Downloaded from YTS.BZ
Official YIFY movies site: YTS.BZ
НЕКОТОРЫЕ ЛИЧНОСТИ БЫЛИ СКРЫТЫ ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ АНОНИМНОСТИ.
ИМЕНА И ГОЛОСА БЫЛИ ИЗМЕНЕНЫ. ИМЯ ЗОИ БЫЛО ИЗМЕНЕНО ДЛЯ ЗАЩИТЫ ЛИЧНОСТИ.
Это полиция. Саймон Блэквелл, Чешир. Можно войти? Мы хотим поговорить.
- Входите. - Спасибо. Извините, что так…
- Прошу. - Пожалуйста, нет! Только не снова!
- Я всё объясню. - Нет!
- Ну же. - Не могу!
Знаю, это тяжело.
Посмотри там.
- Ладно. - О нет.
- Люси? - Да.
Я войду, хорошо?
- С вами всё в порядке? - Да.
Здравствуйте, Люси. Простите, что разбудили вас.
Я из отдела по расследованию особо тяжких преступлений.
Вы арестованы по подозрению в убийстве и покушении на убийство.
Вы имеете право хранить молчание,
но всё, что вы скажете, будет использовано как доказательство.
Я понимаю, что это сильный шок.
Сейчас, Люси, нам нужно, чтобы вы встали и оделись.
- Ладно, идемте вниз. - Хорошо.
Можно мне увидеть кота?
Подождите секунду.
Привет.
Я этого не делала.
- Я знаю это! - Я знаю!
Мы это знаем!
Всё хорошо. Присмотрите за мальчиками.
Мам, вернись в дом. Не…
Не смотри, мам, иди.
Мама, иди.
Давайте, садитесь.
Сегодня была взята под стражу женщина, медработник…
…по подозрению в убийстве восьми младенцев…
…и покушении на убийство еще шестерых.
Мы изучили каждый случай отдельно
и дали вам возможность предоставить объяснения.
Невозможно представить, что медсестра, сидящая перед нами,
способна причинить вред этим беззащитным младенцам.
Вы написали в записке: «Я зло. Это сделала я».
Это было и остается делом масштабов целого поколения.
В нём фигурируют 17 младенцев из 13 семей.
Если вы не были причастны к ухудшению состояния и смертям детей,
почему написали записку, в которой признаёте, что виновны,
что вы убили их намеренно?
Без комментариев.
Она была той, кого никто не заподозрил бы.
Одна из самых массовых серийных убийц в истории Великобритании.
Люси Летби была признана виновной…
…в убийстве семи новорождённых детей.
Правда ли эта медсестра убивала детей, находившихся на ее попечении?
Сегодня международная группа медицинских экспертов…
…изучила медицинские карты.
Их выводы идут вразрез со всем, что было озвучено в суде.
Подводя итог, дамы и господа, мы не подтверждаем факты убийства.
Это одна из самых безумных новостей в жанре «тру-крайм».
Она самая массовая серийная убийца детей за всю историю.
Она этого не делала.
Эта история абсолютно трагична и чудовищна.
Она невиновна. Выпустите ее, чуваки.
Она виновна
или же на самом деле нет?
ДЕЛО ЛЮСИ ЛЕТБИ
В ФИЛЬМЕ ИСПОЛЬЗУЮТСЯ МАТЕРИАЛЫ ПОЛИЦИИ ЧЕШИРА
И НЕ ОПУБЛИКОВАННЫЕ РАНЕЕ КАДРЫ.
Этот разговор записывается.
Записывается всё, сказанное в этом кабинете.
Представьтесь, пожалуйста.
Люси Летби.
- Дата рождения? - Четвертое января 1990 года.
Это интервью — ваша возможность изложить свою позицию
по поводу причин вашего ареста.
Если вы невиновны
и у вас есть разумное объяснение или же алиби,
мы будем искать подтверждение.
Мы не судим вас. Вы понимаете это, Люси?
Да.
Хорошо.
Мы допрашивали Люси Летби на протяжении многих часов.
ДАНИЭЛЬ СТОУНИЕР
Сначала мы задали ей целый ряд открытых вопросов
о том, что происходит у кроватки ребенка.
Расскажите о том, как происходит первое кормление.
Врачи говорят, когда они считают возможным
начать кормление ребенка.
Так.
Кормление проводится через назогастральный зонд.
Ясно.
Обычно, если ребенок недоношенный,
мы даем ему грудное молоко матери или донорское грудное молоко.
Таким маленьким детям мы смесь не даем.
Хорошо.
Она производила впечатление компетентной медсестры,
которая знала, как ухаживать за детьми.
Однако, когда мы перешли к причинам ухудшения состояния одного ребенка,
ее ответы стали гораздо более расплывчатыми.
Давайте поговорим о ***.
В 16:01 20 июня 2015 года она родилась путем кесарева сечения
и была переведена в неонатальное отделение.
В 04:25 22 июня 2015 года
была констатирована смерть ***.
Можете ли вы рассказать нам, что с ней произошло?
Я не очень хорошо помню ***.
Ясно.
У малышки Зои трижды резко ухудшалось состояние
за одну ночную смену.
Мы знали, что Люси Летби была у кроватки,
так почему же она ничего не могла вспомнить?
Вы не помните ни одного приступа
или своего участия в уходе за ней?
Нет.
ТРЕМЯ ГОДАМИ РАНЕЕ
Это произошло за три недели до ПДР.
Я вдруг проснулась, и у меня отошли воды.
ЛИЧНОСТЬ СКРЫТА
Всё, началось.
В больнице меня обследовали, и УЗИ подтвердило, что всё в порядке.
САРА МАМА ЗОИ
Мы были готовы к встрече с малышкой Зои.
Но возникли сложности.
Роды длились 60 часов.
Я чувствовала, что что-то не так,
и настояла на кесаревом сечении.
Врач поднял Зои над ширмой,
но было видно, что ей трудно дышать.
Ее пришлось перевести в реанимацию.
Было тяжело смотреть на нее в кювезе.
Я не могла обнять ее, но можно было подержать ее за руку.
Она была такой хрупкой,
крошечной и драгоценной.
Я стала мамой.
Врачи говорили нам, что она очень хорошо реагирует,
что всё идет так, как ожидалось,
и поводов для беспокойства нет.
Я крепко спала, когда медсестра включила свет.
Она сказала: «Вы должны пойти со мной».
Я спросила: «В чём дело?» Она сказала: «Идемте скорее».
Помню, как меня везли по коридору
и я думала: «Что происходит?»
В палате царила паника.
Врач делал всё возможное, чтобы ее сердце продолжало биться.
Он не сдавался.
Я хотела, чтобы он боролся.
Но другой врач положил руку ему на плечо
и сказал: «Нужно остановиться. Надо дать ей уйти».
Первый врач всё еще держал Зои,
но он прекратил реанимацию.
Вот и всё. Это был конец.
Всё было кончено.
Мы с мужем…
Мы были сломлены, и…
Я…
Мы повторяли: «Что происходит? Что только что случилось?»
Она же была в порядке, так что…
Я не… Я была так зла,
так расстроена и так растеряна, а потом…
Да.
Когда Зои умерла, мы не знали, что произошло.
Ей становилось лучше.
Она не должна была тогда умереть.
Почему ее состояние ухудшилось?
Почему реанимация не сработала?
Но еще больше тревоги вызывало то, что Зои стала третьим младенцем,
умершим всего за две недели.
У некоторых из этих детей была странная сыпь,
и они не реагировали на реанимацию, хотя должны были.
Это тревожно. Почему три ребенка умерло за такой короткий срок?
Мы упускали что-то важное в работе отделения?
Хотя мы надеялись, что эти три смерти были просто трагическим совпадением,
на этом всё не закончилось.
Младенцы продолжали умирать
гораздо чаще, чем когда-либо в истории нашего отделения.
К февралю 16-го года произошло уже девять смертей.
Это было очень пугающее и тревожное время.
Некоторые консультанты попросили о срочной встрече с риск-менеджерами
и директором по сестринскому делу,
но те не выразили особой обеспокоенности.
Мы никогда раньше не сталкивались с подобным и не знали, что делать.
Затем, в июне 2016 года, ситуация достигла критической точки,
когда произошли еще две смерти, а мы не могли объяснить их причины.
На тот момент было уже 13 необъяснимых смертей.
За 21 год работы консультантом я никогда не видел ничего подобного.
Тогда мы поняли: необходимо срочно что-то предпринимать.
МАЙ 2017 ГОДА
Однажды поздно вечером в штаб-квартире
мне передали три отдельных отчета из больницы графини Честерской.
В них говорилось о резком росте числа смертей младенцев
и внезапных ухудшений состояния в неонатальном отделении.
В период с июня 2015 года по июль 2016 года
произошло 13 смертей.
Наибольшую тревогу у клиницистов, у врачей, вызывало то,
что многие из этих смертей и ухудшений состояния были необъяснимы.
Мне сообщили,
что на тот момент одного из сотрудников уже отстранили от работы.
Моей первой мыслью было, что, возможно, пока слишком рано
пытаться установить подозреваемого.
Могло быть множество логичных объяснений
такому количеству детских смертей.
Были ли в больнице допущены ошибки,
была ли это неконтролируемая инфекция,
или это были смерти от естественных причин?
Надо было выяснить медицинские условия, в которых оказался каждый из этих детей.
Было крайне важно привлечь авторитетных медицинских экспертов,
которые дали бы объективную оценку
этим случаям внезапных ухудшений состояния.
Однажды утром я читал дома и наткнулся на статью о том,
что полиция Чешира расследует работу неонатального отделения
в связи со смертями младенцев.
И я подумал: «Как интересно.
Похоже, дело как раз для меня».
Д-Р ДЬЮИ ЭВАНС
К тому моменту у меня было более 30 лет опыта
в уходе за младенцами.
Я также несколько десятилетий выступал в качестве медицинского эксперта
в судах по уголовным делам.
Я сказал полиции: «Изучим один случай,
просто чтобы я понял, что происходит».
Этот конкретный ребенок родился в хорошем состоянии,
довольно крупный — более двух килограммов,
он был стабилен, но внезапно его состояние ухудшилось.
Я увидел фотографии больших сгустков крови размером с марбл, мраморный шарик,
под печенью,
а также кровотечение в брюшной полости.
Это выглядело ужасно.
Как, чёрт возьми, у ребенка, у которого всё шло хорошо,
могло возникнуть тяжелое поражение печени?
И через несколько часов ребенок умер.
Я сказал полиции:
«Я хочу изучить все истории болезни за этот двухлетний период».
В итоге я получил 32 дела
и выявил подозрительные события
примерно в половине из них.
Это были младенцы, чье состояние ухудшилось
резко и без причины.
В моей практике такого еще не случалось,
что наталкивало на ужасные мысли.
Кто-то намеренно причинил вред этим детям.
Это вывело наше расследование в другую плоскость.
Пришло тошнотворное осознание того, что речь может идти об убийстве младенцев.
Следующий вопрос, на который нам нужно было ответить:
«Кто?»
Мы проверили всех, кто мог находиться рядом
в момент смерти или ухудшения состояния ребенка.
Какие врачи там были? Какие медсёстры?
Кто из родных?
Кто имел доступ к лекарствам? Кто имел доступ к медицинским картам?
И продолжали проверять.
Кто еще мог быть там? Кто мог это сделать?
Когда мы изучили информацию, вырисовалась закономерность.
ГРАФИК СМЕН ОТДЕЛЕНИЯ
В 25 странных случаях смертей и ухудшений состояния
постоянно всплывало одно и то же имя.
Эта медсестра играла ключевую роль
во всех этих событиях.
И это была Люси Летби.
ДЕВЯТЬЮ ГОДАМИ РАНЕЕ
Я помню первый день лекций.
МЭЙЗИ, МЕДСЕСТРА ЛИЧНОСТЬ СКРЫТА
Я вошла в аудиторию.
Я никого не знала, поэтому села одна.
Но потом ко мне подошла другая девушка.
Она сказала: «Приятно познакомиться. Я Люси».
ЛИЧНОСТЬ СКРЫТА
В ее улыбке было что-то такое, что сразу расположило меня к ней.
И уже через четыре дня учебы в университете
мы были практически неразлучны.
Мы вместе ходили на лекции.
Я ходила к ней на ужины, она приходила ко мне.
Если мы шли в клуб, то шли вместе.
Если гуляли всю ночь, я оставалась у нее или она у меня.
Мы ходили в кино.
Всё, что мы делали, мы делали вместе.
У нее было своеобразное чувство юмора.
С ней всегда было весело.
Люси была единственным ребенком, родители ее обожали.
Они так гордились тем, что она собирается стать медсестрой.
Она хотела учиться, хотела знать всё,
чтобы всё делать правильно.
Мы с Люси проходили первую практику вместе
в больнице графини Честерской.
Мы обе были в восторге.
Но медсёстры в Честере держались как-то обособленно.
Я помню, как мы пошли в комнату отдыха пообедать.
Медсёстры сидели там и разговаривали между собой.
Люси попыталась присоединиться к разговору,
но они проигнорировали ее.
Было такое ощущение, что медсёстры не хотели видеть нас там,
впрочем, как и врачи.
Я начала думать, что некоторые люди намеренно делали всё,
чтобы усложнить Люси жизнь.
Я не вижу ни единой причины, почему они так с ней обращались,
кроме того факта, что она была застенчивой и тихой.
Я знала, что не хочу там оставаться,
а вот Люси подала заявку на работу в отделение неонатологии.
Я не совсем понимала, почему она хочет остаться,
учитывая то, как вели себя некоторые медсёстры и консультанты.
Думаю, выпускной можно назвать моментом радости со слезами на глазах.
Моя семья и ее семья устроили совместный ужин.
Родители Люси гордились тем, что она окончила учебу.
Они даже разместили заметку в местной газете.
Но было и очень грустно,
потому что я переживала о том, как она со всем справится.
ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ
Люси была тихой медсестрой.
Она казалась добросовестной. Казалась увлеченной.
Насколько я мог судить, она была компетентной.
В ней не было ничего, что бросалось бы мне в глаза.
Но к концу 2015 года
все мы, консультанты, начали беспокоиться
из-за такого количества необычных смертей в отделении.
Однако анализ графиков дежурств выявил один общий фактор.
Все эти смерти случились, когда на смене была Люси Летби.
Сначала я не знал, как к этому относиться.
Это просто совпадение или она причиняет вред?
Поэтому мы решили обсудить это с заведующей отделением неонатологии.
Но она была абсолютно уверена,
что Люси — компетентная и преданная делу медсестра,
а предполагать,
что она причиняла вред пациентам, просто немыслимо.
К сожалению, смерти продолжали происходить в ночные смены,
и Люси Летби была на дежурстве во время каждой из них.
В итоге руководство приняло решение,
что Люси Летби следует перевести на дневные смены.
Ночные смерти и внезапные ухудшения прекратились,
но весь ужас был в том, что они начали происходить днем.
На том этапе
мы, как экспертный совет, поняли, что больше нельзя медлить.
Люси Летби следует отстранить от работы в неонатальном отделении.
ЛЮСИ ЛЕТБИ УВАЖАЕМЫЙ ДЕТЕКТИВ ХЬЮЗ
Через год после начала расследования
я получил электронное письмо от Люси Летби с ее рабочей почты.
ТЕМА: ОПЕРАЦИЯ «КОЛИБРИ»
Она упомянула название операции, которое не было известно публике.
Я ХОЧУ ПОЛУЧИТЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ТОМ, КОГДА СО МНОЙ МОГУТ СВЯЗАТЬСЯ
Она понимала, что с коллегами уже разговаривают, а с ней — нет,
и хотела знать, когда дойдет до нее.
БУДУ ПРИЗНАТЕЛЬНА ЗА ЛЮБУЮ ИНФОРМАЦИЮ, КОТОРАЯ ПОМОЖЕТ УМЕНЬШИТЬ МОЮ ТРЕВОГУ
Меня это заинтересовало,
я подумал: «Возможно, ей есть что нам рассказать».
БУДУ РАДА, ЕСЛИ ВЫ ЗАХОТИТЕ ОБСУДИТЬ СО МНОЙ ЧТО-ЛИБО
С УВАЖЕНИЕМ, ЛЮСИ ЛЕТБИ
Нам нужно было поговорить с Люси Летби,
и лучший способ, единственный возможный, —
это ее арест.
- Вы Люси? - Да.
Я *** из полиции Чешира. Можно войти на пару секунд?
- Да. - Да? Спасибо.
- В доме есть кто-то еще? - Да.
- Кто именно? - Мой папа.
Один из офицеров поднимется и позовет его.
- У меня пара вопросов. - Я позову вашего папу.
Хотите присесть?
К вашему сведению, это нательная камера, в данный момент ведется запись, хорошо?
- Хорошо. - Это свет в гостиной?
- Да. - Какой выключатель? Вот, отлично.
Выслушайте меня очень внимательно,
я сейчас кое-что вам зачитаю.
- Хорошо. - Важно, чтобы вы меня слушали.
«В неонатальном отделении больницы графини Честерской
с марта 2015 года по июль 2016 года был высокий уровень смертности младенцев.
После проведения проверки дело было передано в полицию Чешира,
которая проводит расследование.
По результатам следственных действий
выявлены преступления: убийство и покушение на убийство,
и вы были определены как подозреваемая».
Вы имеете право хранить молчание,
но всё, что вы скажете, будет использовано как доказательство.
Арест необходим для расследования преступления
и защиты ребенка или иного уязвимого лица.
Вы понимаете, что я вам сейчас зачитал?
Люси, сейчас будет следующее:
вам придется проехать в полицейский участок для допроса.
Эти офицеры сейчас поднимутся с вами наверх.
Вы находитесь под стражей.
Мы должны быть с вами, чтобы убедиться, что ничего не случится с вами или с нами.
Вам нужна какая-то обувь?
Вы поедете в том, что на вас?
Вы в спортивном костюме, он вполне подходит.
Тогда подберем вам обувь.
Я просто…
У вас есть обувь?
Остальное должно оставаться нетронутым,
вы не можете ничего перемещать или брать что-то еще.
Вы будете обыскивать дом?
Да, дом обыщут.
Можно с ним попрощаться?
- С котом? Конечно. - Да.
Это только для транспортировки, хорошо?
Чтобы вы были в безопасности в машине,
и мы тоже.
Как только мы приедем в участок, наручники с вас снимут.
Телефон разбудил меня около шести утра.
Голос в трубке произнес: «Это полиция Чешира.
Мы звоним, чтобы сообщить вам, что задержали человека
по подозрению в убийстве вашей дочери».
До меня дошло, что кто-то мог намеренно причинить вред моему ребенку.
Я…
Мы буквально…
У нас не было слов.
Ладно, да.
Выйдите из машины.
Вытяните руки.
Тут что-то есть.
Ваш род занятий на данный момент?
Детская медсестра.
Присаживайтесь здесь, Люси.
Медработник арестован по подозрению в убийстве восьмерых младенцев
и покушении на убийство еще шестерых в больнице графини Честерской после…
Увидев ее лицо,
я сразу же узнала эту медсестру.
Когда я впервые пришла к Зои,
у нее в руках был планшет, но она ничего не делала.
Она просто стояла и наблюдала за нами.
Сегодняшний арест подтверждает жуткую вероятность того,
что новорождённые могли быть убиты.
Мне на телефон пришло это уведомление.
Меня трясло. У меня было учащенное сердцебиение.
Сердце бешено билось.
«Почему арестовали Люси?»
Я отказывалась в это верить.
Я думала, что это какая-то ужасная ошибка.
Итак, этот разговор записывается. Я детектив-констебль Ли.
- Присутствует офицер… - 3201 Вики Холт.
Пожалуйста, представьтесь еще раз.
Люси Летби.
Основной целью допроса Люси Летби
было установить правду о том, что произошло с этими младенцами,
и, в конечном счете, дать ей возможность предложить альтернативное объяснение того,
почему состояние этих детей так резко ухудшилось.
Как в общих чертах во время реанимации распределены роли?
Врачи отвечают за дыхательные пути.
Они же вводят реанимационные препараты.
- То есть за лекарства отвечают двое. - Понятно.
И в идеале кто-то должен поддерживать родителей.
Она была очень компетентной, спокойной.
Она шла на контакт.
И когда речь заходила о процедурах ухода за младенцами,
она знала ответы на все вопросы.
А кто обычно ведет записи во время реанимации?
В идеале это отдельный человек.
Обычно кто-то из младших врачей
или одна из медсестер.
Но на вопросы по отдельным моментам,
особенно касающимся ее действий незадолго до ухудшений,
мне показалось, она давала чуть более уклончивые ответы.
Непосредственно перед ухудшением, Люси,
была ли у вас какая-то причина заходить в палату № 1?
Я не помню.
Понятно. Вы работали в палате № 1?
Кажется, нет, но я не помню, за кем тогда ухаживала.
Ясно.
И вы не помните,
как оказались в палате № 1 во время реанимации?
Нет.
Она тратила некоторое время на обдумывание ответа
и почти всегда делала довольно длинную паузу
перед ответом.
Вы знаете, почему ребенку понадобилась реанимация?
Нет, я не помню, что к этому привело.
Я только знаю, что его реанимировали.
Эти ответы вызвали у нас много серьезных вопросов.
Люси Летби находилась под стражей в течение многих часов,
но мы не смогли собрать достаточно улик.
Многое еще предстояло выяснить.
После допроса Люси Летби отпустили под залог,
что дало нам возможность получить дополнительные экспертные заключения
и провести тщательный анализ материалов, найденных при обысках.
Материала для изучения было очень много.
ОП_КОЛИБРИ_УЛИКА
ХРАНИТЬ
Мы нашли коробку, на которой было написано «Хранить»,
а внутри лежали листы передачи смены по детям из больницы в Честере.
Это были конфиденциальные документы,
содержащие личную информацию:
имена,
даты рождения и описание состояния на тот момент.
Как выяснилось, часть этих документов касалась тех,
кто перенес ухудшение и впоследствии умер,
что, конечно, очень настораживало.
Люси Летби многое записывала
и сохраняла большое количество материалов.
Было найдено множество дневников
и записок на стикерах.
Мы обнаружили ряд крайне тревожных улик.
Стало ясно, что Люси Летби надо снова взять под стражу.
Нам нужно было задать Люси Летби несколько очень прямых и сложных вопросов.
Полиция. Саймон Блэквелл, Чешир. Можно войти? Мы хотим поговорить.
Люси?
Да.
Я войду, хорошо?
Здравствуйте, Люси.
На основании новых полученных нами улик,
я арестовываю вас по нескольким обвинениям.
- Ладно, идемте вниз. - Хорошо.
На том этапе стратегия была довольно простой.
Улик было много, поэтому было ясно,
что надо опираться на факты, которые она не может оспорить.
Если она может предложить иное объяснение,
сейчас самое время.
Это продолжение серии допросов, Люси.
Как видите, загорелась красная лампа.
Допрос записывается на видео, за ним наблюдают из другого помещения.
В вашем доме был проведен обыск,
и там было обнаружено большое количество листов передачи смены.
Они были найдены у вас дома.
Можете это объяснить?
Эти листы случайно оказались у меня дома.
Я не освободила карманы перед уходом домой.
ОП_КОЛИБРИ_УЛИКА
Таких листов было почти 250,
и они хранились в хронологическом порядке, то есть по датам.
Было очевидно, что она человек очень методичный.
Она знала, что в них конфиденциальная информация
и что их нельзя хранить у себя дома.
Поэтому сама мысль о том,
что она могла по ошибке унести домой 250 конфиденциальных документов,
казалось абсурдной.
ХРАНИТЬ
Объясните, почему вы собрали их все в одну папку.
Я не знала, как их утилизировать,
потому не сделала этого.
Вы не знали, как их утилизировать?
Нет.
Ранее вы забирали какие-либо из этих листов домой
и утилизировали их?
Нет, не думаю.
У меня нет шредера, а только так я могла бы
избавиться от них.
Во время обысков
в одной из спален ее дома мы нашли шредер,
так что было понятно, что она лжет.
Она могла уничтожить эти документы,
но решила их сохранить.
Люси, эти листы, которые вы хранили дома,
имеют отношение к младенцам, за которыми вы были закреплены?
Да.
Если мы что-то храним, мы делаем это,
потому что это важно для нас.
УЛИКИ: ДНЕВНИК ЛЮСИ ЛЕТБИ
В ходе обысков мы нашли несколько дневников.
Когда мы начали их изучать, мы наткнулись на тревожные детали.
В них она записывала инициалы,
соответствующие инициалам детей, случаи смерти которых мы расследовали.
Мой коллега спрашивал вас о случаях ухудшения состояния младенцев,
и вы сказали, что фиксировали их.
- Зачем? - Делала пометки.
Не знаю, каким именно образом.
Ясно.
Были даты, когда у одного из младенцев ухудшалось состояние,
которые она отметила звездочкой.
Думаю, в моём дневнике были дни,
которые я отмечала звездочкой, когда состояние ребенка сильно ухудшалось.
С какой целью вы это делали?
Не знаю. Просто для моего…
Для вашего чего?
Не знаю. Для самоанализа, полагаю.
Почему именно это было поводом для анализа?
Об этом никто не знал.
Я просто всё держу в себе и делаю это в свободное время.
С нашей точки зрения,
она фиксировала того ребенка, на которого совершала нападение.
Во время второго этапа обысков
мы обнаружили черный мусорный пакет в ее гараже.
В нём был лист бумаги
с тревожными заметками.
Я прочитаю вам отрывок. Там написано:
«Убийца. Убийство».
«Никто никогда не узнает, что случилось и почему».
Объясните мне эти записи, Люси.
Без комментариев.
Расскажите о слове «убийца».
Без комментариев.
Вы здесь утверждаете, что вы убийца?
Без комментариев.
Объясните фразу:
«Никто никогда не узнает, что случилось и почему».
- Без комментариев. - Что это означает, Люси?
Без комментариев.
Было видно, что она начинает понимать,
начинает осознавать,
на что указывают эти улики.
Люси, с тех пор как вы покинули отделение,
в больнице графини Честерской родилось 887 младенцев
со сроком гестации 32 недели и более.
Они были переведены в отделение.
Ни один из этих детей после вашего ухода не умер
и не пережил ухудшения состояния.
Вы хотите это прокомментировать?
Без комментариев.
Все улики, имеющиеся у нас на данный момент,
указывают на то, что вы единственная присутствовали
в момент всех 25 случаев ухудшения состояния
и смертей 17 младенцев. Это наводит на мысль, что вы виновны.
Никто другой, Люси. Только вы.
Люси, если существует объяснение тому, почему ответственность лежит на вас,
сейчас у вас есть последняя возможность предоставить его нам.
Без комментариев.
Ладно.
Итак, время на моих часах — 16:10,
на этом допрос окончен.
С Люси Летби подробно обсудили все случаи, связанные с этими младенцами.
Настал момент подвести промежуточные итоги и проанализировать имеющиеся улики.
Она вновь была отпущена под залог.
Мне было трудно представить, через что проходила Люси,
когда ее допрашивали в течение нескольких дней.
Всё, чего я хотела, — это сказать ей, что я рядом, если ей что-то понадобится,
и то, что это невозможно сделать, разбивало мне сердце.
Но я никогда не сомневалась
в ее абсолютной невиновности.
В расследовании мы достигли этапа,
когда было получено много данных из допросов и показаний свидетелей.
Появилось больше экспертных заключений,
и когда мы собрали всё воедино,
стало ясно, что все улики указывают на причастность Люси Летби.
Она наверху?
Думаю, да.
Здравствуйте. Всё в порядке. Это полиция Чешира.
Люси, я могу включить здесь свет?
- Да. - Пройдите и присядьте.
Просто…
Люси, послушайте меня минуту. Я *** из полиции Чешира.
Я арестовываю вас по подозрению в убийстве ***,
в убийстве ***,
в убийстве ***…
Вы всё услышали, Люси?
Сейчас нам нужно будет помочь вам одеться, хорошо?
Офицер отвезет вас в полицейский участок в Честере, хорошо?
Люси, вы не хотите одеться?
Это только для транспортировки, хорошо?
Не слишком туго?
Кисти двигаются, да? Нужно убедиться, что вы не освободитесь.
Присаживайтесь, пожалуйста.
Можно я пристегну вас?
СПУСТЯ 24 ЧАСА ЛЮСИ ЛЕТБИ ПРЕДЪЯВИЛИ ОБВИНЕНИЕ. ВОСЕМЬ УБИЙСТВ.
ДЕСЯТЬ ЭПИЗОДОВ ПОКУШЕНИЯ НА УБИЙСТВО.
ЛЮСИ ЛЕТБИ ПРОВЕЛА 23 МЕСЯЦА ПОД СТРАЖЕЙ В ОЖИДАНИИ СУДА.
Медсестра предстала перед судом по обвинению в убийстве семерых младенцев.
Люси Летби ухаживала за самыми уязвимыми младенцами.
Она прибыла на заседание в тюремном фургоне.
Обвиняется в убийстве семи детей и покушении на убийство еще десяти.
Ты только и думаешь: «Всё ли сделано правильно?
Выдержат ли собранные доказательства тщательный разбор на суде?»
Во вступительной речи Николас Джонсон, королевский адвокат, заявил,
что смерти 17 детей произошли не по естественным причинам.
Это дело рук обвиняемой.
Я могла думать только о Люси
и о том, что ей придется выслушать от других в свой адрес.
Подготовка к судебному процессу была чрезвычайно тяжелой.
Не было ни дня, чтобы я не думала о Зои.
Я хотела добиться справедливости,
но не хотела приходить в суд, будучи предвзятой.
Я знала, что Люси Летби даст показания, поэтому мне нужно было встретиться с ней.
На ней был светло-серый топ и темно-серые брюки,
и она заговорила лишь для того, чтоб подтвердить имя.
Около 50-60 журналистов со всего мира
освещали этот процесс.
Я сидел в первом ряду, ближе всех к Люси Летби,
это была моя точка обзора на протяжении суда.
В начале процесса
вступительное заявление обвинения занимало более 90 страниц.
Они заявили, что Люси Летби причиняла вред этим младенцам
разными способами.
Это могли быть физические травмы
горла или желудка…
Также она извлекала дыхательные трубки,
что снижало насыщение крови кислородом
и вызывало ухудшение состояния.
И она использовала перекармливание.
В результате раздувался желудок и диафрагма прижималась к легким,
тем самым затрудняя дыхание.
Она подбирала способы в зависимости от ситуации,
чтобы вызывать смерть или приступы.
И обвинению предстояло это доказать.
Последние семь месяцев Ник Джонсон, королевский адвокат,
излагал позицию обвинения против Люси Летби.
Теперь у него появился шанс опросить ее напрямую
по обвинениям в убийстве и причинении вреда ее подопечным.
Впервые со дня смерти Зои я увидела
Люси Летби.
Я сидела в трех метрах от нее.
Она смотрела на меня раз десять, не отрываясь.
И каждый раз мне приходилось отводить взгляд.
Атмосфера в зале суда
была крайне напряженной.
Когда она говорила, казалось, что она хорошо помнит
почти всех из 17 детей, которым она намеренно причинила вред,
кроме одного.
Когда ее спросили, помнит ли она Зои,
она помолчала, а потом сказала: «Нет».
В зале все ахнули.
В суде она держалась очень деловито.
Так же, как и на полицейских допросах.
Мы поговорим о ***.
Здесь шесть страниц ее медицинских записей,
на которых стоит ваше имя.
Можно ли сказать, что вы участвовали в уходе за ней?
Да.
Расскажите нам, что произошло с ***.
Я не особо помню ***.
Вы помните, принимали ли участие в реанимации?
Не припоминаю.
Я сообщил суду, что состояние Зои было стабильным.
Не было причин для внезапного ухудшения, не говоря уже о приступе.
В медицинских записях отмечалось необычное изменение цвета кожи,
какого, по словам врачей, они не видели раньше.
Кроме того, в кровеносном сосуде было обнаружено наличие воздуха,
так называемая воздушная эмболия.
Это как воздушная пробка в системе отопления,
которая блокирует циркуляцию.
Я изучил научную литературу
по вопросу воздушной эмболии у новорождённых,
в том числе работу двух канадских врачей,
Ли и Тансвелла, опубликованную в 1989 году.
Они наблюдали очень специфическую форму изменения цвета кожи
в результате попадания воздуха в кровоток.
Это было практически идентично тому,
что врачи наблюдали
у нескольких младенцев в больнице графини Честерской.
Доктор Эванс высказал свое экспертное мнение,
но защита возразила: «Минуточку.
Причины ухудшения состояния
у этих младенцев были разными».
Иногда они были больны при рождении, и их состояние просто ухудшалось,
иногда лечение было не на должном уровне,
и именно это приводило к ухудшению состояния.
«Вы не можете утверждать, что это было введение воздуха».
Я объяснил присяжным, что дети в неонатальном отделении
подключены к высокотехнологичным инфузионным насосам,
предотвращающим попадание воздуха в систему.
Если воздух не может попасть в кровоток случайно,
значит, он может попасть туда
только в результате чьих-то намеренных действий.
Я сказал присяжным, что, по моему мнению,
ухудшение состояния маленькой Зои
было вызвано введением воздуха непосредственно в ее кровоток.
Доктор Эванс заявил, что ее приступ стал результатом воздушной эмболии,
вызванной введением воздуха в кровеносную систему,
когда дежурной медсестры не было в палате,
но там были вы.
Ясно.
Вы можете это объяснить, Люси?
Нет.
Если верить уликам, Люси,
приступ у *** случился в вашем присутствии.
Вы согласны с этим?
Вы работали в палате № 1, когда там была другая медсестра.
Она вышла по какой-то причине.
Если она так говорит… Я точно не помню, где находилась.
Почему про введение лекарств вы помните, а про ухудшения состояния — нет, Люси?
Про лекарства я вспомнила потому, что просматривала записи
и видела, что, очевидно, расписывалась за препараты.
Может быть, вы помните про введение лекарств потому,
что именно тогда вы воспользовались случаем, чтобы…
Нет.
…ввести воздух?
- Нет. - Нет?
Нет.
Слушать показания, касающиеся смерти Зои,
было очень больно.
Обвинение объяснило, что Люси Летби вошла в палату
и ввела
воздух
в трубку.
Я смотрел на Люси Летби, пытаясь понять,
какой будет ее реакция.
Но ни разу не было момента,
чтобы она была заметно расстроена из-за ужасающих подробностей того,
что она якобы совершила.
Ничего. Ноль.
А чего они хотели? Чтобы она сидела там и рыдала каждый день, выла и плакала?
Постоянно доказывала свою невиновность?
Потому что, по-моему, это нереалистично и невозможно.
У НАС БЫЛА УЖАСНАЯ НОЧЬ. ИНОГДА НАША РАБОТА НЕВЫНОСИМО ТЯЖЕЛАЯ
После случившегося с малышкой Зои
Люси Летби написала коллегам.
МЫ ПОТЕРЯЛИ МАЛЫШКУ ЗОИ
Она сообщила им, что Зои, к сожалению, скончалась,
и подробно описала реакцию родителей.
ТАКОЕ ГОРЕ ДЛЯ ВСЕХ
«Родители раздавлены, папа кричит».
Это было шокирующе, и она оцепенела.
НЕ МОГУ ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ. РЫДАЮ. МНЕ НУЖНО ВЫПЛЕСНУТЬ ЭТО ИЗ СЕБЯ.
Возникло несоответствие
образу человека, который говорит: «Я не помню».
Мы показали Люси Летби ее сообщения,
чтоб помочь ей восстановить события в памяти.
ОБЫЧНО ЭТО ПОТРЯСАЮЩАЯ РАБОТА С МНОЖЕСТВОМ ПОЗИТИВНЫХ МОМЕНТОВ.
Она продолжала утверждать,
что не может вспомнить никаких деталей.
Я не считаю необычным написать коллеге, чтобы сообщить, что кто-то скончался.
И я не считаю необычным написать коллеге, что у тебя был плохой день.
ПОЧЕМУ ОДНИ ВЫКАРАБКИВАЮТСЯ, А ДРУГИЕ ВНЕЗАПНО УМИРАЮТ?
Это очень тяжело.
Твоя смена может длиться до 14 часов.
Если состояние ребенка ухудшается, дежурная медсестра первой это заметит.
Это страшно.
Справиться с этим помогают беседы с коллегами.
Не понимаю, какой мотив они хотели ей приписать.
Я ДУМАЮ, ВМЕШАЛАСЬ СУДЬБА.
НА ВСЁ ЕСТЬ СВОЯ ПРИЧИНА.
САРА И ДЭН ДЖОНС ЧЕШИР
В ходе процесса Люси Летби спрашивали о ее поисках в Facebook.
Люси Летби искала родителей Зои,
искала в Facebook и маму, и папу, что было странно.
Вы искали в Facebook *** 25 июня.
А затем, снова 25 июня, вы искали ***.
Вы подтверждаете, что делали эти запросы, Люси?
Не припоминаю, но раз данные это подтверждают, то да.
Вы искали фотографии детей, Люси?
Нет.
Защита утверждала, что в этих поисках не было ничего зловещего.
По сути, они сказали: «Она просто любопытная».
- Вы не знаете, что искали? - Нет.
В этом деле было много косвенных улик,
которые при трезвом взгляде
не всегда говорили в пользу Летби.
Но нет ничего противозаконного в том,
чтобы писать коллеге или искать кого-то в Facebook.
Чтобы доказать вину вне разумных сомнений, обвинению нужно было что-то более весомое.
Многие улики были сложными и запутанными с медицинской точки зрения.
Но в двух случаях, по мнению обвинения,
были неоспоримые доказательства.
Вне всяких сомнений.
Есть запись произошедшего, и она не может всё отрицать.
В процессе фигурировали младенцы,
которым Летби, предположительно, причинила вред,
введя им инсулин без показаний.
Крайне опасно давать кому-либо инсулин, если он не нужен.
Это может вызвать кому, смерть.
Тот, кто ввел ему инсулин, сделал это,
зная, что подвергает его опасности, что это может привести к смерти
или к необратимым, меняющим жизнь последствиям.
Вы согласны с этим, Люси?
Да.
В суде команда защиты Летби
была вынуждена признать, что это было сделано умышленно.
В отделении был отравитель,
но это должен был быть кто-то другой.
Даже Люси Летби согласилась, что синтетический инсулин
был введен младенцам и вызвал ухудшение состояния.
Значит, кто-то сделал это.
Люси спросили:
«Вы признаёте, что детям был введен синтетический инсулин?»
Ей были предоставлены факты, она не могла не признать их.
Но ее словно загоняли в ловушку, вынуждая сказать:
«Это сделала я».
Люси не просто была на смене в ключевые моменты.
Ее подпись стояла на листе назначения препаратов,
включая парентеральное питание,
к которому, по мнению экспертов, был примешан инсулин.
Вы подтвердили свою подпись на рецепте парентерального питания.
- Вы вводили… - Нет.
…инсулин в пакеты с питанием?
Нет.
Эти пакеты с питанием хранились в том же холодильнике, что и инсулин,
к которому у Люси Летби был доступ — у нее были ключи.
У Люси Летби была реальная возможность совершить эти преступления.
Это могло быть случайностью или же было сделано намеренно,
и позиция обвинения заключалась в том, что это умышленный саботаж.
Защите Летби было сложно что-то этому противопоставить.
Если посмотреть на все представленные доказательства
объективно, это не мог быть никто другой.
Вопрос к вам: вы вводили инсулин?
- Нет. - Эксперты считают, что кто-то сделал это.
- Вы ухаживали за ним. - Я этого не делала.
- Знаете, кто сделал? - Нет.
Теперь у присяжных были доказательства, что ребенок был умышленно отравлен.
Говоря простым языком, это был неопровержимый аргумент.
Оценивая личность Люси Летби,
важно сказать, что в этой мозаике не хватает одного элемента,
а именно ответа на вопрос: «Почему всё это произошло?»
Единственное, что бросалось в глаза, —
это записки на стикерах, найденные в ходе обысков.
Эти записки буквально завораживают.
Они похожи на картины Джексона Поллока,
но вместо красок — слова.
На них нет свободного места. Они исписаны странными фразами и словами.
Выглядит это всё дико.
«Я их убила».
«Я — зло». «Это сделала я». Такое попросту страшно читать.
Что заставило ее написать это?
И что именно она совершила,
после чего сочла себя воплощением зла?
Вы написали записку со словами: «Я — зло. Это сделала я».
«Я не заслуживаю жить».
«Я убила их намеренно».
«Я ужасный, злой человек».
Объясните нам, почему вы это написали.
Без комментариев.
В такой момент каждый думает: «Всё ясно.
Игра окончена.
Она совершила эти преступления и призналась в них на бумаге».
Чего я никогда не пойму,
так это почему защита не вызвала ни одного эксперта-свидетеля.
Эксперты со стороны обвинения могли говорить что угодно,
а у Люси не было никого,
кто встал бы рядом и сказал: «Есть и другие объяснения».
Присяжные по делу медсестры Люси Летби
удалились для вынесения вердикта.
Ожидание вердикта было очень
напряженным.
Я чувствовала растерянность.
Я помню, как постоянно думала:
«Когда всё закончится…»
Ну, знаете, «когда правда выйдет наружу,
когда они поймут, что это ошибка,
вот что мы сделаем, вот что будет дальше».
Тут всего два варианта.
Либо она невиновна,
и тогда она жертва жуткой судебной ошибки,
которая перевернула всю ее жизнь,
либо же она серийная убийца детей.
Ставки высоки как никогда.
Мы прерываемся на срочные новости.
- Люси Летби признана виновной… - …в убийстве…
…семи младенцев и в покушении на убийство шестерых…
Хладнокровная, расчетливая,
жестокая, трусливая серийная убийца Люси Летби.
Она затмила Майру Хиндли и Беверли Алитт,
став самой страшной детоубийцей в современной истории Британии.
После десятимесячного суда Люси Летби признана виновной.
Это, пожалуй, самая злая женщина, о которой я слышал.
Самая массовая серийная убийца детей нашего времени.
Я не могла представить, почему они так поступили.
Когда шок прошел,
мне стало за нее очень страшно.
Я почувствовала облегчение, радость,
но вместе с тем я была сломлена,
потому что это правда,
реальность, от которой не убежишь.
Ни я, ни команда не испытывали восторга или удовлетворения.
Для этих семей приговор стал
невероятно тяжелым и травмирующим финалом.
Люси Летби,
поскольку вы совершили исключительно тяжелые преступления,
вы проведете остаток своих дней в тюрьме.
Я чувствовала, что должна извиниться перед своей дочерью.
В моём понимании я подвела ее как мама.
Я спала, когда всё это происходило,
и я…
Я была в сознании во время мучительных…
…схваток, родов,
а когда я понадобилась ей,
меня не было рядом.
Такое я не могу…
…простить себе.
СЕНТЯБРЬ 2024 ГОДА
Следя за делом Люси Летби с момента ее ареста
и видя, как всё разворачивалось,
как адвокат,
я был глубоко обеспокоен.
Мы должны помнить: никто не видел, чтобы она делала что-то не то.
Нет записей с камер видеонаблюдения.
Не было мотива.
Никакого.
С нами Марк Макдональд, адвокат. Доброе утро.
Что вы думаете об этом крайне сложном и очень эмоциональном деле?
Дело правда сложное и эмоциональное,
но оно встает в ряд с серией приговоров
как в нашей стране, так и за рубежом.
Многие из этих приговоров
были признаны судебными ошибками.
Каждая из гипотез, предложенных экспертами,
была лишь теорией.
Присяжные заслушали все доказательства.
- Они приняли это решение. - Они могли ошибиться.
Это был первый раз,
когда кто-то публично выступил и сказал: «Подождите.
Я думаю, в этом деле что-то пошло не так».
После этого интервью ко мне обратились родители Люси.
Они были в отчаянии.
Им некуда было идти, они попросили меня о помощи,
и я согласился.
Так я начал изучать это дело.
Защита не вызвала в суд ни одного эксперта.
Я не знаю почему.
Возможно, они просто считали,
что обвинения настолько абсурдны, что эксперты не нужны, не знаю.
Но это стоило сделать.
Когда меня привлекли к делу, мне представили лишь одну версию событий.
Приговор не подвергался сомнению.
Летби была виновна.
Газеты пестрели заголовками со словом «зло».
Но им были известны слабые места в том, как обвинение представило дело.
На протяжении процесса неоднократно упоминались записи,
в которых Люси фиксировала свои мысли.
«Я зло».
«Это сделала я».
Именно эта записка попала на первые полосы на следующий день.
А вот что не попало на первые полосы — это записи, которые этому противоречили.
Слова вроде «клевета»,
«дискриминация»,
«травля»,
«ублюдки».
Люси, я очень обеспокоен тем, что вы написали,
и тем, на что вы, возможно, намекаете.
Хотите что-то сказать?
Я написала это, потому что всё навалилось разом.
Незадолго до этого я узнала об отстранении от работы в отделении.
Я чувствовала, что у них претензии к моей работе,
что они думают, будто я могла неосознанно навредить детям.
Я чувствовала себя виноватой.
НЕНАВИЖУ СЕБЯ
Вы хотите пояснить некоторые из этих записей?
МНЕ ОЧЕНЬ ОДИНОКО
Я винила себя.
Не потому, что что-то сделала, а потому, как меня заставили себя чувствовать.
Я ИХ УБИЛА
ЭТО СДЕЛАЛА Я
Казалось, я делала всё возможное,
но люди стали говорить, что я плохо работала
или что я что-то сделала, и я просто не справлялась с этим.
В какой-то момент мне расхотелось жить.
Дальше вы пишете: «Нет слов». «Я не могу дышать».
Мне казалось, что всё
выходит из-под контроля. Я не понимала, что чувствовать,
что будет дальше и что делать.
У меня было ощущение, что руководство и коллеги
намекают, что это моя вина.
Кто-то конкретно на это намекал?
Да, некоторые консультанты.
Можете назвать причину, почему они могли обвинять вас...
…или обличать?
Я думала, что они пытались переложить на меня вину
за то, что сделал кто-то другой.
Когда Люси Летби отстранили от работы,
ей предоставили психологическую помощь и поддержку
в больницы графини Честерской.
Ей предложили записывать свои чувства и мысли
в качестве терапии.
Эта записка не была признанием.
Если исходить из того, что она написала эти заметки
вскоре после отстранения от работы,
ее версия событий выглядит правдоподобно.
Говоря о всепоглощающем страхе и панике,
чего именно вы боялись?
Что они подумают, будто я сделала что-то не то.
Хорошо. И что бы случилось, если бы они так подумали?
То, что и произошло.
- Понимаю. - Вмешалась бы полиция.
- И это произошло? - Я бы потеряла работу.
Вам нравилась эта работа?
Да.
Да, я любила свою работу.
Ясно.
Позиция защиты заключалась в том, что она была хорошей медсестрой,
которую отстранили от любимой работы,
человеком в тяжелом психологическом состоянии.
Во многом стикер-записка точно отражает всю сложность этого дела.
На первый взгляд
это действительно похоже на признание.
Но если копнуть глубже,
всё оказывается не так однозначно.
Вплоть до суда и вынесения приговора
я писала Люси, и она отвечала мне.
Я старалась быть позитивной.
Теперь не знаю, что сказать.
«Мэйзи, нет слов, чтобы описать мою ситуацию,
но то, что ты за меня, несмотря ни на что,
очень важно и ценно.
У меня тут своя комната и туалет.
Я могу каждый день принимать душ и ходить на прогулку.
Бывать на улице важно, даже если там немного прохладно.
Я скучаю по Тиггеру и Смаджу.
Они не понимают, почему меня нет рядом.
Наверное, считают меня ужасной мамой.
Хотя мама и папа хорошо о них заботятся и, без сомнения, балуют.
Я изо всех сил стараюсь мыслить позитивно.
Я пройду через это и не сдамся».
Простите.
Летом 2024 года произошло нечто примечательное.
Журналист из США, писавший для журнала The New Yorker,
проанализировал всё, что могло пойти не так на том суде,
и переключил внимание с Люси Летби
на больницу графини Честерской.
Эта статья посеяла семена сомнений,
подняв главный вопрос:
«Соответствовало ли это отделение своему назначению
и не сделали ли Люси Летби козлом отпущения?»
Отделение было в кризисе.
Медсёстры плакали в конце смены из-за стресса,
из-за переутомления.
В отделении было слишком много младенцев,
а персонала или ресурсов для работы не хватало.
Примерно раз в неделю меня оставляли одну с ребенком в тяжелом состоянии
и говорили: «Скорее всего, всё будет в порядке,
но если он начнет синеть, позови нас».
Студентку-медсестру нельзя оставлять с тяжелобольным ребенком.
ГРАФИК СМЕН НЕОНАТАЛЬНОГО ОТДЕЛЕНИЯ
Одна из самых убедительных частей обвинения,
особенно во вступительной речи, — график смен,
в котором весь столбец отмечен крестиками.
График служит наглядным доказательством для присяжных, позволяя утверждать,
что она была на смене, когда что-то шло не так.
ЛЮСИ ЛЕТБИ
Но это очень маленькое отделение, и она брала дополнительные смены.
Мы также знаем, что Люси прошла дополнительные курсы
и была более квалифицированной, чем другие медсёстры,
а значит, ей поручали самых тяжелых детей.
Так что, как по мне, было бы странно,
если бы ее не было там, когда что-то случалось.
Во время процесса обвинение твердило присяжным:
«Младенцы перестали умирать, когда Люси Летби отстранили от работы».
Но как только Люси Летби отстранили, статус отделения понизили.
Туда перестали поступать дети в критическом состоянии,
и уровень смертности в любом случае должен был упасть.
Я считал важным выявить изъяны в том, что произошло.
Но чтобы это сделать, мне нужно было изменить сам нарратив.
Со мной Марк Макдональд.
К нам присоединился Марк Макдональд.
Думаю, у меня достаточно доказательств,
чтобы выразить серьезные опасения.
События стали разворачиваться стремительно.
Люси Летби была осуждена за убийство семерых младенцев
и покушение на убийство еще семерых, что, на мой взгляд, является ошибкой
со стороны судебной системы, которая не смогла справиться
с заведомо сложными статистическими и медицинскими научными данными.
Ключевой фигурой в этом деле был некий д-р Дьюи Эванс.
Он был ведущим экспертом обвинения.
Именно он изучал медицинские записи
с самого начала
и выдвинул первоначальную гипотезу,
как, по его словам, каждый ребенок умер или заболел.
Всё строилось вокруг него
и весомости его суждений как свидетеля-эксперта.
Во время процесса произошло нечто примечательное.
Судья Апелляционного суда отправил электронное письмо судье процесса,
в котором в очень резких выражениях раскритиковал доктора Дьюи Эванса,
утверждая, что тот подгоняет показания
в зависимости от того, кто его инструктирует.
Проще говоря, он предвзят.
Зачем высокопоставленному судье, не участвующему в процессе,
сообщать судье первой инстанции о своих серьезных опасениях
относительно надежности д-ра Дьюи Эванса?
Но Апелляционный суд в итоге пришел к выводу,
что д-р Дьюи Эванс был надежным экспертом.
Поэтому мне нужно было выяснить,
соответствуют ли действительности его утверждения.
Мне нужен был не тот, кто прочел книгу и стал экспертом.
Мне нужен был тот, кто ее написал.
АЛЬБЕРТА, КАНАДА
Я как раз был занят сбором урожая,
когда на мой телефон пришло письмо.
Оно было от юриста из Британии.
Моя статья 1989 года о воздушной эмболии была использована,
чтобы осудить медсестру интенсивной терапии в Британии.
Д-р Шу Ли был ключевой фигурой.
Это его статья, его исследование.
Если она была истолкована неверно,
значит ли это, что д-р Дьюи Эванс ошибся?
Я был встревожен,
потому что если мою работу истолковали неверно,
то мы имеем дело с большой проблемой.
Я изучил доказательства и понял, что в них описывались
не те изменения цвета кожи, которые характерны для воздушной эмболии.
То, что они описывали,
было изменением цвета кожи из-за гипоксии, то есть нехватки кислорода.
Это означает, что приговор мог быть ошибочным.
Я был очень обеспокоен.
Девушка могла провести в тюрьме остаток жизни
и умереть там без всяких оснований.
Я сказал Марку Макдональду, что помогу
и соберу группу из 14 лучших экспертов со всего мира,
чьи компетентность, репутация и знания не вызывали бы сомнений.
Нашей целью было составить подробный отчет
о причинах смерти или травм в каждом из этих случаев.
Мистер Макдональд делает свою работу, представляя интересы клиентки.
Мы приветствуем любую критику,
потому что критика полезна.
И мы с нетерпением ждали возможности услышать, что они скажут.
ФЕВРАЛЬ 2025 ГОДА
В Лондоне я чувствовал колоссальное давление.
Мы собирались представить результаты работы группы,
чьи выводы могли существенно повлиять на исход этого дела.
Не только для Люси Летби,
но и для семей, для общественности и для всей судебной системы.
Мы окружены.
Здравствуйте.
Вы абсолютно уверены, что была осуждена невиновная женщина?
Да, уверен.
- Спасибо, что нашли время. - Начинаем.
Итак, мы начнем чуть раньше, раз уж тут собралось столько людей.
Мы здесь для того, чтобы представить отчет,
идея которого принадлежит
д-ру Шу Ли, который сидит рядом со мной.
Без лишних слов
разрешите представить д-ра Шу Ли,
звезду сегодняшнего шоу.
Спасибо.
«Вот звезда нашего шоу».
Это не шоу.
И нет никаких звезд.
Это не повод для улыбок.
Подобная наглость со стороны политика — представлять кого-то в таком ключе —
это отвратительно.
Резюмируя все наши выводы, касающиеся выявленных медицинских проблем,
мы обнаружили, что истории болезни — неполные.
В ряде случаев диагнозы младенцам были поставлены неверно,
в отделении было недостаточно обученного персонала,
имелись сложности с оперативным привлечением врача.
Профессор Ли однозначно заявил,
что ни одному из младенцев вред не наносился намеренно,
а причиной ухудшения состояния и в некоторых случаях смерти
стал ненадлежащий уход.
Это очень удручает, потому что некоторые критические замечания
вполне обоснованы.
У нас не хватало людей.
Это в целом характерно для большинства отделений в госклиниках.
Но такие же кадровые трудности были у нас и до 2015-2016 годов,
и тогда такого роста смертности не было.
Обвинять коллегу, что само по себе ужасно,
в убийстве и покушении на убийство младенцев —
это худший в мире способ попытаться скрыть
проблемы и недочеты в неонатальном отделении.
Первое, что я сделал, — изучил показатели выживаемости в Честере
до всех этих смертей и внезапных ухудшений.
И уровень выживаемости соответствовал официальной статистике
по Англии и Уэльсу за те годы.
Это отделение не было проблемным.
Ребенка реанимировали, используя…
Мы разобрали каждый случай отдельно.
Обвинение утверждает, что четвертый ребенок был стабильным
после рождения и поступления в реанимацию.
Но этот ребенок не был стабильным, как утверждал свидетель обвинения.
Меня не предупредили, что поднимут дело моей дочери.
Ребенок родился после длительного преждевременного разрыва плодных оболочек.
Если оболочка разрывается, может начать распространяться инфекция.
Матери должны немедленно начать давать антибиотики,
чтобы защитить ребенка от инфекции.
Но этого не было сделано.
Как только отошли воды,
мне должны были сразу дать антибиотики.
Они подвели меня. Они подвели Зои.
Но каждый врач, каждая медсестра и каждый эксперт говорили,
что состояние Зои улучшается,
что ей лучше, что она крепнет.
Имела место задержка в антибиотикотерапии
и задержка в лечении дыхательной недостаточности.
Мы не можем подтвердить факт воздушной эмболии.
Что ж, я не согласен с доктором Ли.
Он не представил никаких новых улик.
Он лишь предоставил новое частное мнение.
Вердикт присяжных
был подтвержден тремя авторитетными, опытными судьями Апелляционного суда.
На мой взгляд, на этом пора было поставить точку.
Вывод нашей группы экспертов таков:
доказательств преступного умысла, повлекшего смерть или травмы,
не было ни в одном из 17 случаев.
Зато были проблемы,
связанные с медицинским уходом за пациентами в больнице.
Были проблемы с командной работой
и междисциплинарным взаимодействием в неонатальном отделении больницы.
Подводя итог, дамы и господа: мы не нашли ни одного убийства.
Если не было убийства, значит, нет и убийцы.
Так почему же Люси Летби оказалась в тюрьме?
Детоубийца или жертва?
Вы видите, какой интерес вызвало это дело
в Британии и за ее пределами.
Если это не Люси Летби,
значит, в этой больнице происходило что-то другое,
что было в корне неправильным.
Звоните. Сомневаетесь ли вы в виновности Люси Летби?
Пресс-конференция стала переломным моментом.
Люди больше не могли выжидать.
Скажите, я ведь не единственный человек, который сейчас думает о Люси Летби
и о том, что, похоже, ее осудили несправедливо?
Внезапно она перестала быть тем «воплощением зла»,
тем «ангелом смерти».
Люди вдруг начали задаваться вопросом:
«А что, если Люси Летби невиновна?»
Да нет. Вряд ли она убивала тех детей.
У меня просто мозг взрывается от всего этого.
В документалках у серийных убийц странное прошлое, они убивали животных…
Они не были похожи на Люси Летби. Я не думаю, что она это сделала.
Некоторые утверждают,
что мы, консультанты, имели личную неприязнь к Люси Летби.
Но где доказательства?
ЭТИ ПРОДАЖНЫЕ КОНСУЛЬТАНТЫ ВРАЛИ, ЧТО РЕБЕНКУ ЛУЧШЕ.
Меня в интернете обвинили в убийстве младенцев,
и это шокирует.
Меня съедает двойная вина.
Вина за то, что мы подвели детей,
и тень сомнения: «А на того ли человека мы указали?»
Это такое чувство вины на случай судебной ошибки.
Я не думаю, что это была ошибка.
Но беспокойство вызывает то, что никто не видел, как она это делала.
Последние несколько лет я задаюсь вопросом:
показывала ли она мне одну сторону себя, а остальным — другую?
ЛИЧНОСТЬ СКРЫТА
Сомнение есть всегда, как бы хорошо ты ни знала человека,
ты не можешь
знать его до конца.
У него могут быть тайны, о которых ты не догадываешься.
Но пока я не увижу реальные доказательства,
я не смогу поверить.
Я знаю, что многие думают, будто я поддерживаю убийцу детей.
Но она моя подруга, и сейчас она в тюрьме.
Навсегда.
Д-р Шу Ли и эксперты завершили отчет,
и я передал его Комиссии по пересмотру уголовных дел
(CCRC),
которая, мы надеемся, вернет его в Апелляционный суд
и добьется пересмотра дела.
Девушка может находиться в тюрьме за преступления, которых она не совершала.
Это огромная ответственность,
потому что это, возможно, последний шанс Люси.
Нам проще, когда злодеи выглядят как злодеи
и ведут себя как злодеи.
Люси Летби не такая.
Но это не значит, что она не способна на то,
за что была осуждена.
ЛЮСИ ЛЕТБИ
В этом деле поражает объем косвенных улик.
Я ЗЛО, ЭТО СДЕЛАЛА Я
По отдельности они не доказывают,
что она хладнокровная убийца.
Но если собрать их вместе,
можно понять, почему возникает мысль:
«Если эта женщина невиновна,
то ей чертовски не повезло».
Мы провели несколько дней, подробно допрашивая вас и обсуждая с вами
вашу причастность к убийствам и покушениям на убийство 17 младенцев,
которую вы постоянно отрицали, Люси.
Вы хотите прокомментировать это?
Без комментариев.
Последнее, что мы хотели сказать семьям, —
это то, что кто-то убил их ребенка.
Единственный человек, который знает, почему произошел каждый из эпизодов, —
это сама Люси Летби.
Сейчас, когда это дело широко обсуждается общественностью,
я поддерживаю расследование
и поиск ответов.
Но самое важное —
мы сопереживаем семьям, которые наблюдают за этим
и выслушивают множество мучительных предположений о своих детях.
ЛИЧНОСТЬ СКРЫТА
С этим невозможно смириться.
Есть печаль,
но есть и надежда, и любовь, которую мы к ней испытываем.
В конце концов, мы всё еще здесь,
и я хочу ценить то, что имею,
и благодарить судьбу за это.
У меня хватило сил попробовать еще раз.
У нас с мужем теперь есть прекрасный сын.
Он смысл… нашей жизни.
Я рассказывала ему о Зои.
Он знает, что она умерла совсем маленькой.
Знает, что она на небесах.
Это было испытание за испытанием,
и это еще не конец,
но я хочу всё это пережить.
В ОКТЯБРЕ 2023 ГОДА БЫЛО НАЧАТО ПУБЛИЧНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
СОБЫТИЙ В БОЛЬНИЦЕ ГРАФИНИ ЧЕСТЕРСКОЙ
И ИХ ПОСЛЕДСТВИЙ ПОСЛЕ СУДА И ПОСЛЕДУЮЩЕГО ОСУЖДЕНИЯ ЛЮСИ ЛЕТБИ.
В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ПОЛИЦИЯ ЧЕШИРА НАЧАЛА
РАССЛЕДОВАНИЕ НЕПРЕДУМЫШЛЕННОГО УБИЙСТВА ПО ВИНЕ ОРГАНИЗАЦИИ.
В БОЛЬНИЦЕ ГРАФИНИ ЧЕСТЕРСКОЙ ОТКАЗАЛИСЬ ДАВАТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ КОММЕНТАРИИ
В СВЯЗИ С ЭТИМИ РАССЛЕДОВАНИЯМИ.
В ИЮЛЕ 2025 ГОДА ПОЛИЦИЯ ПРЕДСТАВИЛА ДОКАЗАТЕЛЬСТВА,
КАСАЮЩИЕСЯ ЕЩЕ ДЕВЯТИ МЛАДЕНЦЕВ.
20 ЯНВАРЯ 2026 ГОДА ПРОКУРАТУРА ОТКАЗАЛАСЬ ПРЕДЪЯВИТЬ ОБВИНЕНИЕ.
БЕН МАЙЕРС, КОРОЛЕВСКИЙ АДВОКАТ, ОТКАЗАЛСЯ ОТ КОММЕНТАРИЕВ О ТОМ,
ПОЧЕМУ КОМАНДА ЗАЩИТЫ НЕ ВЫЗЫВАЛА ЭКСПЕРТОВ ВО ВРЕМЯ СУДА.
Перевод субтитров: Татьяна Скарженовская