Downloaded from YTS.BZ
Всем привет. Готовы?
Official YIFY movies site: YTS.BZ
Хорошо.
Дамы, господа и все остальные, встречайте аплодисментами — Шэн Ван!
ШЭН ВАН: ПУРПУР
Как дела, Вашингтон?
Ничего себе.
Огромное спасибо, что пришли.
Спасибо, что пригласили, народ. Надеюсь, у вас всё в порядке.
У меня всё хорошо.
Я стараюсь есть больше ягод.
Я просто влюбился в эти антиоксиданты.
Это странно.
Я даже не знаю, что такое оксиданты. Знаю только, что я против них.
Кажется, что когда ешь что-то вкусное,
какие-то оксиданты хотят тебе навредить.
Так что, съев стейк и выпив пару-тройку мартини,
я полагаюсь на ягоды.
Вкидываю антиоксиданты.
Я говорю: «Эй, кенты, разберитесь с этим.
Пусть выглядит как несчастный случай».
Иногда я ем ягоды перед ужином.
Я ставлю ловушку.
Они не знают, что их ждет. Они думают, что будут окислять.
Я точно люблю ягоды, но знаете, кто любит их больше всех?
Дети ваших друзей.
Когда приходят дети друзей,
быстренько прячьте ягоды под брокколи.
Это был тяжелый урок, народ.
Подруга пришла ко мне с дитём. Я гостеприимный.
Я выставил угощения, напитки, ягоды.
Я рад, что они рады.
А потом до меня доходит: «Малая без понятия, как это дорого».
Напала на них, как с голодного края.
Пихает в себя горстями.
Я никогда не видел, чтобы ягоды держали вот так.
Так ягоды не едят.
Так приносят человеческое сердце на заклание.
Я не протестую, им же нравится.
А про себя думаю: «Это уже слишком».
Стараюсь сдерживаться, но меня это напрягает.
До такой степени, что не могу вникнуть в разговор взрослых.
Я не знаю, о чём идет разговор. Я слишком занят подсчётом убытков.
«Никто не видит, что происходит? Нас грабят».
Я не знаю, что делать. Пытаюсь показать ей, как есть ягоду.
Пытаюсь подать пример.
Говорю: «Возьми одну.
Рассмотри ее. Оцени цвет, текстуру.
Будь в моменте с ягодой.
Жуй медленно, смакуй.
Когда съешь целую чашку, на сегодня хватит. Готово».
Она не понимает намеков.
Я разозлился не на шутку и давай поедать ягоды как можно быстрее.
Трамбовать их себе в пищевод.
Это надо просто принять.
В присутствии детей тусовка становится менее предсказуемой.
Всякое бывает.
На днях я был у друга.
Пьем пиво с братанами на заднем дворе у костра.
Веселимся, дурачимся.
Вдруг выходит сын друга.
С вопросом на засыпку.
Это когда дитё ни с того ни с сего кидается на тебя
с вопросом о науке у всех на виду.
Наступает тишина.
Теперь мой друг силится объяснить принцип работы Луны.
Я переживаю за него.
Я знаю, что он знает, что мы тоже слушаем.
Мы тоже хотели бы знать.
«Хороший вопрос. Почему же она такая?»
Мы не знаем ответа, но активно оцениваем его объяснение.
Когда друг объясняет что-то детям,
ему иногда приходится упрощать.
И тогда ты понимаешь: «О, нет, мой друг тупой».
Дети могут тебя просветить. Знаешь?
Однажды я повел племянницу на площадку.
Всё было хорошо и весело, и тут она полезла на рукоход.
Я говорю: «Дай-ка я покажу, как надо».
И тут я понял, что лишился своих рукоходных сил.
Я не знал, что этот навык можно потерять так рано.
Это конец. Горько осознавать, что когда-то
я в последний раз в жизни прошелся по рукоходу,
а никто даже не сфоткал.
Я думал, что смогу. Был уверен.
Я же могу подтягиваться.
Но на рукоходе вес всего тела приходится
на одну руку, и ты раскачиваешься.
Создавая при этом перегрузку.
Я забыл про силу тяжести.
Я на первой перекладине, начинаю движение вперед,
и когда сила тяжести начала расти,
у меня заболело вот здесь.
Вращательная мышца плеча
сказала мне: «Лучше брось, балбес.
А то я оторвусь от туловища».
Это был уязвлен еще и эмоционально.
Я хотел показать забавный навык,
который она могла бы развить практикой и опытом.
Вместо этого я показал, как быстро тело чахнет и предает тебя.
Я огорчился ещё и потому, что смотрел видео
тренировок террористов на рукоходе.
Я всегда думал, что это глупо,
а сейчас думаю: «Блин, да они вполне спортивные.
Они могут быть проблемой».
Я очень благодарен за возможность выступать в таких красивых театрах.
Это так приятно. Очень приятно.
Так бывает не всегда.
Одно из последних выступлений в Лос-Анджелесе я провел в секс-шопе.
Мне нравится там выступать, ведь там бесплатная парковка.
Да, это мой фетиш.
Я выступил, потом пошел бродить
и наткнулся на съедобный лифчик, сделанный из леденцов.
Интересно, но я подумал:
«Это для молодых. Я уже не ем столько леденцов».
Я люблю повеселиться. Поиграть.
Я откушу кусочек, а остальное давай оставим на потом.
Ну брось, не жди, что я съем весь лифчик.
Не собираюсь я съедать все леденцы, киска. У меня голова разболится.
Лучше бы твое белье было из парацетамола.
Есть что-то более подходящее взрослому вкусу?
Вместо лифчика из леденцов
как насчёт пары стикини из черного шоколада?
Горького, не меньше 75% какао.
Можно и 85%. Я не боюсь.
Я взял коробку от лифчика.
Перевернул прочитать пищевую ценность.
Сколько белка в лифчике?
Я удивился. Восемь граммов сахара.
Не так уж и плохо.
Если хочешь побаловать себя сладеньким, восемь граммов — это нормально.
Потом читаю дальше. Там написано: 26 порций.
Офигеть! Один лифчик, 26 порций?
Обычно в комнате нас только двое.
Этот рецепт рассчитан на компанию.
Отличный лифчик для вечеринки в складчину.
«Скажите, когда подавать десерт. Она уже всё приготовила».
Но я сам не осилю 26 порций.
Никак.
У меня высокий сахар.
У меня уже склонность к диабету.
Не хочу увидеть сиськи и лишиться ноги.
Мама бы разозлилась.
Она сделала эту ногу.
Недавно мне удалось съездить к семье в Хьюстон.
Я наведался в дом, в котором вырос.
Интересно вернуться в этом возрасте,
потому что замечаешь то, чего не видел в детстве.
Например, я понял, что в доме моего детства
депрессивное освещение.
Теперь это так очевидно.
Но в детстве я не понимал, что было не так.
В детстве я всегда думал: «Почему так грустно?»
Мне чуть-чуть не хватило для хорошего детства.
Нам просто нужны были лампы.
Это легко исправить,
но иммигранты первого поколения не ставят на первое место антураж.
Они думают, что антураж — это жена Джей Зи.
В большинстве комнат всего один светильник.
Один-единственный, в центре потолка.
Идеально для допроса.
Очень драматичные тени.
Заходишь, и сразу под глазами мешки.
Родители не были несчастны.
Просто всегда выглядели так, будто собираются рассказать страшилку.
Кузену было тяжко,
ведь мой дядя развесил кучу люминесцентных ламп
по всему дому.
Может, это более энергоэффективно,
но любящие люди так не делают.
Это неуютно, это жутковато.
Люминесцентный свет — это в основном звук.
Его слышно.
Ты еще не вошел, а уже знаешь.
«Я не хочу оставаться тут допоздна».
Это сочетание жужжания зеленой мухи
с теплом стола для вскрытия трупов.
Настраивает на паническую атаку.
Я вырос в доме, где не ходят в обуви.
То бишь, приходя домой,
ты задерживаешься в прихожей, разуваешься
и лишь потом проходишь дальше.
Но мои друзья жили иначе.
Когда я шел к ним в гости,
то предвкушал некую экзотику.
Помню, как-то летом
вся детвора с района собиралась у Марка,
ведь ему только что купили Street Fighter II для Super Nintendo.
Да, в то время это было круто.
А я с нетерпением ждал, как войду в дом с улицы
без остановки.
Я сразу пройду внутрь.
Не буду маячить в прихожей, а пройду вглубь дома.
Я дойду прямо до гостиной.
Узнаю, каково это — расхаживать по ковру в обуви.
Блин, я еще не ходил по дому с таким сцеплением.
И кондиционер настроен прохладнее 26-ти градусов.
Как будто живешь в отеле.
Апофеоз всего этого — поход в ванную,
ведь иногда там такая планировка,
что думаешь: «Офигеть,
мне что, встать на ванный коврик в обуви?»
Для меня это кощунство.
Это первое, чего касается тело, когда выходишь из душа.
Дома мне так нельзя.
Теперь хочется попробовать.
Но я хороший друг и не буду.
Если я люблю тебя, как себя самого, я обойду коврик.
Я зайду вот так.
Это любовь.
Ты не всегда видишь, что я делаю ради тебя.
Любовь не хвастается.
Я стараюсь не носить обувь дома,
но это не всегда получается.
Иногда прогибаешься.
Иногда спешишь, уже обулся,
вышел из дома и вспоминаешь, что забыл кошелек.
Но у тебя нет времени делать всё сначала.
Так что это будет особый случай.
Сегодня ты входишь обутым.
Но ты не идешь, как обычно.
Ты идешь так, будто пол — это лава.
Ты такой…
Выглядит по-дурацки.
Но на то есть научное объяснение.
Ты знаешь, что делаешь.
Ты шагаешь широко, минимизируя количество точек загрязнения.
Идёшь на цыпочках, минимизируя площадь касания.
И передвигаешься быстро по правилу трёх секунд.
Ты играешь в эти игры,
будучи тревожным человеком, делающим вид, что он контролирует свою жизнь.
Столько всего на свете нам неподвластно.
Иногда, будучи в турне, я останавливаюсь в отеле,
где мне попадается матрас, отживающий свои последние дни.
Бывает такое.
Обычно он немного продавлен.
На днях был старый матрас из пены с эффектом памяти, выглядел нормально.
С виду всё было как надо, но когда ложишься, что-то чувствуешь.
Это была память кого-то другого.
Яркое воспоминание.
Там была уникальная пустота, созданная телом, которого нет,
но четко очерченная границами его отсутствия.
И я лежу в контуре мужчины крупнее меня.
Мы разной формы.
Мы не два сапога пара.
У меня углы, а у него изгибы.
Это как лежать на миниатюрном роллердроме.
Не знаю, видно ли это по моей ауре,
но я готовил с шалотом.
Можно догадаться.
По этому сиянию.
Он хорош. Шалот хорош.
Для меня это нечто новое. Я такой: «Привет, лук.
Ты не говорил, что у тебя такая отпадная кузина.
Откуда она? У нее другой запах».
Они похожи, но отношение к ним разное.
Лук принимаешь за должное.
Покупаешь его мешками, бросаешь в темноту на потом.
Но когда приносишь домой один шалот, значит, имеешь планы.
Сегодня ты будешь готовить по рецепту.
Ты выложишься по полной. Воспользуешься овощерезкой,
наденешь перчатку а-ля Майкл Джексон, чтобы не срезать мочки пальцев.
Я исследую разные душистые овощи.
У меня была фаза лука-порея.
Обожаю порей, но жалею, что долго его избегал.
Потому что, когда впервые видишь порей, он пугает.
Я подумал: «Блин, какой накачанный зеленый лук.
Что за хрень такая?»
Я стараюсь питаться экологично. Фиг он пройдет допинг-тест.
Он слишком толстый.
Нафига ему дали таким стать?
О нём забыли.
Его надо было собрать года три назад.
Теперь оставьте его в покое.
Он станет деревом.
Я люблю готовить. Люблю весь процесс.
Люблю силу трав и специй.
Для меня это настоящее волшебство.
Одна из моих любимых специй — зира.
Это хорошая специя.
Столько разных культур по всему миру используют одну и ту же специю.
У нее насыщенный, пикантный аромат,
немного вони, легкая нотка пота.
Это праздничная специя, очень.
Нюхая ее, я каждый раз думаю:
«Пахнет так, будто я не один на кухне.
Кто здесь?
Пахнет так, будто кто-то только что работал в саду.
Спасибо, принесу тебе воды.
Неси сюда свой сексуальный мускус».
Иногда после долгой череды походов по ресторанам
я пытаюсь искупить вину, готовя полезный смузи дома.
Но я всегда перебарщиваю,
потому что пытаюсь впихнуть туда всё, что следовало бы съесть на неделе.
Разные виды салата, все виды фруктов,
грецкие орехи, грибной порошок, семя льна, куркума, черный перец.
И смузи получается тёмно-серым.
Он вязкий.
Похож на мокрый бетон.
Полный отстой,
через соломинку не тянется.
Мой смузи надо пить ножом и вилкой.
Он густющий.
Надо долить жидкость для нужной консистенции.
Отлично. Теперь у меня семь с половиной литров смузи.
Пришлось звать подружку.
Я говорю: «Детка, я приготовил перекус и тебе. Прости».
У меня нет кулинарного образования.
Я учусь на ходу, импровизирую в моменте.
Я не готовлю блюдо дважды, ведь не знаю, как оно вышло таким в первый раз.
Если девушке нравится,
я говорю: «Наслаждайся, такого больше не будет.
Сегодня нам повезло».
В основном готовлю я, но иногда
моя девушка покупает особый кухонный гаджет, которым мы не пользуемся,
но место в шкафу он будет занимать.
Она притащила домой огромную чеснокодавилку.
В кухонном ящике образовались пробки.
Знаете, когда открываешь ящик,
а другой рукой лезешь внутрь всех успокаивать?
Типа: «Эй…
Спокойно.
Расслабьтесь. Лежать. Это я, лежать.
Чего взбеленились?
Ты всех там распугал. Щипцы вон вообще в панике».
И все костяшки себе ободрал,
ведь дерево с той стороны не красят.
Однажды моя девушка принесла домой шинковку,
чтобы делать лапшу из кабачка, которую никто не любит.
Это печально, знаете?
Ведь, увидев ее в деле впервые, ты в восторге.
Ты такой: «И правда похоже на лапшу».
Похоже!
И в глубине души ты хочешь верить.
Ты такой: «Может быть.
Может, это и есть лапша».
Но когда садишься есть, понимаешь, что это овощная веревка.
Проснись, дурачок.
Я не могу смотреть фантастический триллер и поедать кабачковую лапшу.
Ведь такое количество скепсиса несовместимо.
Я либо верю, что злые роботы явились
из будущего, чтобы нас убить,
либо притворяюсь, что ем спагетти.
Как-то девушка принесла замысловатую японскую шинковку для лука.
У нее одна ручка, а сверху восемь лезвий.
Один взмах — восемь порезов.
Я никогда ею не пользовался.
Год назад я делал уборку.
Достал ее. Забыл, что это.
Сверху была крышка.
Я не так ее держал.
Открывая крышку, я провел пальцем по всем восьми лезвиям.
И выбросил ее к чертям!
Это было единственное ее использование.
Она годами лежала новенькая в ящике
в ожидании момента нанести удар.
Нехило цапнула. Я был поражен.
То были самые ровные раны в моей жизни.
Врач сказал, что качество порезов, как в ресторане.
Сейчас я опять ищу новую мини-духовку.
Пришло время.
У нас простая модель. Неплохая. Уже десять лет.
Она ещё работает, но теперь даже когда дома никого нет.
Она становится слишком хороша.
Мы смотрим разные варианты,
и я не уверен, но возможно,
на этом этапе жизни я смогу позволить себе
духовку Breville.
Возможно.
Надо снова всё посчитать.
Она дорогая, но очень красивая,
друзья довольны своей, и я загорелся.
Но потом мне пришло в голову, если она и впрямь такая классная,
она может стать моей последней духовкой.
Блин, это тяжело.
Я не готов к такому.
Я просто хочу хрустящих наггетсов в форме динозавриков.
Теперь я осознаю свою смертность.
Думаю теперь, кому завещать эту семейную реликвию.
Какой племянник имеет харизму поведать мою историю на шоу «Следами антиквариата»?
До сих пор
я не могу избавиться от некоторых
экономных привычек детства.
Например, мне до сих пор трудно использовать целое бумажное полотенце.
Хочу порвать его пополам.
Половину отдам любимой.
Или оставлю на рулоне,
а потом намотаю обратно для красоты.
В ресторане, если дают влажную салфетку,
обычно я не использую ее сразу.
Я такой: «Покладу-ка я её в карман.
Сохраню на потом. Слишком особенно для этого момента».
Она влажная, отдельно упакована. Ты чувствуешь ответственность.
Когда решишь ее использовать, у тебя одна попытка.
Не упусти ее.
И ты носишь салфетку с собой. Ты готов.
И идешь по жизни.
Иногда возникает ситуация, и ты думаешь:
«Настал момент?
Нет, еще рано. Всё не так уж плохо.
Есть салфетки. На стакане со льдом конденсат.
Сделаю вот так.
Всё пучком. Нечего тратить на это влажную салфетку».
И ты ждёшь. Продолжаешь ждать.
И наконец однажды находишь достойный момент.
Ты в предвкушении удовлетворения.
Открываешь упаковку, а влага уже испарилась.
И пытаешься стереть соус барбекю с пальцев чем-то вроде использованной промокашки.
Теоретически я вполне взрослый человек,
но мне кажется, до настоящей взрослости я еще не дорос.
Стараюсь двигаться помаленьку в этом направлении.
Иногда, после просмотра ужастика,
я захожу в тёмную комнату в квартире,
но даже не включаю свет. Стараюсь быть смелым.
То есть идешь себе в обычном темпе.
Когда заходишь, не ускоряйся.
Это твой дом.
Веди себя соответственно.
Если начнёшь суетиться,
призраки поймут, что ты дрожишь от страха.
Не доставляй им такого удовольствия.
Будь спокоен. Я вхожу, я спокоен.
Делаю свои дела, делаю что нужно.
Разворачиваюсь.
Начинаю уходить.
Очень спокойно.
Я всё ближе. Уже вижу свет в коридоре.
Последние три шага я бегу.
Добегаю до дверного косяка и прыг в свет.
Но когда ты в воздухе, не вытягивай заднюю ногу.
Иначе тебя схватят и утащат на верную погибель.
Тебе виднее. Бежать, прыгнуть, поджать.
А потом издать трусливый звук типа…
Если не знаете, по-тайваньски это значит «ой».
Иногда я пытаюсь храбриться, принимая душ.
Не жду, пока вода потеплеет.
Даже не пробую ее.
Просто захожу внутрь как воин.
Это тяжело.
Если хочешь выпендриться по-настоящему, не включай воду.
Попробуй сегодня.
Иди домой, разденься догола.
Зайди в тихий, сухой душ.
Ощути напряжение.
Это другое. Это не нейтрально.
Рассмотри все форсунки лейки.
А потом своей собственной рукой
окати себя водой.
Не отстраняйся.
Не закрывайся.
Будь смелым.
Когда призраки это увидят…
то сами испугаются.
Охотник становится добычей.
Они такие: «Этот чувак псих. Надо валить отсюда!»
И они уходят.
Ощущая, что призрак начинает рассеиваться,
ты говоришь: «Бу».
Я стараюсь радоваться маленьким победам в жизни.
Недавно достиг новой вехи.
Я начал покупать зубные щетки оптом.
Это что-то новенькое.
Большую часть жизни я жил от щетки до щетки.
Без запаса.
Я покупал их поштучно.
У меня была одна,
которой я пользовался, пока щетина не растопырилась в разные стороны.
И я пользовался ею дальше,
потому что убеждал себя, что она, наверное, чистит
эффективнее, раз я сделал ее такой пушистой.
Щетинки становятся крепче.
Скоро переведу ее служить на кухню.
Это ощущение безопасности.
Приятно знать, что если по приходу домой
я захочу свежую щетку, то у меня есть.
Есть. Если придешь, я и тебе дам. Не вопрос.
Можешь привести до четырех друзей.
А самое классное в мультипаке — ты сам выбираешь цвет.
Это возможность.
Не спеши, выбирай с умом, слушай себя.
Какой цвет подарит энергию, необходимую в этот самый момент?
Синий. Он успокаивает.
Это океан спокойствия.
Красный. О да, весело, но островато.
Пурпур — это мощно.
Я выбираю только пурпур, когда мне нужен новый поворот.
Бывает, твоя жизнь не сахар.
Ты мог принять ряд саморазрушительных решений.
Теперь надо подогнать поведение под свои главные принципы.
Ну что ж, тогда щетка цвета пурпур.
Поехали.
Нам предстоит одолеть налёт и внутренних демонов.
Я хочу стать лучше, это очевидно.
Я стараюсь. У меня есть желание учиться.
Просто не всегда хватает системности.
Поэтому у меня на компе открыто столько вкладок.
В интернете уйма ресурсов, которые могут мне пригодиться.
Но не сегодня.
Когда-нибудь.
Но ссылочку мне пришли.
Мне нужна ссылка. Открою вкладку. У меня есть система.
Чем больше вкладок, тем меньше они становятся.
Сначала они такие.
А потом: «Ой, а информации уже нет».
Ты не знаешь, что это за вкладки, но их дофига.
Это безобразие, да?
Ты на рабочей встрече, надо расшарить экран.
А ты не расшариваешь этот экран.
Не-а. Ты открываешь новое окно.
Делаешь вид: «Всё хорошо, босс.
Я в порядке. Я к услугам акционеров».
Раз в несколько месяцев браузеру надо обновиться.
Ты такой: «Постой. А как же моя коллекция?»
Браузер: «Не парься. Мы с тобой.
Мы откроем все вкладки заново.
Хотя их слишком много. Лучше используй закладки».
Раз в несколько лет компьютер ломается окончательно.
Все вкладки исчезают навсегда.
Чувство утраты опустошает тебя.
А потом ты такой: «Наконец-то я свободен.
Спасибо, ты сделал то, чего я не смог сделать сам».
Я не знаю насчет всякой технологии. Не уверен, что она улучшает нам жизнь.
Я знаю, что с ней кое-что в жизни становится странным.
Знаете? Я недавно потерял наушники.
Оставил их где-то за Атлантик-Сити.
Я их уже не верну.
Но благодаря силе технологии
я всё равно могу за ними следить.
Если я захочу, то могу глянуть, где они сейчас.
Это как-то нездорово.
Я знаю, где они живут. Я знаю, где они работают.
Я знаю, что их регулярно заряжают.
Они живут дальше.
У них своя жизнь, а я разбит.
Есть вариант забыть это устройство, но…
я не хочу забывать!
Я не хочу отпускать. Однажды я уже терял тебя, родная.
Не могу поверить, что ты создашь пару с кем-то еще.
Я стараюсь не зацикливаться на вещах, потреблении, материальном.
Но я стараюсь заботиться о том, что имею.
Я купил эти очки.
Я надеваю линзы, когда делаю что-то физически,
например, играю в баскетбол или иду в стрип-клуб.
Ведь если ты в очках сидишь
в стрип-клубе у сцены, велика вероятность того,
что танцовщица снимет очки с твоего лица.
Со мной так бывало больше двух раз.
Если ты хочешь поиграть в сексуальную библиотекаршу, давай.
Я тебе подыграю,
но захвати собственный реквизит.
Очки тебе не игрушка.
Это медицинский прибор.
Обычно я доверяю очки только оптикам.
Но раз уж ты без одежды, сегодня я сделаю исключение.
У тебя забирают очки, надевают на себя, спускают на кончик носа
и бросают на тебя томные взгляды.
Это должно быть сексуально, но нет, потому что я щурюсь в ответ.
«Кажется, у нее четыре соска».
Потом она меняет тактику. Она снимает очки
и проводит им экскурсию по своему телу.
Я такой: «Ух ты, очкам, наверное, очень весело».
Но я не вижу то, что видят очки.
Они не подключены по блютусу к моей затылочной доле.
В итоге я возвращаю себе очки.
Конечно же, все линзы в разводах.
На линзах отпечатки сисек.
Душевно, конечно, но меня не возбуждает криминалистика.
А тряпочку я не взял.
Пришлось смотреть всё шоу в низком разрешении.
Мне пришлось прервать свое турне.
Я вернулся домой в Лос-Анджелес выполнить долг присяжного.
Я не хотел, чтобы меня выбрали.
Но меня выбрали в первом же раунде. Первым номером, детка.
Я гордился собой, а потом забеспокоился.
Я подумал: «Если я первый номер, эта команда не выйдет в плей-офф».
Отбор закончился. Дело было в шляпе.
И вот третий присяжный тянет руку. Хочет соскочить.
Он сказал: «Ваша честь, я ищу работу.
У меня может быть собеседование на днях».
Судья взглянула на него
и решила, что он останется присяжным.
Потому что судья осудит.
Исходя из увиденного, она решила: «Работа тебе не светит».
Она сочла его непригодным для найма.
И сделала его моим коллегой.
И я усомнился в системе.
На бумаге работа присяжного — штука почетная,
но на деле она такая обыденная, да?
Правительство говорит: «Так… ты свободен?
Приезжай в центр. У нас тут ситуация
в сфере, в которой у тебя нет ни предыдущего опыта,
ни понимания, ни интереса,
но две очень предвзятые стороны
представят абсолютно противоположные аргументы
в доказательство своей правоты.
Потом ты скажешь нам правду. По-настоящему.
Ты сможешь».
Это…
большое бремя, знаете ли.
Суд — это святое.
Теоретически в нём можно исправить ошибки прошлого.
И люди одеваются соответственно. На судье мантия.
На адвокатах строгие костюмы.
Это очень официальное дело,
кроме присяжных.
Мы, присяжные, выглядим так, будто результат от нас не зависит.
Мы одеты так, будто нас застали врасплох,
и мы хотели бы, чтобы суд знал, что момент не самый удачный.
Мы плохо справились.
Суд длился три недели,
но никто ничего не записывал.
Никаких записей. Все думали: «И так запомню, наверное».
Пришло время совещаться, а у нас ничего не было.
Мы решали просто по наитию.
Мы такие: «Я не знаю…
Виновен?»
Звучит ужасно, но не бойтесь.
Ничьей жизни угрозы не было. Иск был гражданский.
Американская корпорация судилась с канадской.
Мы просто выбрали родную команду.
Дадим фанатам то, что они хотят. Короче.
Обсуждение было коротким.
Мы собрались в 09:00.
А в 09:10 уже закончили.
Дело в том, что во время суда обед не положен,
но мы узнали, что во время совещания,
если работать до полудня, положен обед за счет суда.
Так что мы, присяжные, согласились единогласно.
Мы такие: «Эй, пока не сдавай решение.
Расслабься. Вынесем приговор, когда вынесут бутеры с индейкой».
Quid pro бутеры.
Мы задержали вердикт на три часа
ради бесплатной еды.
А бутеры оказались не ахти.
Не стоили ожидания.
Не стоили даже своих калорий.
Как присяжные мы демонстрировали плохое суждение до самого конца.
Мы получили по заслугам.
Система работает, народ.
С возрастом меня потянуло на природу.
Теперь я нахожу там покой и радость.
Даже тусовки, куда я хожу, становятся очень природными.
Я был на двух таких мальчишниках.
Первый был у моего друга Луи. Мы поехали в Коста-Рику.
Там тропики.
Много водных развлечений.
Мы часто были мокрыми.
Пятнадцать мужиков за сорок
в шортах для серфинга не по размеру.
Я видел задницы всех своих кентов.
Я этого не хотел.
Знаете, когда подозреваешь, что есть задница в поле зрения,
почти невозможно идти по жизни ровно.
Ты вынужден убедиться. Ты такой: «Секундочку.
Я это не нарочно».
Потому что задница манит.
Задница действует как ложное декольте.
Она притягивает внимание силой мимикрии.
Глаза сами смотрят на эту растущую тень.
«Какую загадку хочет разгадать мой разум?»
Это не нарочно. Это инстинкты.
Это дофамин или что-то такое.
Это очень мощно.
По такому же принципу разбивают ботанические сады.
Тропинку всегда делают извилистой,
чтобы заинтриговать.
«А что за тем поворотом?
Хотел бы я знать».
Иногда ты идешь за поворот
и попадаешь на красивую поляну бегоний.
А иногда — на задницу друга.
«Мне нельзя в тот сад.
Посторонним вход воспрещен».
Другой мальчишник, где я был, оказался походом с рюкзаком.
Не по хостелам налегке, а в дикую природу.
Кто-нибудь был в таком походе с рюкзаком?
Всего горстка. Да, это верное количество.
Это правильное количество,
потому что нам уже не приходится так жить.
Это безумный выбор.
Это жесть.
Это вам не кемпинг. Я бывал в кемпингах, и это кайф.
На кемпинге ты просто едешь в лагерь.
И живёшь.
А с рюкзаком ты едешь туда, где нет лагеря.
Тормозишь на шоссе, выгружаешь всё,
вешаешь на спину и такой: «Спасибо, машина.
Дальше я сам.
На следующие 40 километров я притворюсь машиной.
Я внедорожник. Я Subaru».
Я даже никогда не носил такие рюкзаки.
Не имел такого. Никогда не носил.
Они огромные. Даже в детстве мне не нравился их вид.
Всегда казались несоразмерными. Слишком большая сумка для человека.
В детстве я носил обычный JanSport.
Для меня рюкзак должен быть отсюда и досюда.
Не люблю, когда рюкзаки такие огромные,
что начинают нависать над головой.
Я такой: «Эй!
Ты чего? Ты же рюкзак? Тебя носят за спиной?
Так давай обратно за спину».
Мой друг устроил мальчишник в походе.
Это нетрадиционно. Я знал, что он на связи с природой.
Поняв, что он хочет что-то другое,
я такой: «Окей, круто. Значит, без бухла и стриптизерш».
А он: «Да, а еще без крыши над головой и электричества».
Это как сказать: «Давай тусить! Но воздержимся от веселья и комфорта».
Больше никто не пришел.
На мальчишнике были только я и он.
Два мужика в дикой природе четыре дня
по ночам проверяли друг друга на клещей.
Какая неожиданная романтика.
Интересно,
если бы парней было больше, тусовка стала бы менее гейской?
Не знаю. Вряд ли есть формула для решения этого уравнения.
Мы шагали тропой вдоль побережья Северной Калифорнии,
и было очень красиво.
За этот поход я много раз
оказывался на утесе с видом на океан,
пораженный его красотой.
И я говорил другу: «Спасибо, что всё спланировал.
Кажется, такое бывает раз в жизни,
ведь вряд ли я когда-то такое повторю».
А он: «Спасибо за компанию, иначе я был бы один».
Мы стояли вдвоем в тишине,
стараясь впитать в себя всё это величие.
И я думал: «Я бы мог убить этого парня прямо сейчас.
Я не хочу.
Но если бы хотел, лучшего момента не будет».
Без обид, но я в восторге от самой такой возможности.
Пребывание на природе успокаивает,
соединяет со вселенной.
Наводит на глубокие размышления,
типа: «Убийца ли я?»
Четырех дней в дикой природе мне хватило
для пересмотра взглядов на жизнь,
изменения кругозора.
Когда я вернулся к обычной жизни,
мне не верилось, как хорошо мы живем.
Жизненно необходимые вещи.
Мусорное ведро.
Четыре дня без ведра,
и ты понимаешь, что это волшебный сосуд.
Клади туда что угодно.
Это больше не твоя забота.
Это проблема общества.
Тебе не нужно об этом думать.
Твоя внучка разберется.
Я был как карапуз.
Не мог дождаться, когда пойду какать в унитаз.
Какое это удовольствие — унитаз.
Там мы четыре дня рыли ямки.
Экспресс совет знатока.
Если пойдете в поход с рюкзаком,
выкопайте ямку накануне вечером.
Проявите дальновидность.
Копайте после ужина, когда ствол уже заряжен.
Не надо рыть ямку в моменте.
Не надо рыть ямку под давлением.
Это будет не очень.
На второй день просыпаюсь с острой нуждой.
Придавило. Хватаю лопату.
Бегу, не соображая ничего.
Сворачиваю не туда.
Оказываюсь на большом участке отвердевшей земли.
Я не мог начать раскопки.
Я в отчаянии.
Думаю: «Придется сделать дело, а потом закопать тело».
Это логично.
Теперь известно, какого размера это тело.
Когда роешь заранее, надо угадывать.
Надо задать себе вопрос: «Съел ли я слона накануне?»
Моя первая ямка
оказалась недоямкой.
В итоге я пытался ее закопать.
Вышел небольшой холмик.
Правила говорят: «Не оставляй следов». А я изменил топографию.
Теперь им придется обновить карту высот.
Поход был незабываем. Мы увидели дивный животный мир.
Одно из самых захватывающих зрелищ — взрослый черный медведь.
Когда мы его увидели,
он карабкался вверх по очень крутому склону.
Увидев эту мощь в сочетании со скоростью,
я пал духом.
У меня же был план.
Я думал, если придется драпать от медведя,
сделаю вид, что бегу влево, а сам побегу вправо.
Но увидев, как быстро медведь влез на склон, я такой: «Нереальный план».
Сделаю вид, что бегу влево, а потом реально сдохну.
Если на меня нападет медведь,
мне придется просто быть в моменте.
Нужно учиться принимать то, чего не изменить.
Вдох, выдох.
«Что сейчас происходит? Блин, а я вкусный.
Меня рвут на части. Я слишком вкусный для похода в лес.
Вижу, бедро для тебя жестковато.
Да, мои квадрицепсы жесткие после похода, медведь.
Извини. Надо было поймать меня дома на той неделе.
Тогда я был нежный».
В первый день мы прошли 13 километров.
Мы углубились в медвежьи края.
Мобильная связь не берет.
К ночи темень такая, что руки своей не видно.
Помню, мы вползли в палатку,
я застегнул молнию и сказал: «Вжих.
Кажется, теперь мы в безопасности.
Ничего, если отключиться часов на восемь?
Мы же внутри.
Теперь это внутрь. Я застегнул молнию до самого верха.
Превратил плащевку в защитное поле.
Если мы их не видим, как они узнают, что мы тут?
Ну всё, медведи, всем спать.
Вы слышали молнию. Спокойной ночи, спать».
Я чувствовал опасность сильнее, ведь мой спальник был прямо у входа.
Но потом подумал:
«Вряд ли медведь зайдет через обычный вход.
Он вломится сюда, как Кул-Эйд Мен».
Было бы ещё страшнее, если бы медведь всё-таки открыл молнию.
Страшная сцена.
Рассказываю и каждый раз мурашки по коже.
Это…
Спасибо. Это еще не конец выступления,
но я хочу поблагодарить вас за внимание.
Спасибо, что пришли.
Я…
Благодарю вас, что пришли. Я очень это ценю.
Я уже 23 года в стендапе,
это мое первое большое турне, и у нас аншлаги.
Это потрясающе.
Настоящая мечта, знаете?
Но если честно, моя изначальная цель —
оттачивать мастерство.
Становиться лучше и лучше и, может, в итоге найти своего зрителя.
Но я не задумывался, что это значит.
Теперь я понимаю,
что на выступления каждого комика приходит своя возрастная группа фанатов.
Я познаю вас, потому что при случае
я говорю с людьми, работающими на выступлениях.
Мне всегда говорят, что моя аудитория классная,
потому что вы любите повеселиться, но не перегибаете.
Редко кого выгоняют с моих выступлений.
Даже в Филадельфии было мирно.
Было спокойно.
Ведь вы добрые.
Вы уважаете себя и других.
И вы просто хотите лечь спать пораньше.
Я отдаю вам должное. В каком-то смысле, я вами горжусь.
Я знаю, что у вас есть вечерний ритуал,
к которому вы мечтаете приступить.
Столько всего надо сделать. Заварить ромашковый чай.
Принять горячий душ. Поухаживать за кожей.
Сделать лимфодренажный массаж.
Медитация, чтение книги, которая не заканчивается уже 13 месяцев.
Это много.
Я благодарен, что вы мои фанаты,
ведь вы сияете добром, любовью и здоровьем.
Я хочу ответить на вашу поддержку и благосклонность
капелькой откровенности.
Думаю, я вам это должен. Хочу вам открыться.
У меня вставной зуб.
Вот он, посередине, спереди.
Вас водили за нос 56 минут.
Это коронка.
Всё настоящее, кроме этой коронки.
Если ты стоматолог, то это единичка.
Я сломал зуб много лет назад. То было не лучшее время.
Я жил в Нью-Йорке и принимал не лучшие решения.
Очевидно, до активации зубной щетки цвета пурпур.
Это болезненно. Первый набор зубов — для веселья.
А второй — это уже всерьез.
Его уже не вернуть.
Мне было так стыдно. Я был в отчаянии.
Я пошел к стоматологу и попросил: «Отмените то, что я себе наделал».
Она меня обнадежила.
Она сказала: «Не вопрос. Поставим коронку».
Я не знал, что это. Сказал: «Делайте, что надо. Вперёд».
Когда на сломанный зуб ставят коронку,
сперва остаток зуба стачивают
до крошечного кровавого пенька.
Большинство стоматологов не хотят, чтобы ты это видел или знал.
А моя решила показать мне свою работу.
Вдруг посреди процедуры она поднесла зеркало мне к лицу.
Я не знал, что происходит. Я думал, всё уже готово.
Типа как парикмахер показывает твой затылок после стрижки.
Я уже потянулся за чаевыми.
Я мельком взглянул.
Ужас.
Я не стал реагировать, чтобы не наделять его силой.
Я сделал морду кирпичом.
Отвернулся и сказал: «Больше так не делайте».
Я сказал: «Не знаю, почему я должен вам это объяснять,
но я пришел сюда за зубом побольше.
Я хотел больше зуба.
Вы всё время делали не то!»
До сих пор не могу это развидеть.
В зеркале я вижу вот это,
но в уме я знаю правду.
Поэтому я мотивирован беречь эту коронку.
Я не пользуюсь ею. Не грызу и не кусаю.
Она чисто декоративная.
Я знаю, если коронка отвалится, там внутри маленький гоблин.
Затаился.
Он всегда со мной.
Если присмотреться, то видно,
что коронка чуть больше и белее остальных зубов.
Когда ставишь коронку, тебе дают выбрать цвет.
Ты сам выбираешь оттенок.
Между не совсем белым и совсем не белым.
Можно выбрать светлее или темнее,
смотря куда, по-твоему, катится твоя жизнь.
У тебя еще есть амбиции или ты уже готов плыть по течению?
Тебе решать.
Но если решишься, будь честен перед собой.
Насколько белыми останутся другие зубы?
И сколько лет ты готов жить с клятым белоснежным зубом?
Я Шэн Ван. Спасибо, Вашингтон.
Спасибо. Берегите себя.
Любите и поддерживайте друг друга.
До следующей встречи.
Перевод субтитров: Елена Киркича
МОИМ ПЛЕМЯННИЦАМ И ПЛЕМЯННИКАМ
БЛАГОДАРЮ БАБУШЕК, ДЕДУШЕК, РОДИТЕЛЕЙ,
ТЁТЕЙ, ДЯДЕЙ, КУЗЕНОВ, СЕСТЕР И БРАТЬЕВ