы его было видно с моря.
Крестики, сломанные веточки…
Вход был отмечен.
Когда я поднялся, увидел Же Манеля Бразильца.
«Эй, дружище. Хорошая рыбка у тебя.
Много наловил?
А у меня-то улов получше будет».
Я вытащил пакет из-под куртки, снял обертку и показал ему.
«Старик, это не какая-то там травка. Это чистый кокаин!»
Кажется, наркотики изъяла морская и национальная полиция.
Они приехали и увезли всё в Понта-Делгаду.
Они осмотрели всю округу, нашли там 277 свертков
и больше ничего.
Разошлись слухи, и тут же все —
дети, женщины, мужчины — рванули туда.
Заходили в пещеру, в воду, оттуда стали таскать.
Натаскали 420 кило.
Около 300 килограммов кокаина было обнаружено вчера
на северном побережье Сан-Мигела.
Развернута масштабная полицейская операция,
поэтому пока подробности дела не разглашаются.
С этого момента мы начали вести расследование относительно судна.
Люди сообщали, что яхта ушла вдоль северного побережья
в сторону Рабу-ди-Пейши.
Мы выяснили, что из Рабу-ди-Пейши яхта отправилась
на запад.
Она ненадолго остановилась в районе Пилар-да-Бретаньи,
где ее разгрузили в первый раз.
Позже мы узнали, что она зашла в гавань Понта-Делгады.
Мы сразу отправили туда одну бригаду,
а вторую — в Рабу-ди-Пейши.
В Рабу-ди-Пейши крайне трудно работать.
Нам там приходится тяжко.
Вокруг было полно людей, мы не могли слишком активничать.
Это могло поставить дело под угрозу. А преступник мог бы скрыться.
У нас шло еще одно расследование,
где была явная связь
между преступниками
и Руем Коту и Тони.
Я приехал на Азоры и на второй день встретил своего друга Тони.
Мы прогулялись.
Мы поболтали. Типа «я из Америки…» и так далее.
Поговорили по-английски.
Травка. Я дал ему травки.
И он стал навещать меня каждый день.
Но дело было не в травке. Он приходил поговорить.
Так мы встретились.
Пачеко мне как брат. Он больше, чем друг.
Он мне как брат.
Я начал продавать кокаин.
Всегда чистый кокаин.
Я дважды был в Венесуэле.
В первый приезд я заглотил почти кило кокаина.
Мне там сказали, что за 30 лет не видели, чтобы пакет разрывался.
Они классно пакуют, надежно. Я сам видел.
У них такие пломбировочные машинки.
Пакеты по пять, семь и десять граммов.
Я брал самые маленькие. Те, что крупнее, в горло не лезли.
Они кладут его под пресс
и запечатывают прозрачным пластиком.
Потом давят пальцем, связывают всё зубной нитью и отрезают.
Потом опять пальцем — и еще один узел внутри того.
Растягивают и еще четыре раза.
Затем окунают в чистый мед, который создает защитный барьер,
защищающий от кислоты, чтобы пакет не лопнул в желудке.
Чтобы обезболить горло, их выдерживают в миске со льдом.
Проглотив штук десять, я ходил по квартире.
Потом немного куриного супа. Просто ложечка бульона.
Чтобы расслабить желудок.
Потом мне делали укол — и аста ла виста.
Когда я впервые глотал, я ложился спать
и прямо запаниковал, думал, что это дерьмо меня убьет.
Я три дня держал это всё в желудке.
Можно суп есть, пить пиво или виски. Всё можно.
Только есть много нельзя.
Нельзя пить молоко или йогурт.
Вообще никакие молочные продукты.
Я вернулся на Азоры, выпил стакан молока
и сел на унитаз, как наседка.
Или типа того.
Когда я впервые прибыл на Азоры, я был в Порту-Формозу,
и меня поймали на курении гашиша.
Доза на 500 эскудо.
Или на тысячу. Нет, на 500. Минимальная.
Я заплатил 65 тысяч эскудо.
Судья сказал: «Сеньор Руй, вы тяжелыми наркотиками не балуетесь?»
«Нет, сеньора. Только легкими».
А потом я стоял перед ней с 2,5 кило кокаина.
Вот блин!
И она вспомнила мое лицо!
Руй Коту поехал в Венесуэлу. Его позвали туда знакомые,
чтобы он вывез оттуда чемодан с двумя кило кокаина.
Руй Коту поехал в Лиссабон с еще одним Руем из Рибейра-Гранди,
которого наняли, чтобы он взял на себя вину, если что.
Он был просто курьером, его делом было
везти чемодан и взять всё на себя, если дело сорвется, что и случилось.
Руй вернулся на остров, а второй остался в СИЗО в Лиссабоне.
Мы так же запросили прослушку их телефонов,
чтобы узнать, какие у них планы,
какие интересы,
связаны ли они с большими партиями наркотиков.
Это было за месяц до того, как остров буквально засыпало кокаином.
ПОТЕРЯННЫЕ ПАКЕТЫ 16 ИЮНЯ 2001 ГОДА
Океан здесь, на Азорских островах, может казаться спокойным,
но в нём всегда есть множество подводных течений.
Когда Антонино Куинчи приблизился к побережью,
ему пришлось избавиться от груза.
Позже мы нашли путевую карту,
в которой он вёл записи и следил за маршрутом.
Он даже отметил точку на маршруте,
между Венесуэлой и Азорскими островами,
где он сломал руль.
Оттуда ему удалось дойти до Сан-Мигела.
Он знал, что для входа в порт ему нужно избавиться от груза.
Таможня может осмотреть судно,
а у него наркотики на виду.
Он подошел к северо-западу острова
и направился в Пилар-да-Бретанью в резиновой лодке.
Видимо, там он выгрузил большую часть наркотиков.
Потом он пошел на восток,
вдоль северного побережья, в сторону Капелаша.
И в бухте на мысе Капелаш,
в маленькой лагуне, он решил спрятать
остальную часть наркотиков.
Вынося кокаин на берег,
на вершине Капелаша он увидел рыбака.
Рыбак издалека увидел, что он что-то выносил на берег.
Куинчи просто привязал лодку
к своей яхте и решил
возвращаться на запад, в сторону Бретаньи.
Там он затопил груз, обмотав его цепью от якоря.
Он затопил остатки своего кокаина.
Там было почти 100 килограммов.
Что он сделал? Он завернул груз в мешки,
утяжелил их…
Может, всё было не так прочно связано,
чтобы выдержать подводные течения.
Наверное, из-за этого все эти связки развалились,
и пакеты разнесло вокруг острова.
Пакеты всплывали и у северного, и южного побережья.
«Твой кузен хочет поговорить с тобой».
Однажды я позвонил ему, и он сказал: «Сандро, мы богаты.
Мы миллионеры.
Приезжай к нам».
Об этом узнали все.
Наверное, кто-то что-то увидел. Все рванули на поиски кокаина.
Это не один пакет. Это 100, 200, 300.
Их была куча.
Когда мы узнали про лодку в Капелаше,
про яхту, потерявшую кучу кокаина или сбросившую его за борт,
мы помчались в Капелаш,
чтобы найти для себя грамм-другой и оторваться.
Многие не знали, что это такое.
А вот репатрианты хорошо знали.
В такое сложно поверить.
Это же всё равно что деньги.
Океан принес мешки с деньгами.
Это то же самое.
И вот, прекрасный остров. Райский остров, красота…
И повсюду кокаин.
Я стала изучать вопрос.
В интернете ничего об этом не было.
Абсолютно ничего.
Как такая ужасная трагедия, случившаяся в Европейском Союзе,
могла остаться незамеченной?
Мы стали разрабатывать план,
готовить поездку на Азорские острова,
чтобы как-то осветить эту историю.
В Рабу-ди-Пейши мы встретили группу подростков.
Мы сказали им:
«Мы из Испании, мы расследуем то, что случилось в Рабу-ди-Пейши».
Они рассмеялись.
Такая реакция немного испугала.
И вдруг наша подруга прислонилась к столбу,
достала кусочек гашиша, который только что купила,
и стала его поджигать.
Нас окружило более 20 ребят.
Потом этот тестостероновый круг разошелся и появился Тельмо.
ТЕЛЬМО РАПЕШИНЕЦ (ЖИТЕЛЬ РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ)
Он встал, посмотрел на нас и сказал:
«Короче, чего вам надо?»
И это был наш вход в Рабу-ди-Пейши.
В прежние времена
люди тут очень голодали.
Мои друзья
приходили к нам и съедали всё. Голод был жуткий.
Какао, сахар, хлеб, тунец, нут.
Мы ели нут, считая каждое зернышко.
Делили банку нута на пятерых-шестерых человек.
А сосиски! Я воровал у матери сосиски.
Сосиски в банках. Она так расстраивалась.
Порой по две брал.
И даже следы заметал. Взял банку, вынул две сосиски.
Поставил новую вперед, а старую поглубже.
И для моей мамы, сеньоры Маргариды, в те времена…
А когда нам было по 12, мы пошли купаться в ластах.
Видим что-то непонятное.
Мы стали ломать свертки, бить их об камни. Мы же не знали.
Стали рисовать на камнях, рассыпать везде. Потом убежали.
Детишки взяли пакеты и стали писать на земле всякое.
«Мария любит Жоао». «Луис — дурак».
Как-то мы играли в футбол, а известки не было,
чтобы разметить игровое поле.
Прихожу, а всё размечено.
Ребята разметили всё с помощью найденных в море пакетов.
Их было много, они везде валялись.
Многие думали, что это мусор.
Не знаю, много свертков. Тут было 20, 30, 40…
Пять, шесть или десять там. Там еще 50.
Просто куча.
В Кальеташе весь берег в них был.
Я находил свертки… Рыбаки в море доставали в сетях.
И на островах.
Как в магазин сгонять за килограммом сахара. Изобилие.
Я нашел пакет в форме шара, достал нож и разрезал.
Когда резал, он аж скрипел. Я смотрю, а там стекло.
Я разбил его камнем и увидел внутри порошок.
Он был плотный, как камень.
Я чуток отломил ножом и попробовал.
Я не знал что это. А друг, много лет живший за границей,
сказал, что это мука для жарки рыбы, и дал 400 эскудо.
А там вот такой вот кирпич был.
Почти килограмм настоящего кокаина.
Все рассказывали примерно одно и то же.
Женщины панировали рыбу в кокаине,
думая, что это мука.
Добавляли кокаин в кофе, думая, что это сахар.
Просто научная фантастика.
Нам правда рассказывали совершенно безумные истории,
но они всё повторялись.
Разумные, порядочные люди сразу отнесли всё в полицию.
Но прошаренные и мафиози стали всё это собирать. Конечно же.
Конечно, они стали всё собирать. Они знали, что с этим делать.
Многие репатрианты знали, что такое наркотики.
У них был криминальный опыт.
Меня поймали с 33 пистолетами и 2000 патронов.
Им была знакома жизнь улиц.
В уличной жизни есть наркотики, проституция,
там есть ограбления банков, убийства и так далее.
Мы поехали в Капелаш и до 2 часов ночи ждали того, кто сможет нам продать.
Он объявился в 2 часа ночи
с граммом кокаина.
Вечером мы устроили вечеринку.
Немного выпили, немного нюхнули.
На следующий день, где-то в час,
я услышал, как к моей двери подъехал мотоцикл.
Подумал, это ко мне гости.
В дверь постучали. Это был Руй Коту.
Со строительной перчаткой, полной кокаина.
Он постучал, я открыл дверь, и он вошел.
Он подошел к моему столу, высыпал эту кучу и сказал:
«Пока займись этим, а вечером мы с тобой поговорим».
Друг, с которым я работал, спросил, есть ли у меня героин.
Я сказал, что грамм 100 есть.
Я сел к нему в тачку, и он кинул мне 300-граммовый шарик:
«Это подарок для тебя»
А еще Джеки нашел много килограммов в Капелаше,
но он тоже был тут. И в доме Руя.
Это был кокс. Огромные куски. Весь пол машины был в них.
Я думаю: «Вот чокнутый». Кокс же пахнет.
И говорю: «Это у тебя кокс?»
Типа: «У тебя тут кокс по всей тачке!»
А он: «Руй, эта хрень однажды загубила мою жизнь.
И я сделаю это снова».
Вот такой у нас был разговор.
Джеки уже нет, земля ему пухом.
В его доме мы как-то купили сразу восемь кило.
Он просил восемь миллионов эскудо. То есть, по миллиону за килограмм.
И мы с Руем стали торговаться, а Руй в этом был хорош.
«Мы же друзья, сделай нам скидку и всё такое».
И эти восемь кило стали стоить пять миллионов.
А у него в машине было еще два кило.
Открываешь багажник, там сосиски, контейнеры и сыр.
Потом он стал продавать кокс в бокалах для вина. Чокнутый.
Мы поговорили с ним. Кокса было очень много.
Для них это было чудом.
Чем-то невероятным.
«Просто не верится, что Господь вспомнил о нас».
Для многих это было чудом.
Однажды я собирался на урок парусного спорта
и у входа в гавань увидел яхту на якоре.
Когда яхта стоит на якоре, там явно какая-то проблема.
Я спросил, есть ли у них проблемы, и, конечно же, мне ответили:
«Да, у нас проблема с рулем. Мы хотели бы пришвартоваться».
Все ремонтные работы, которые касаются
движущихся частей судна,
расположенных ниже ватерлинии,
то есть скрытых водой, должны проводиться на суше.
Нельзя починить руль, не сделав дырки в судне.
Там было два члена экипажа.
По крайней мере, двоих было видно.
И один из них, самый молодой,
пришел с пачкой денег.
Тогда еще были эскудо.
Огромная пачка денег.
«Мы заплатим. Помогите пришвартоваться».
Я говорю: «Мне денег не надо. Не нужно мне платить».
Я помог им зайти в док и всё.
Любой, кто бросает якорь, не пройдя регистрацию,
или заходит не в тот порт, где находятся органы власти,
сразу вызывает подозрения.
Если ты въезжаешь в Европу, не будучи европейцем,
первым делом ты обязан явиться в органы власти.
Когда мы подошли к яхте, там была лестница.
Мы крикнули, чтобы кто-нибудь вышел.
Когда мужчина вышел, мы сказали: «Мы из полиции».
«У нас есть ордер на обыск».
У него были длинные вьющиеся волосы, немного взлохмаченные.
Он был высокий, больше 1,8 метра. Около 1,9.
Большой, крепкий мужчина.
У него были фальшивые документы на имя Джованни Сперанца.
Кажется, итальянские. У него было много бумаг на это имя.
Вообще, когда мы обыскали яхту,
мы нашли еще документы
на имя гражданина Испании Хавьера Гомеса,
а также документы Антонино Куинчи. Мы думали, они тоже фальшивые.
Но нет. Когда всё выяснилось,
Антонино Куинчи заверил нас, что это его настоящее имя.
Он радушно принял нас. Мы всегда спрашиваем обыскиваемого:
«Вы хотите передать нам что-то незаконное
или запрещенное, или будем искать?»
Куинчи сказал, что ничего незаконного нет.
Я объяснил ему, кажется, по-итальянски, что мы будем делать дальше.
У нас была собака-ищейка, натасканная на наркотики.
Помню, это был кокер-спаниель. Небольшая собачка.
Собака зашла на борт и обошла всю яхту.
Я чуял, что от яхты несет кокаином,
но собака не заметила.
Когда собака ушла,
я видел, как Куинчи облегченно вздохнул.
Его пульс снова замедлился.
И он подошел ко мне, чтобы помочь мне спуститься.
«Собака ничего не нашла. Так что вам пора бы уходить».
А я ему: «Нет, рано пока.
Мы обыщем яхту. Нам еще надо поработать».
Когда надо спрятать наркотики, воображение работает вовсю.
Люди строят фальшивые каюты, фальшивые стены.
Кладут наркотики в консервные банки,
выдавая их за пищевые запасы на дорогу.
Нам пришлось вытащить всё содержимое, ну или большую его часть,
чтобы обыскать яхту от кормы до носа.
Всю конструкцию. Все скрытые отсеки, где могли спрятать наркотики.
Я заметил, что Куинчи немного нервничает.
Там буквально чувствовался сильный запах кокаина.
Там были огромные тюки, неделями плывшие через Атлантику.
Этот запах не вывести, его ничем не замаскировать.
В итоге мы нашли почти килограмм, что-то около 960 граммов.
Пакет, из которого он брал понемногу для личного употребления.
Тогда я понял: он осознавал, что игра окончена.
Он понял, что попался, так как у него были наркотики.
Добавим сюда и то, как был упакован его сверток.
Его сверток кокаина был идентичен
найденным ранее пакетам с наркотиками.
Эти пакеты явно были связаны между собой,
судя по характеристикам самого пластика.
Итальянец, подозреваемый в перевозке кокаина на своей яхте,
был арестован в Понта-Делгаде.
Изъятого наркотика хватило бы на более чем 2,5 миллиона доз.
ПАУЛУ ЛИНЬЯРЕШ АДВОКАТ
Думаю, он напомнил мне пиратов, которых я представлял себе в детстве.
Видимо, потому что он был моряком. Но что-то такое в нём было.
Я пришел в тюрьму, чтобы поговорить с сеньором Куинчи,
но он был немногословен.
Обычно отношения с клиентом складываются иначе.
Клиент рассказывает свою историю, и мы вырабатываем стратегию защиты.
Но этого не случилось.
Он задавал мне вопросы,
не выражая никакой реакции и не делясь никакой информацией.
Он всегда очень переживал насчет экстрадиции.
Не насчет отбывания срока в Португалии,
а насчет возможности экстрадиции.
Это очень пугало: его молчание,
пристальный взгляд,
долгие паузы. Он был очень закрыт.
Он был очень необычен.
Добрый вечер. Партия на 2,5 миллиона доз кокаина.
Целых 456 свертков этого вещества
были изъяты по всему острову Сан-Мигел.
15 ИЮНЯ 2001 ГОДА КОКАИН ИТАЛЬЯНЦА
Кокаин — это стимулятор.
Он активирует функции организма,
давая человеку больше энергии, больше возможностей.
Но он также может вызвать
развитие психозов,
паранойи, недоверия к миру и привести к истощению.
Представьте, что каждый день вы несетесь со скоростью 100 км в час.
Его называют «голодным наркотиком». Он воздействует на мозг так,
что чем больше принимаешь, тем больше хочется.
Кокаин был неразбавлен.
Чистота была 98%.
Я еще спросил: «Блин, что это за кокс такой?»
Обычно кокаин, продаваемый в розницу, чем-то разбавлен.
В него добавляют вещества, увеличивающие объем и вес
ради большей прибыли.
Кокаин, приходящий из-за океана, всегда очень чистый.
Если не 95%, то как минимум 90% или 85%,
но всегда очень чистый.
То, что продают на улице, это где-то 10-15%,
максимум 20% от исходного.
Здесь всегда было мало кокаина, и он всегда был слабенький.
А когда появился этот, он был…
- Кокс Итальянца был просто нечто. - Он был чистый.
Мы называли его «кокаин Итальянца».
«Слышь, это кокс Итальянца, понял?»
Чем чище кокаин, тем сильнее он действует на человека.
Он либо еще больше пьянеет из-за воздействия на мозг,
либо умирает от передозировки.
Это гетто, друзья мои.
Такое только в кино увидишь.
Все в итоге получили образование.
В плане наркотиков, понимаете?
Ведь раньше о них никто и не знал.
Кокс продавали в стаканчиках. Не знали, что надо класть в пакет.
Насыпали в стаканчик и так продавали. Потом стаканчики закончились.
А что же рыбаки?
Они нашли наркотики.
Они были в море, ловили рыбу или моллюсков и нашли кокаин.
И продавали его по 100-200 эскудо, за гроши.
Богачи могли купить его по дешевке.
Они предлагали по 100 или 200 тысяч и получали кило, два или три.
Многие заработали кучу денег.
Один парень занимался дайвингом, и пакеты стукнулись в его трубку.
Он высунул голову и увидел, как в море плавает куча свертков.
И он думает: «Что это за хрень?»
Потом он смотрит на скалу и видит другого пацана,
который запихивает свертки в старый мешок.
Мешок был рваный. Он закинул его на спину,
и свертки стали высыпаться. Тот парень тоже много собрал.
Он всегда был пьян. Он много пил.
А как выпьет, всегда шел в кафе и болтал об этом кокаине.
И кто-то сбросил его со скалы.
Те, кто продавал его по дешевке, не знали, с чем имеют дело.
Они даже не осознавали, насколько опасно это вещество.
За пять тысяч эскудо можно было купить целый пакет.
Он был таким доступным, и его было столько,
что его продавали не граммами, а целыми стаканами.
Кофейный стаканчик — пять евро.
Или пять тысяч эскудо, что-то вроде того.
Прямо на улице. Без пакетов, просто из кармана.
«Чего тебе? Держи».
Сует руку в карман и достает. Просто.
Те, у кого был кокаин, спеша заработать, продавали…
Один продавал за десять, так другой отдавал за восемь, за пять.
Было так: «Кокс есть?» «Тебе сколько?» «Столько-то».
Никакого контроля.
Проблема была в отсутствии покупателей. Он был у всех.
Можно было продавать иначе:
возить наркотики с острова в Америку, Канаду, Португалию, Европу…
Даже с материка люди приезжали.
Купили несколько килограммов, чтобы с чем-то намешать.
Люди в теме.
В то время все говорили только о кокаине.
Итальянец показал Рабу-ди-Пейши, что такое хороший кокс.
Местные и дорожки-то не видели, не то что килограмма.
Случилась интересная вещь.
У нескольких человек, контактировавших с Итальянцем,
возник стокгольмский синдром.
Все говорили о нём как об очень крупном человеке.
Не агрессивном, но крепком.
Они отзывались о нём скорее как о хорошем человеке.
Говорили, что у него есть сердце. Что он не бессердечен.
Я объяснял… Помню, как-то в беседе сказал ему,
что на острове происходит полный хаос. Это была катастрофа.
Он ненадолго задумался и сказал:
«Хорошо. Признаю, это и правда хаос. Я слышал новости».
Он был на свободе 15 дней,
он видел всё происходящее в новостях.
И он согласился показать нам место.
Но позже мы узнали,
что у него на борту должно было быть 705 кг кокаина.
Испанские власти следили за контрабандистами.
Это была большая сеть,
ввозившая в Испанию по 22-25 тонн кокаина в год.
В Бильбао и Барселону.
Думаю, что это неправда.
Помимо грузовой вместимости судна,
есть тот факт, что такие грузы перевозят куда большими объемами.
А 47-футовая яхта «Поцелуй солнца»
способна перевозить от 3500 до 4000 кг.
Тогда было много разговоров о том, что найденное полицией —
это лишь очень малая часть того,
что выбросило на берег.
На самом деле груз был был куда больше, чем писали
и сообщали официально.
Я подсчитал, и у меня вышло 420 кило.
Столько погрузили в машину и увезли.
А уже в суде вдруг судья стал говорить про 210 кило.
Трижды это повторил.
Я сказал, что это ложь. Было 420 кило.
А он всё хмурился.
Возился с какой-то там своей машинкой,
но всегда выходило 210.
Ну ладно. Хочет 210, пусть будет 210.
ВЛАСТИ СООБЩИЛИ ОБ ИЗЪЯТИИ 750 КГ.
НА БЕРЕГ МОГЛО ВЫНЕСТИ БОЛЕЕ 3000 КГ.
Никогда не видел столько наркотиков. Это было как в кино.
Он был у всех, все на нём сидели.
Случилась полная глобализация и демократизация.
Рыбаки, фермеры…
Демократизация — это факт.
Мы всегда называли его наркотиком для богатых.
Для клиента в галстуке — юриста, врача,
футболиста, владельца бизнеса.
Это лучшие клиенты.
Он стал доступен не только элите. Он проник повсюду.
Если я шел в ночной клуб,
каждые пять минут хотелось выйти на улицу.
Снюхать дорожку — и снова назад.
Все нюхали кокс.
Как-то за одну ночь мы снюхали 300 граммов.
Весь стол был в пакетиках. Просто завален ими!
Кокс был у всех. Он был в ночных клубах,
в стрип-барах, борделях… У бедных он был, а богатые его хотели.
Это был своеобразный социальный рост.
Открытие доступа к тому, что было привилегией
людей с образованием или хорошо обеспеченных.
Я приезжал в 10-11 утра. Заходил и видел, что все нюхают.
«Сандриньо!»
«Как сам? Хочешь дорожку? Вот, чистейший».
От героина ты либо блюешь, либо сильно бледнеешь.
А от кокаина нет…
Тут такой эффект, что если ты пьян, надо нюхнуть — и ты в порядке.
Ты трезвеешь, много болтаешь, становишься энергичным.
Торговали прямо на улице, из рук в руки.
Многие рыбаки и рабочие,
честные люди, подходили к нам и говорили:
«Слушайте, нехорошо это».
Ведь люди в церковь ходили, наблюдали это всё…
Мы провели встречу и решили,
что мы с коллегами
больше не будем продавать наркотики по воскресеньям.
Это святой день. Это нехорошо.
Начнем с истории, беспокоящей всё население Понта-Делгады, —
столь же абсурдной, сколь и тревожной.
Весь остров Сан-Мигел завален кокаином.
18 ИЮНЯ 2001 — ПЕРВАЯ СМЕРТЬ
Первая смерть от передозировки.
КОКАИН УБИВАЕТ НА САН-МИГЕЛЕ
Эта смерть изменила тон
продолжающегося расследования
и освещения всей этой истории.
Сейчас 15:00.
Бригада скорой помощи Понта-Делгады поднята по тревоге.
Я поехал в больницу,
и мне, так сказать, повезло…
По пути мне довелось увидеть,
как женщину выносят из кареты скорой помощи
в совершенно ужасном состоянии…
Вот.
Женщина приняла слишком много кокаина.
Ее жизнь в опасности, а время на исходе.
Они промчались мимо меня по коридору больницы.
«Еще один случай», — сказал человек рядом с нами.
«Еще один случай передозировки».
Состояние пациентки было очень опасным,
но ее привезли вовремя,
так что мы успели принять меры
и быстро восстановить проходимость дыхательных путей и работу сердца.
Мы стали наблюдать приток пациентов, употреблявших кокаин.
У многих это было впервые. Они были в тяжелом состоянии.
Это увеличило нагрузку на отделение скорой помощи.
Мы не были готовы к работе с такими пациентами.
Больница была переполнена.
Поступали десятки пациентов, огромный наплыв людей
с передозировкой кокаином.
Две, три, четыре, пять передозировок подряд.
Множество передозов подряд. Люди умирали каждый день.
Есть данные о 20-30 смертях сразу.
Но я не верю. Думаю, их было больше.
Ситуация была драматичной и, конечно, оставила свой след.
Проблема разрасталась, и в последующие годы
из-за нее рассталось с жизнью
еще больше народу.
Двое моих друзей умерли от передоза.
Этот наркотик убил много людей. Много молодых парней.
Проблема была очень серьезной
и должна была привлечь куда больше внимания,
чем было по факту, хотя бы даже неофициального.
Мы чувствовали себя брошенными.
Если бы они осознавали всю опасность ситуации
и понимали, что их жизнь может внезапно оборваться,
бессмысленно, в очень юном возрасте…
Если бы это как-то помогло
оторвать их от наркотиков,
я хотел бы донести до них простую мысль: «Прекратите».
Это было жесткое предупреждение.
«Хватит. Прекращайте уже».
Были очень тревожные случаи.
Бывало, что совсем маленькие дети, которым было по 12-13 лет,
вкалывали кокаин прямо в вены.
Это было неслыханно и очень серьезно.
Я как-то целую неделю не ел.
Торчал тут днями и ночами.
Он сказал нам, что употребил
почти полкило кокаина.
Он проткнул эту вену
и вставил в нее шприц на 200 мл.
Такими шприцами делают инъекции коровам.
Он остановил кровотечение,
зафиксировал шприц на месте, словно это заноза,
и провел так четыре или пять дней.
Он использовал весь свой запас.
Решил: «Пока никто не пришел и не забрал "мое угощение",
"мою прелесть", надо использовать весь кокаин».
В какой-то момент многие уже не могли нюхать.
Было что-то вроде простуды.
Когда уже не получается нюхать. Нос просто забит.
Люди начали курить крэк.
Поэтому одна из моих песен называется «Крэк на кухне».
Крэк — это уже совсем другое дело.
Ты становишься параноиком. Теряешь рассудок.
Всё началось около 8:30 утра.
Парень 24 лет убегал вроде бы от полицейских
и вбежал в гараж дома №2 по Руа Сидаде де Сан-Леандро.
«Почему вы здесь?» «Я убегаю от копов, потому что…»
И начал рассказывать историю о кокаине, найденном в Рабу-ди-Пейши.
Более двух часов юношу уговаривали не совершать самоубийство.
Он угрожал, держа в руке шприц,
пока знакомый потенциального самоубийцы
не помог разрешить ситуацию.
1 ИЮЛЯ 2001 ГОДА АРРИВЕДЕРЕЧИ
Мой друг Тони из Ломба-да-Майя
каждые выходные проводил в тюрьме из-за водительских прав.
ТОНИ АРРУДА ЛИГА ШКОЛЫ ДЕВАЛЛЕС
ПРЕТЕНДЕНТЫ 81-82 КЭПИТОЛC
Терял ли я права? Постоянно.
Судья говорила: «Сеньор Антонио, опять?» Было столько всяких…
Вот и сидел по выходным.
Но, несмотря на это, всё равно садился за руль.
Судья говорила: «Что, опять? Я уже не знаю, что с вами делать.
Придется пересдать экзамен».
Она мне очень тогда помогла.
Я отправлялся сразу туда. В камеру на втором этаже.
Там было много репатриантов, много моих знакомых, друзей…
«Привет, Тони! Он идет во вторую камеру на втором этаже!»
Чудесно!
Кормили хорошо.
Тут было много народу с материка,
и они говорили, что это отель. Еда супер.
Думаю, так оно и было.
Порции были большие. Кормили правда хорошо.
А у них, говорят, просто миски с рыбой и рисом.
Но когда я отсиживал выходные, я встретил там Итальянца.
Когда он попал в тюрьму,
Итальянец, конечно, уже тоже сидел.
А это типа тюрьма строгого режима.
Когда он увидел низкие стены тюрьмы,
он сказал: «Это не тюрьма, это школа».
Итальянец особо ни с кем не говорил.
По сути, он общался только с Тони.
Он не хотел сидеть за решеткой, но, насколько я мог судить,
он уже бегал из разных мест, и его много раз ловили.
Тони садился в пятницу и сидел там до обеда воскресенья.
Отсиживал выходные.
Он чуток говорил по-английски, португальски и испански.
Так мы и познакомились.
Он говорил с людьми, но его не понимали.
Они сдружились, и однажды…
Во время прогулки
он не стал играть со всеми в футбол.
Он прошел в заднюю часть двора,
в сторону прибрежного шоссе.
Стены были низкие.
А во дворе были цементные скамейки.
Когда мяч вылетал на бульвар,
ребята вставали на скамью и ждали прохожих,
а потом кричали им, чтобы те бросили мяч.
И те бросали его.
Когда меня посадили, стена была 1,2 метра.
Я встал на скамью и просил прохожих кинуть мяч.
А мяча не было. Я просил их поискать по сторонам.
Но там ничего не было.
Охранник постучал в дверь ключом. Дзынь-дзынь!
Мы поняли. Стали дальше ходить по кругу.
И Итальянец тоже ходил туда-сюда.
И вдруг он прыгнул.
Он перепрыгнул на дорогу через низкую стену с хлипкой сеткой.
На вышке был охранник с дробовиком.
Бум-бум!
Но Итальянец сказал: «Не убивай меня!»
Он сказал «чао» и убежал.
Его ждал Тони на байке.
Я его поджидал.
Он был смельчаком, как и я. Мы оба были очень смелыми.
Охранники сказали, байк был мощный, так как они быстро исчезли.
На мощном же быстрее уезжаешь.
Но нет, это был скутер.
Он запрыгнул на байк, и я погнал.
В хаосе улиц и мельтешении транспорта
кто мог узнать в нём Итальянца?
Я гнал по грязным тропам и гравийным дорогам.
Выехал к Рибейра-Сека и поехал в гору,
по старым фермерским тропам, прямо к смотровой площадке.
Я услышал о его побеге.
Полный абсурд.
Было около полудня. Прогулка подходила к концу.
Антонино Куинчи перепрыгнул через забор с колючей проволокой,
охранник сделал предупредительные выстрелы,
но он убежал по шоссе…
На нынешней тюремной стене
хорошо видно, какой высоты она раньше была.
Гораздо ниже, чем сейчас.
Директор тюрьмы сказал «спасибо».
«Благодаря вам и вашим репортажам
управление исправительных учреждений
согласовало строительство стены и выделило на нее деньги».
Я вообще не был удивлен.
Помню, я сидел дома, услышал новости и сказал семье: «Это мой клиент».
Было невероятно, что он сбежал,
особенно для меня, ведь он был моим клиентом.
Всё было завязано на него. Итальянцу принадлежала яхта, кокаин,
он потерпел крушение…
Но он бесследно исчез. Никто ничего о нём не знал.
В тот день, когда он сбежал,
Руй Коту, мой друг и я
поехали в город, чтобы купить несколько граммов героина.
Купили где-то 20 или 30, точно не помню.
И когда мы добрались до Ломба-да-Майя,
откуда идет дорога на Фурнаш,
мы увидели блокпост и кучу полицейских.
А у нас в машине 20 или 30 граммов.
Мы были в ужасе. Я сказал: «Ну вот, приплыли».
Полицейский посмотрел на нас и велел нам открыть багажник.
Он заглянул в багажник и говорит: «Ладно, хорошего вечера».
Мы были совершенно сбиты с толку.
«Что такое? Что это за досмотр такой?»
Они искали по всему острову.
В Рибейра-Гранди и Рабу-ди-Пейши было еще два блокпоста,
и еще один в городе. Мы не могли понять.
Лишь на следующий день из новостей и газет
мы узнали, в чём было дело.
СБЕЖАВШИЙ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ ЕЩЕ НА СВОБОДЕ
ПОЛИЦИЯ ПРОВОДИТ ОБЛАВЫ В РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ
У смотровой площадки я попросил найти машину,
ведь у меня не было шлема.
Я вспомнил про Руя, моего друга из Ашадиньи.
Он подобрал Итальянца на байке и отвез его в дом Руя Коту.
АШАДИНЬЯ
Тони приехал и предложил купить несколько кило кокса.
«Мне не надо. Мне уже хватает».
«Со мной тут хозяин». «В каком смысле?»
«Итальянец не в тюрьме. Он сбежал».
«Ты бросил его на улице? Веди его!»
Я и не ожидал, что несколько дней спустя
у меня дома будет владелец кокса. Просто обалдеть!
Руй стал думать, как он мог помочь ему.
Он нашел для него ночлег.
Я дал ему бутылочку «Сагреш», заказал блюдо из осьминога.
И он попросил мой телефон.
Я дал. Еще он попросил мазь для ноги.
На нём были штаны, а под ними спортивный костюм.
Прыгая через колючую проволоку, он порезал себе ногу.
Он попросил антисептик, и я его ему дал.
Потом он позвонил своему другу,
и я слышал, как он сказал, что он в хорошей семье.
Когда он повесил трубку,
он сказал мне, что не хочет создавать проблем моей семье,
но он не знал, что я торговал.
Нас было не так много.
В отделе по наркотикам было всего шесть или семь офицеров.
Проблем у нас было много, а людей не хватало.
Мы обыскивали побережье. Ездили вдоль всего берега.
Пытались найти еще пакеты.
Мы часто видели судебную полицию в кафе, на улицах…
На машинах без опознавательных знаков.
Люди тогда не знали, что у них такие машины.
Они много людей поймали благодаря таким машинам.
Полиция была повсюду, особенно в Рабу-ди-Пейши.
Они несколько месяцев вели активные поиски.
Иногда мы подходили к двери, чтобы обыскать дом,
а там кричали не «Полиция идет!», а «Лопеш идет!».
Предупреждали друг друга.
Когда они искали кокс, он был уже спрятан.
Люди прятали его в стенах, в полях…
Дома — никогда. Всегда на улице.
Они воровали наркотики друг у друга.
Иногда кто-то оставлял кокс надолго, а тот, кто об этом знал,
мог начать крысятничать, таскать оттуда.
Кто-то спрятал, пришел через полгода, а там совсем чуть-чуть осталось.
От десяти кило оставался пшик. А крысам было раздолье.
Рок-н-ролл до утра.
Даже крысы любят кокс.
У нас даже был коллега из полиции,
который тоже торговал наркотиками.
Он отложил для себя пару килограммов кокаина.
Позже его уволили и арестовали.
Порой приходилось убегать от копов. Я их боялся.
Я боялся. Копов было так много.
Многие заработали деньги, многие разбогатели.
Это вело к грабежам,
кражам.
Пропало много золота и бриллиантов.
Потом люди стали употреблять. Они не знали, что употребляют.
Денег не осталось,
а многих людей кокаин отправил в могилы.
В страданиях.
Вдобавок к тревожной ситуации
и попыткам сдержать наплыв кокаина и убрать его с рынка,
у нас возникла проблема с повторной поимкой Куинчи.
Странно, но больше мы ничего об Итальянце не слышали.
И нам стало немного любопытно. Даже не немного. Очень любопытно.
Но лишь немногие знали, что он здесь.
Мой друг на судне знал.
Дядя Антонио, мой дорогой друг, тоже знал.
А… Даже Пачеко не знал, хоть и был моим лучшим другом.
Руй пытался…
Понимаете, о чём я?
Он не говорил мне, что Итальянец с коксом был у него.
Не хотел мне говорить. Не знаю почему.
Он был здесь три недели. И никто так и не узнал.
Я занимался своими делами, а он был в среднем домике.
У меня там было около 400 тюков травки.
Я дал ему портативную люминесцентную лампу,
у него был «Джонни Уокер» и «Мальборо».
Я давал ему всё, что он хотел.
И он сказал мне, что две недели ничего не ел.
Он мешал кокаин с отрубями и делал сигарету, чтобы утолить голод.
Антонио купил сим-карты.
Двадцать штук или около того. Для кого он это сделал?
Каждую карту он использовал по паре секунд, чтобы его не записали.
Видимо, на тот случай, если полиция их прослушивала.
А потом мы разговорились,
и он сказал мне: «Руй, я завтра съезжаю.
а через неделю меня отсюда вывезут. Так я и живу».
Прибыл его кузен, и они начали планировать,
как его оттуда вывезти, чтобы никто не увидел.
Через порт этого не сделать.
Я встретил его племянника. Племянницу и племянника.
Они обняли меня со слезами на глазах, благодарили за помощь их дяде.
С Мадейры шел траулер,
проходя у северной стороны острова.
Он должен был их подобрать, и они бы спокойно улизнули.
Он хотел, чтобы его подобрал корабль, и чтобы мы оставили его…
Чтобы друг отвез его на Формигаш.
Я высказал свое мнение главному инспектору Жоао Соарешу.
Нужно было набраться терпения.
Он наверняка где-то прятался
и мог выбраться лишь…
Я установил срок в месяц для его возможного побега.
16 ИЮЛЯ 2001 ГОДА ОБЛАВА
Был один обыск у Антонио Пачеко и, кажется, два у Руя Коту.
Последним сроком для обысков был понедельник, 16 июля.
Из-за двух кило кокаина из Венесуэлы.
В понедельник мы пришли в 06:15 утра,
собрали всю команду и отправились на обыск.
Когда они пришли ко мне, я открыл дверь и сказал: «Полиция?»
Открываю и говорю: «Опять полиция?
Чего вам на этот раз?» Впустил их. Я же ничего не сделал.
Когда я открыл, они все сразу такие…
Я им: «Зачем столько оружия? Уберите.
У меня тут ребенок и жена».
«Оденьтесь, сеньор». А я в трусах был.
Ну я оделся.
Говорю: «Наркотики ищете? Тут их нет».
«Не сходите с места». «Тут ничего такого нет».
А я забыл, что в гостиной был контейнер с героином
и еще один контейнер с коксом.
Я спрятал кокаин под туалетным ершиком.
Копы видели, как я проходил у окна. Я сказал, что хочу привязать собаку.
Мол, она злая. Они говорят: «Давай, а то она наестся свинца».
Полиция пришла ко мне и к Рую домой одновременно.
Я взял свой телефон.
Он увидел мой телефон и ключи:
«Чей это телефон?» «Мой». «Лопеш, забери у него телефон».
Я взял телефон и швырнул его в стену. Так, что мне осколки в ноги отлетели.
Только посмотрите на этот дом.
Дом очень поизносился. Когда мы приехали, он был аккуратным.
Теперь всё стало иначе. Тут полный разгром.
Руй был в этой комнате.
Он очень злился,
что ему опять докучает полиция.
Он был удивлен и очень раздражен. «Опять вы?»
Но мы привыкли к такой реакции.
Это был Руй Коту, каким мы его знали, когда он приехал.
Сейчас он стал совсем другим.
Кажется, ничего существенного в его доме мы не нашли.
Если не считать хранившихся в доме 250 000 песет.
Мы в 2000 км от Испании.
Зачем ему держать на Азорах эквивалент 1250 евро в валюте Испании?
Мы всё тут обыскали.
Конечно, всё выглядело не так. Дом был опрятным.
Мы прошли… Для них привычно иногда прятать наркотики,
деньги, весы и прочие улики где-то вне дома.
Вне тех мест, которые обычно обыскивают.
Мы искали свежевыкопанную землю, какие-то ямки,
где что-то могло быть.
Мы обошли всю территорию
и подошли к тому оврагу,
ниже которого есть еще кусок земли,
двумя метрами ниже.
Это такая естественная преграда.
И там есть постройка.
Мы подошли, чтобы осмотреть территорию.
И где-то там мы услышали внизу шум.
Мы обошли вокруг, подошли к стене строения,
и тут я увидел, что тут есть дверь.
Когда я вошел сюда,
я понял, что тут есть некая площадка.
Площадка высотой 2—2,2 метра.
Вся в соломе. Дальнюю сторону было не видно.
К дальнему углу тянулась полоса соломы.
И на соломе были видны следы.
Ее кто-то утоптал, пройдя по ней несколько раз.
И я, не зная, кто там мог быть,
достал свой пистолет
и пошел к дальней стене.
Пройдя немного, я услышал…
…голос Куинчи.
Он сказал по-итальянски: «Стой, не стреляй. Это я, Куинчи».
Я не мог в это поверить.
Когда он встал и посмотрел на меня, он сказал…
Сказал что-то на итальянском.
«Опять ты, Лопеш. Вот дьявол».
«Вот дьявол».
Я сказал: «Просто ты оказался не в том месте не в то время». И всё.
В итоге мы арестовали Куинчи
по счастливой случайности. Но мы сами творцы своей удачи.
Иначе никак. Удача сама к тебе не придет.
Офицеры из дома Руя связались с экипажем, где сидел я:
«Эй, мы нашли беглеца».
Я им: «Какого беглеца?» «Того самого!»
«Да какого же?» «Итальянца!»
«Эх, парни, вот вам повезло!»
ИТАЛЬЯНЕЦ ПОЙМАН
Я сел в машину. В утренней газете была новость.
«Разыскиваемый найден в Ашада-ду-Нордешти».
Мы приехали в участок,
и Пачеко был в том же джипе, что и Итальянец.
Они приехали, и Итальянец сказал: «Воды, пожалуйста».
И Пачеко говорит: «Так это Итальянец».
А офицер говорит: «А ты не знал, кто это?»
А Пачеко и правда не знал. Они думали, что он шутит.
Когда мы приехали, Пачеко сказал: «Чёрт, он был у тебя дома?»
Вот блин…
Итальянца завели внутрь, а я один остался в машине.
Машина стояла посреди дороги.
Таксисты смотрели, как я вышел из нее, типа коп.
Вышел из машины, захлопнул дверь — бам!
Я прошел под арку, позвонил в звонок.
Говорю: «Вы что, меня тут оставите?»
Мне открыли дверь, и я вошел. Больше я его не видел.
К одиннадцати годам заключения приговорен Антонино Куинчи,
итальянец, который полгода назад
наполнил кокаином остров Сан-Мигел.
Суд Понта-Делгады доказал,
что более 500 кг кокаина, изъятых в июне на яхте Куинчи,
вызвали передозировку у десятков молодых людей. Трое погибли.
14 ДЕКАБРЯ 2001 ГОДА СУД
Я получил девять лет тюрьмы.
Шесть лет и восемь месяцев. Потом увеличили до одиннадцати.
Наркотики того не стоят.
Однажды я сказал судье:
«Вы дадите мне семь или восемь лет тюремного заключения
за торговлю наркотиками?»
Он спросил, хочу ли я что-то сказать, и я сказал.
Он судил меня как торговца наркотиками?
По-моему, наркоторговец — это тот, у кого есть активы
и кто на них зарабатывает.
А я тратил деньги отца.
Надо различать людей с преступными наклонностями,
которые приходят в сферу наркотиков лишь ради прибыли,
и тех, кто торгует, чтобы заработать себе на дозу.
Должна быть разница.
Последние — больные люди, преступающие закон из-за болезни,
а вот первые — преступники, желающие лишь наживы.
И в их случае приговоры должны быть суровыми,
ведь продажа и употребление наркотиков приводят ко множеству смертей,
так что торговцев нужно наказывать очень сурово.
Когда я попал в тюрьму,
у меня на кожа на руках шелушилась.
Я работал с коксом, крошил брикеты, упаковывал его.
Я пошел в тюремный лазарет, и медсестра сказала:
«Сеньор Руй, вы работали с химикатами, не надо этого делать».
Я говорю: «Руки еще до тюрьмы такими были. Это от кокса».
Семь вечера. Все по камерам. Появляются наркотики.
Стук в дверь.
«Руй, Пачеко, готовьте фольгу, угоститесь».
А кто раздает наркотики? Охрана.
Друг приходил в тюрьму за гашишем. На воле было не достать.
Я к его приходу подготовил семь камней гашиша.
Охранник говорит: «Далеко же пришлось идти».
Я сделал вид, что передаю бумаги адвокату.
Завернул эти семь камней в листочки бумаги.
На воле гашиша не было. А в тюрьме — сколько угодно.
Вот так, блин.
На воле просто пусто. Он в тюрьму пошел.
Полиция не нашла кокаин в доме Руя,
потому что когда они постучали в дверь,
он взял небольшой пищевой контейнер
и спрятал его в туалете.
У него в туалете есть ершик, чтобы чистить унитаз.
И он засунул контейнер под него.
И ершик сверху поставил.
Конечно, полиция не хотела его трогать. Поэтому они его не нашли.
А его брат в итоге нашел контейнер.
Мой брат Луис однажды навестил меня в тюрьме, больше я его не видел.
Он забрал машину Руя, которая там стояла.
Он нанюхался или обкололся чем-то. Не знаю чем.
И поехал в Нордешти. И по пути не вписался в поворот.
Он упал с крутого склона реки и погиб.
С концами. Хреново вышло.
Спустя пару недель, когда я сидел,
папа стал переживать, что плохо воспитал детей.
На похоронах моего брата
мои кузены нашли отца в его комнате. Он взял нож и хотел покончить с собой.
Он был в депрессии. Мой отец был хорошим человеком.
Очень хорошим.
В нашу тюрьму перевелся один тип с материка.
Он подошел ко мне и сказал, что ему сообщили,
что это Итальянец заказал убийство моего брата.
Представляете, что выдумал? Я сразу — бах! Дал ему в челюсть.
За болтовню о моём брате.
А потом еще ему врезал за то, что он врал. Понимаете?
Мы явно что-то упускали. Мы практически чувствовали это.
И это был Куинчи.
Он тоже как будто казался жертвой.
Особенно когда мы поняли, что он, вероятно, действовал не один.
Почему он взял на себя всю вину, всю ответственность?
На допросах он включил заднюю.
Сказал, что не показывал нам места…
У него было право на защиту. Он играл эту роль.
Возможно, ему адвокат посоветовал
попытаться уйти от ответственности, от тяжелого бремени вины
в разрушении и опустошении острова Сан-Мигел.
Мы поняли, что не хватает части пазла.
А где Куинчи?
Антонино Куинчи отправили в Коимбру.
В тюрьму Коимбры. Он сидел в тамошней тюрьме,
пытаясь продавать карты сокровищ.
Куинчи рисовал карты острова, отмечая крестиком, где лежит клад.
Люди покупали эти карты и приезжали на Азоры
в поисках этих кладов,
отмеченных крестиком
на простой схеме острова.
А этот миллиметровый крестик на карте
мог означать десять километров берега,
где просто ничего не найдешь.
Я спросил его о картах, а он рассмеялся
и сказал с озорным лицом:
«Так я оплачиваю свои сигареты». Как-то так выразился.
Он стал дальше жить своей историей о наркотиках.
А жители Рабу-ди-Пейши продолжали страдать от этих наркотиков.
Жизнь — это непрерывный, постоянный и несправедливый цикл.
Мы должны признать,
что операция
по изъятию этого кокаина
ознаменовалась рекордно высоким уровнем потребления наркотиков на Сан-Мигеле.
Это длилось годами.
Безбашенная вечеринка, длившаяся четыре, пять, шесть лет.
В клубах был угар,
все делали это в туалетах…
Это было везде, куда ни сунься.
Это был настоящий рок-н-ролл.
Этот кокс разошелся по всему миру.
Бостон, Нью-Йорк, Монреаль, Торонто,
Провиденс, Род-Айленд…
Наркоту везли туда самолетами, кораблями.
Было два способа ее вывезти.
Как будто это человек едет. Как попасть в Португалию из Америки?
Собаки на Азорах ищут наркотики…
Они скорее натасканы на сыр. Кокаин им незнаком.
Те, кто поумнее, заработали бабок и свалили в Канаду или Америку.
Они инвестировали в кафе, бары, квартиры и так далее.
Еще я знаю таких, кто зарыл сумки с деньгами и потерял их.
Но там было много людей, у которых никогда не было денег.
И они оказались успешнее всех.
Они сохранили деньги. Они в жизни таких денег не видели.
Они стали богачами, миллионерами…
Это был ответ на их молитвы.
Даже сегодня, спустя почти 20 лет,
говорят, что на острове еще спрятано немного того кокса.
Вот тут.
Это всё я сделал. Всю улицу.
Эти тротуары, цемент…
В 2009 году
я покинул Азоры и приехал сюда.
У меня родился сын, Лесандро.
Лесандро Принс, Джи-3. Он весил всего 900 граммов.
После рождения его подключили к аппаратам.
Мы не знали, выживет он или погибнет.
И мой отец тогда сказал мне:
«У тебя теперь еще больше детей. Пора стать мудрее». Бла-бла-бла.
И я пообещал ему
перестать продавать наркотики,
завязать со всеми этими делами
и изменить свою жизнь.
Всё, что я сделал, хорошее и плохое, я передам детям,
чтобы они попытались стать лучше меня.
Мой отец говорил: «Вот это всё закроется».
Мой отец не водил меня в банк
или на рыбные ярмарки…
Понимаете меня?
Немного другие вещи. И я передам это детям.
Что они знали и понимали, что надо делать ради своего будущего.
Я чувствую особую связь
не только с этой историей, но и с Рабу-ди-Пейши.
Да, там немало проблем, но это везде так.
Можно покинуть Рабу-ди-Пейши, но он не покинет вас.
В вас остается какая-то магия.
Если попадаешь в тюрьму, твоя жизнь становится…
Переворачивается вверх тормашками.
Когда сидишь в тюрьме,
проводя там многие годы, становишься более закрытым.
Я не особо открывался ни женщинам, ни мужчинам.
На это ушло какое-то время, года три или четыре.
Потом я стал думать, что надо бы стать собой прежним.
Игривым человеком, который всегда шутит…
Вот так.
Хреново было.
Зависимость похожа на спящего дракона.
Пока лечишься, ты как бы усыпляешь его.
И какое-то время остаешься чистым.
Но потом дикий зверь просыпается.
Этот зверь — зависимость.
А проснуться он может когда угодно, если в жизни
случается что-то тяжелое или непредвиденное.
Расставание, смерть любимого или что-то еще.
Потеря работы, например.
Этот зверь спит внутри, но всегда может поднять голову.
Я подсел на синтетику,
и она лишила меня всего, что я любил.
Она забрала у меня семью. Она всё у меня забрала.
Я перестал быть собой.
Она меняет человека.
Я хочу вернуться. Я не…
Я потерял жену, детей…
Свою любимую жену.
Нечестно заработанные деньги тоже испаряются.
В этом тоже ничего хорошего.
Когда теряешь семью, это хреново.
Да.
А когда сын попал в больницу,
я много молился.
Я просил: «Господи, сделай одолжение.
Если сынишка справится и выживет,
я всё это прекращу.
Я не буду больше вредить людям,
нести эту отраву в их жизнь».
Вот так. Я дал такое обещание, и до сих пор, слава Богу…
Я не хочу об этом знать. И не хочу иметь с этим дела.
Для меня это дерьмо, мусор.
Это дерьмо, которое разрушает семьи.
Это жизнь, полная лжи,
жизнь крыс и стукачей,
это такая жизнь…
Лучший друг может выстрелить тебе в затылок,
если будешь богаче.
В мире наркотиков друзей не бывает.
В этом мире нет никаких друзей.
ПОСЛЕ ПРИГОВОРА
РУЙ КОТУ ВПАЛ В ДЕПРЕССИЮ ИЗ-ЗА СМЕРТИ СЫНА.
ОН ПОДСЕЛ НА НАРКОТИКИ И БЫЛ АРЕСТОВАН.
НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ОН ОЖИДАЕТ ЛЕЧЕНИЯ ОТ ЗАВИСИМОСТИ.
АНТОНИО ПАЧЕКО ВОССТАНОВИЛ СВОЮ ЖИЗНЬ И ЖИВЕТ В ТОЙ ЖЕ ДЕРЕВНЕ.
БОЛЬШЕ ЕГО НЕ АРЕСТОВЫВАЛИ.
Нужно время, чтобы сделать все эти детали.
ТОНИ ДЕПОРТИРОВАЛИ ИЗ США 25 ЛЕТ НАЗАД.
ЕМУ ТАК И НЕ УДАЛОСЬ ВЕРНУТЬСЯ.
ОН ВСЁ ЖЕ МЕЧТАЕТ ВЕРНУТЬСЯ И УВИДЕТЬ СЕМЬЮ.
ТЕЛЬМО НАЧАЛ УСПЕШНЫЙ БИЗНЕС ПО ПРОДАЖЕ РЫБЫ.
ОН ТАК И ЖИВЕТ В РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ.
С этой стороны. На углах. Везде.
САНДРО ДЖИ ЖИВЕТ В США С ЖЕНОЙ И ТРЕМЯ ДЕТЬМИ.
ОН СОЗДАЛ УСПЕШНУЮ СТРОИТЕЛЬНУЮ ФИРМУ С БОЛЕЕ ЧЕМ 40 РАБОТНИКАМИ.
ПОСТАНОВЛЕНИЕМ СУДА ЕМУ ЗАПРЕЩЕНО ПОКИДАТЬ США.
ОН НЕ БЫЛ НА АЗОРСКИХ ОСТРОВАХ С 2013 ГОДА.
АНТОНИНО КУИНЧИ В 2021 Г. ЗАДЕРЖАЛИ В БРАЗИЛИИ
НА ЯХТЕ С 630 КГ ГАШИША.
ОН ВЫБРОСИЛ ГРУЗ ЗА БОРТ.
ЕГО ПОЙМАЛИ С ПОЛИЧНЫМ. ПОЛИЦИЯ НАШЛА ГРУЗ.
ЕМУ ДАЛИ ДЕВЯТЬ ЛЕТ.
ОН СНОВА СБЕЖАЛ. ПОЛИЦИЯ БРАЗИЛИИ ВЕДЕТ РОЗЫСК.
РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ, ВСЁ ТАКОЙ ЖЕ НИЩИЙ, СТАЛ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТЬЮ
И ПРИВЛЕКАЕТ ТЫСЯЧИ ЛЮБОПЫТНЫХ ТУРИСТОВ.
ИСТОРИЯ РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ
ЛЕГЛА В ОСНОВУ ОДНОГО ИЗ САМЫХ ПОПУЛЯРНЫХ СЕРИАЛОВ В ИСТОРИИ.
РАБУ-ДИ-ПЕЙШИ ИЗМЕНИЛСЯ НАВСЕГДА.
Я скучаю по родине
Давай, давай
Это не прекратится
Все так говорят
Точно
И бандиты дымят
Солнце мое ждет уже меня
Там, прямо у моря
Ты увидишь, что все говорят
Об Азорах и Португалии
А мы, рапешинцы, лучшие
Все танцуют на вечеринке
Я всегда на вечеринке
А завтра?
И завтра я буду на вечеринке
Я всегда на вечеринке
Перевод субтитров: Александр Ивашкевич